Цинъдай молчала, и Ван Мэнъяо невольно почувствовала разочарование, а вслед за ним — лёгкое раздражение. Однако едва двое заговорили, как она сразу поняла: дело вовсе не в ней.
Почему эти двое выглядят так, будто боятся рассердить эту девушку?
Ван Мэнъяо, хоть и была прямолинейной, но вовсе не глупой. Она тут же перевела взгляд на Чэнь Чэнъаня и Чжан Боуэня и сказала:
— Боуэнь-гэ, так говорить неправильно. У нас сейчас не очень ладятся дела, и научный руководитель дал нам небольшой отпуск.
Только теперь оба сообразили и начали с ней беседовать. Цинъдай узнала, что девушка занимается археологией и в последнее время вместе с преподавателем исследует участок, где, возможно, находится древнее захоронение.
Неудивительно, что на ней ощущается инь-ци — кто контактирует с могилами, без этого не обходится. Однако…
Особенно странно то, что само захоронение пока не найдено. Значит, та тонкая нить инь-ци, что ощущается на ней, — нечто необычное.
Цинъдай улыбалась, задумчиво глядя на собеседницу. Внезапно её брови слегка дрогнули, и она достала телефон.
Она почувствовала вибрацию входящего звонка. Взглянув на экран, увидела имя того, о ком думала весь день — Цзинмо.
Проведя пальцем по экрану, чтобы принять вызов, Цинъдай мгновенно преобразилась: её глаза, до этого лишь слегка улыбавшиеся, засияли ярким, радостным светом, будто весь её внутренний восторг вот-вот вырвется наружу.
— Алло…
Трое рядом невольно понизили голоса.
Ван Мэнъяо с восхищением посмотрела на Цинъдай, чья красота в этот миг стала ещё ослепительнее, и машинально перевела взгляд на Чжан Боуэня и Чэнь Чэнъаня.
Она никогда не видела, чтобы эти двое так бережно и внимательно общались с какой-либо девушкой. Если между ними ничего нет — она в это не верит.
Бросив взгляд, она увидела: Чжан Боуэнь был слегка удивлён, а Чэнь Чэнъань нахмурил брови и тут же погрузился в грусть.
Вот оно как…
Только не ожидала, что именно неприступный Чэнь Чэнъань окажется тем, кто питает чувства. Это лишь усилило любопытство Ван Мэнъяо: кто же звонит Цинъдай? Если даже Чэнь Чэнъань ей не подходит, то кого же она выбрала?
Отдел по делам аномалий.
Увидев, что звонок быстро принят, Цзинмо тоже улыбнулся и сказал:
— Пойдём пообедаем.
В его голосе слышалось ожидание.
Он посмотрел на время — половина двенадцатого, как раз успеют на обед.
Цинъдай улыбнулась, намотав на палец прядь белых волос:
— А, прямо сейчас?
— Да.
— Тогда не получится. Я уже в ресторане. В следующий раз. Кстати, в том самом «Саньюань», о котором ты говорил.
Услышав это, брови Цзинмо чуть дрогнули.
«Саньюань»?
— С кем? — спросил он, не сдержав напряжения в голосе.
Насколько ему было известно, Цинъдай недавно приехала в Цзинду и редко выходила из дома. Вряд ли она могла знать, где находится «Саньюань».
— С семьёй Чжан, ты же знаешь, — мягко ответила Цинъдай, услышав напряжение в его голосе.
Семья Чжан? Тот самый Чжан Боуэнь?
Цзинмо мысленно отметил это и тут же открыл отчёт своих людей о передвижениях Цинъдай. Прочитав, его взгляд стал ещё темнее.
Не только Чжан Боуэнь, но и Чэнь Чэнъань. Разве тот не получил отказ?
— Хм, — сжав губы, он подавил бурлящие в груди чувства и все тёмные, неприличные мысли, которые хотелось выкрикнуть, и сухо произнёс:
— Ладно.
Он хотел сказать «нельзя», «не смей», но у него не было на это права.
Цинъдай с интересом наблюдала за ним. По одному лишь тону она поняла: он снова начал мучиться сомнениями.
Ведь это его собственные желания, но он сам же запирает их на замок, держа под строгим контролем. Словно любовь — нечто неправильное, ошибочное. Но разве в этом есть что-то дурное?
Когда любовь достигает предела, человек не хочет расставаться ни на миг и стремится обладать любимым — в этом нет ничего предосудительного.
Правда, на эту тему они спорили уже не раз. Он всё так же упрямо подавлял себя. Хотя… прогресс всё же есть. Например, теперь он прямо мешает ей, действуя, а не только молча страдая.
Для человека, обычно скупого на слова, это уже самый чёткий и решительный ответ.
Раздался стук в дверь — подали блюда.
Целая вереница юношей и девушек, красивых, как картины, вошла и аккуратно расставила еду. Услышав отказ от официантов, они мгновенно покинули зал.
— А, еда готова. Ты был прав, здесь действительно вкусно, — сказала Цинъдай с улыбкой.
— Цинъдай, давай скорее есть, а то остынет, — вдруг сказала Ван Мэнъяо, бросив взгляд на Чэнь Чэнъаня.
Цзинмо как раз собирался ответить Цинъдай, как вдруг услышал женский голос.
Женщина? В отчётах такого не было.
Однако он не придал этому значения и просто сказал:
— Ешь. Вечером зайду.
— Вечером? Куда пойдём? — тихо спросила Цинъдай, бросив взгляд на Ван Мэнъяо.
Этот взгляд был спокойным и лёгким, но, упав на Ван Мэнъяо, заставил её напрячься — она даже почувствовала лёгкое волнение.
— В «Лао Сыфан», — глухо ответил Цзинмо.
— «Лао Сыфан»? Это ресторан?
— Да.
— Хорошо, вечером жду тебя, — сказала Цинъдай и решительно положила трубку.
Цзинмо посмотрел на отключённый экран и сжал губы. Убрал телефон.
Зачем так быстро клала трубку? — подумал он с лёгким раздражением.
Тем временем трое за столом на мгновение замерли, услышав название «Лао Сыфан».
Если «Саньюань» — любимое место их поколения, то «Лао Сыфан» — заведение для их родителей. Оба — рестораны, но совершенно разного уровня.
Кто же звонил Цинъдай?
Кто этот человек? Чэнь Чэнъань начал перебирать в памяти всех возможных кандидатов.
Пока они гадали, Цинъдай уже взяла палочки и, окинув их взглядом, с улыбкой сказала:
— Простите, заставила вас ждать. Приступим.
Она была в прекрасном настроении, и её голос звучал особенно радостно, совсем не так, как раньше — спокойно и мягко.
Обычно Цинъдай казалась мягкой и спокойной, с лёгкой улыбкой на губах.
Но это вовсе не означало, что к ней легко подступиться. Её глаза, хоть и часто улыбались, всегда хранили лёгкую, почти незаметную гордость. Эта небрежная отстранённость невольно заставляла окружающих быть осторожными и держаться на расстоянии.
Она выглядела куда более аристократичной, чем Чэнь Чэнъань и другие «дети третьего поколения».
Её благородство проявлялось в каждом жесте, каждом взгляде, в каждой улыбке — будто её с детства растили в роскоши и изысканности, как настоящую юную госпожу из знатного рода.
Под этим взглядом трое машинально взяли палочки.
Цинъдай взяла кусочек еды и с наслаждением прищурилась.
Отлично. Даже лучше, чем в ресторане «Чжи Вэй Лоу» в Хайчэне.
«За едой не разговаривают, во время сна не болтают».
Конечно, в наше время мало кто следует этому правилу, но, глядя на Цинъдай — изящную, как картина, не дарящую никому и взгляда, — трое невольно замолчали.
Осознав это, они испугались.
Ван Мэнъяо посмотрела на Чэнь Чэнъаня и Чжан Боуэня, спрашивая взглядом: кто же эта Цинъдай?
Оба едва заметно покачали головами — они тоже не знали.
— Цинъдай, ты вечером пойдёшь в «Лао Сыфан»? — не выдержав, наконец спросила Ван Мэнъяо, которая всегда любила шум и веселье.
— Да, — ответила Цинъдай, отложив палочки и налив себе воды. — А что?
— А, ничего! Просто скажу: обязательно закажи там «Байвэйтан» — суп с сотней вкусов. Его вкус — просто божественен! — Ван Мэнъяо уже собиралась попросить взять её с собой, но, встретив взгляд Цинъдай, вовремя осеклась и перевела разговор.
— О, обязательно попробую, — улыбнулась Цинъдай и отвела глаза.
Она совершенно не стыдилась того, что слегка напугала эту девчонку. Ван Мэнъяо явно была из тех, кто боится всего на свете. Если её не припугнуть, она способна на что угодно. Её дерзость отличалась от дерзости Чэнь Чэнъаня: если у него она проявлялась внешне, то у неё — в самой сути.
Это была девушка, не терпящая рамок, с бунтарским духом в крови.
Поскольку с Цинъдай разговор не клеился, Ван Мэнъяо перевела внимание на остальных.
Чэнь Чэнъань — заместитель начальника отдела уголовного розыска, тут не разгуляешься. А вот Чжан Боуэнь — другое дело.
— Боуэнь-гэ, я слышала, твоя компания сейчас снимает сериал и пригласила господина Юньду. Не откроешь мне заднюю дверцу, чтобы я могла его увидеть?
Глаза её загорелись — почти так же ярко, как при виде Цинъдай.
Господин Юньду?
Вспомнив человека, которого видела в вэйбо, Цинъдай слегка приподняла брови. Она видела его фото и работы и смутно чувствовала: этот человек, скорее всего, не человек.
Вообще не человек. Скорее всего — яо.
В нынешние времена, когда ци почти иссякла, яо — большая редкость. Даже ей стало любопытно.
Господин Юньду, он же Тао Юньду, — нынешняя звезда, сочетающая в себе и талант актёра, и внешность бога. Шесть лет назад дебютировал, и с каждым годом становился всё популярнее. Нет ни одной девушки, которая бы его не любила.
Чжан Боуэнь, конечно, знал этого человека.
Жаль, что тот принадлежал к компании-конкуренту. Он давно пытался переманить его, но безуспешно.
На этот раз сотрудничество удалось лишь потому, что в его новом сериале по собственному IP была роль, идеально подходящая Тао Юньду.
— Конечно, — легко согласился Чжан Боуэнь, не придав этому большого значения. — Потом свяжись с моим ассистентом, он тебя проводит.
— Я тоже пойду, — неожиданно сказала Цинъдай.
А?
Ван Мэнъяо сначала взглянула на Чэнь Чэнъаня, потом на Цинъдай и, улыбнувшись, сказала:
— Отлично! Мне очень интересно, как вы будете выглядеть вместе — Цинъдай и господин Юньду.
Чэнь Чэнъань широко распахнул глаза — он не понимал.
Этот Юньду — разве не просто красивый парень с женственной внешностью? Чем он так особенный? Почему Цинъдай захотела его увидеть?
— У меня как раз нет дел, пойду с вами, — сказал Чэнь Чэнъань, подняв брови.
Чжан Боуэнь посмотрел на друга с лёгким раздражением.
— А ты, Боуэнь-гэ? — спросила Ван Мэнъяо, переводя взгляд с Цинъдай на Чэнь Чэнъаня и обратно.
Чжан Боуэнь покачал головой — ему это неинтересно.
— Я пас. Идите без меня.
Ван Мэнъяо не настаивала. Получив желаемое, она весело заговорила о чём-то другом.
После обеда компании расстались и отправились по своим делам.
Ван Мэнъяо последовала за ассистентом Чжан Боуэня к киностудии.
Жаль, что…
Все приехали с большим энтузиазмом, но вернулись ни с чем.
Они просто не удосужились заранее уточнить расписание. Ни Чжан Боуэнь, ни его ассистент не следили за подобными мелочами на съёмочной площадке. Тао Юньду уехал — буквально десять минут назад. Его срочно вызвали на другой проект за городом.
Как крупная звезда, он, конечно, не ограничивался одной работой.
Ван Мэнъяо была крайне разочарована, а в глазах Цинъдай мелькнул интерес.
Видимо, это очень осторожный яо. Он, должно быть, почувствовал что-то неладное и заранее скрылся.
Немного труслив.
Хотя, с другой стороны, если бы он не был таким осторожным, вряд ли дожил бы до сегодняшнего дня.
Приехали с надеждой — уехали с пустыми руками.
Ван Мэнъяо была недовольна и велела ассистенту звонить ей, как только Тао Юньду снова появится на площадке, чтобы она могла приехать.
Перед такой «маленькой принцессой» ассистент, конечно, не посмел возражать и пообещал всё выполнить.
Потом Ван Мэнъяо попросила у Цинъдай контакт и сказала, что в следующий раз обязательно пригласит её с собой.
Цинъдай посмотрела на неё с улыбкой и дала номер, не решившись сказать правду: если Ван Мэнъяо действительно захочет взять её с собой, а господин Юньду твёрдо решит избегать встречи с ней, то Ван Мэнъяо, скорее всего, никогда его не увидит.
Чэнь Чэнъань очень любезно отвёз Цинъдай обратно в четырёхугольный дворец, а потом повёз Ван Мэнъяо домой.
Цинъдай помахала на прощание и вошла во двор.
Багрово-красные ворота медленно закрылись, и лишь тогда Чэнь Чэнъань неохотно уехал.
— Эр-гэ Чэнь, кто такая эта Цинъдай? — как только они отъехали подальше, Ван Мэнъяо обернулась и пристально посмотрела на Чэнь Чэнъаня.
http://bllate.org/book/6002/580923
Готово:
