— Ты же знаешь, пять лет назад отец основал в Фэнтяне новый университет — Университет Фэнтянь. Он пригласил самых известных учёных со всего мира и поставил цель — за пять лет превратить его в один из лучших в стране. Эта цель уже достигнута. Сначала открыли только технические факультеты: ведь нынче эпоха инженеров и промышленности. Однако…
Фэн Цзюй вдруг вздрогнула, ощутив дурное предчувствие.
— Раз моя супруга желает продолжить учёбу, в этом году мы дополнительно откроем гуманитарный и юридический факультеты. Будешь учиться прямо у порога дома — не надо ехать в Пекин, — он провёл пальцем по её чёлке, любуясь идеальным, гладким и выпуклым лбом, будто выточенным богами.
— Не надо ехать в Шанхай, — добавил он, поглаживая её щёку, нежно-розовую после послеобеденного сна.
— И уж тем более — в Европу или Америку. Как тебе такое?
Лицо Фэн Цзюй мгновенно утратило краску. Она побледнела, словно лишившись последней надежды. Он беззвучно усмехнулся, обнажив ровные белоснежные зубы, и медленно наклонился к её пухлой, словно из белого нефрита, мочке уха — и впился в неё зубами.
Иначе он не мог выразить ту боль и злость, что терзали его изнутри.
Вот ведь неблагодарная жёнушка: стоит подумать об учёбе — сразу Гарвард, сразу за океан! Совсем забыла, что замужем.
Маленькая неблагодарка!
Фэн Цзюй всхлипнула от боли. Сегодня она тоже выдержала уже достаточно. Он вёл себя совсем не так, как обычно. В ярости она начала бить и царапать его:
— Ты нарочно! Ты же знал, что я хочу учиться именно в Гарварде! Ты мерзавец!
Нин Чжэн, выслушав брань, ничуть не обиделся. Он позволял ей биться в истерике, не уклоняясь от ударов, пока Фэн Цзюй сама не выдохлась и не начала тяжело дышать. Лишь тогда он сжал её запястья.
— Сегодня снова притворяешься дикой кошкой? Даже Тайшань с его пустой угрозой не сравнится с тобой.
Он крепко притянул её к себе.
— Куда ещё собралась? Оставайся рядом со мной — и всё.
Он поднял её уже отросшие пряди и принялся целовать белоснежную кожу за ухом и тонкую шею.
Нин Чжэн обожал целовать её именно за ухо — будто только в этом самом сокровенном месте можно выразить абсолютное право собственности.
Фэн Цзюй всегда была рассудительной. Она заставила себя успокоиться: раз поездка за границу на ближайшие годы невозможна, то, пожалуй, стоит согласиться на университет у дома.
К тому же, если технические факультеты Университета Фэнтянь действительно сильны, то и новые гуманитарный с юридическим вряд ли окажутся хуже. Лучше получить высшее образование, чем остановиться на средней школе. По крайней мере, Нин Чжэн сделал определённые уступки и усилия.
Заметив, как в её глазах вновь появилась ясность, Нин Чжэн спросил:
— Согласна?
Фэн Цзюй медленно кивнула. Обстоятельства сильнее неё — приходится соглашаться.
— Вступительные экзамены обычно проходят летом, — продолжил он. — Осталось меньше полугода. Всего семь предметов, два из них — комплексные. Ты в курсе?
Она моргнула в знак того, что знает.
— Раз решила поступать, не позорь меня. Если даже вступительные не сдашь…
Фэн Цзюй резко распахнула глаза и вскинула подбородок. Неужели он сомневается в её знаниях? Её интеллектуальные способности не терпят сомнений!
Нин Чжэн усмехнулся и щёлкнул её по лбу:
— Это что, взглядом сверху вниз смотришь?
— Сама увидишь, — уверенно кивнула Фэн Цзюй.
От одной мысли, что скоро начнёт учиться, настроение вновь поднялось. Эта девушка не любила зацикливаться на неприятностях — её легко было утешить.
Нин Чжэн сдержал улыбку и тоже кивнул:
— Жду с нетерпением.
Фэн Цзюй перевела дух и вдруг вспомнила: его сегодня укусили дважды! Это уже перебор. Она нахмурилась и строго заявила:
— Ты сегодня дважды меня укусил, понимаешь? По справедливости, я сейчас должна укусить тебя в ответ.
Хотя Фэн Цзюй и не была мстительной, всё же обидно — без причины кусают!
Услышав вдруг прозвучавший шанхайский акцент, Нин Чжэн опешил: мать Фэн Цзюй родом из Шанхая, и сама она часто там бывала, поэтому иногда в разговоре вкрапляла шанхайские выражения.
Он обрадовался, но тут же испугался, не почудилось ли ему. Осторожно уточнил:
— Укусить в ответ?
— Да, прямо сейчас, немедленно и без промедления!
Фэн Цзюй решила, что он испугался, и стала ещё настойчивее. Нин Чжэн чуть с ума не сошёл от счастья: боится, что упустит такой шанс! Он поспешно подставил лицо и нарочито недовольно пробормотал:
— Делай что хочешь, я не сопротивляюсь.
Фэн Цзюй довольно кивнула:
— Раз раскаиваешься — ещё не всё потеряно. Заслуживаешь похвалы.
Она осмотрела его и решила: укусить за ухо. У обоих у них были пухлые, мясистые мочки — его выглядело особенно аппетитно.
Нин Чжэн замер, затаив дыхание. Он услышал её лёгкое дыхание у уха, затем — лёгкую боль: Фэн Цзюй уже впилась зубами в его мочку.
Но она была доброй: подумала, что если на ухе останутся глубокие следы, коллеги точно начнут сплетничать, и Нин Чжэн станет посмешищем. Поэтому укусила лишь слегка — и собиралась уже отпустить…
Однако его ухо оказалось на удивление вкусным — напомнило зимний суп из свиной кожи, упругий и нежный. Не удержавшись, она вытянула язык и лизнула мочку.
Всё, что касалось интимной близости, Фэн Цзюй почерпнула от Нин Чжэна. Этот жест он часто проделывал с ней.
В тот же миг Нин Чжэн, до этого неподвижный и молчаливый, резко задышал и из горла вырвался глубокий, чисто мужской стон. Фэн Цзюй покраснела.
Нин Чжэн больше не мог сдерживаться. Он перевернулся и прижал её к постели, осыпая жаркими, страстными поцелуями. Фэн Цзюй не понимала, какую осу она разбудила, и сопротивлялась изо всех сил. Но мужчина, охваченный страстью, обладал нечеловеческой силой, и ей оставалось лишь защищаться… Когда Нин Чжэн наконец пришёл в себя, прошло уже два чая.
Фэн Цзюй выбрала гуманитарное направление. Согласно стандартам других университетов, вступительные экзамены включали семь предметов по сто баллов каждый: гражданское образование, китайский язык, математика, английский, физика с химией, биология, история и география Китая и мира.
Она прикинула: по гражданскому образованию (философия плюс текущие события), китайскому, английскому и истории с географией она могла бы набрать почти максимум. Слабее были математика — особенно стереометрия, хотя алгебра и тригонометрия давались неплохо, — и физика, где она рассчитывала лишь на двадцать баллов. Химию и биологию освоить было реально.
Фэн Цзюй никогда не вступала в бой без уверенности в победе. Оттолкнув ещё не до конца пришедшего в себя Нин Чжэна, она увидела, что ещё не поздно, и тут же вызвала автомобиль. Отправилась в книжный магазин рядом со средней школой Тунцзэ. Там, помнилось, продавали конспекты отличников. Она купила всё по своим слабым предметам и, не теряя ни минуты, вернулась в особняк Нин, где сразу же заперлась в кабинете.
Когда Нин Чжэн, закончив в военном штабе согласование по передислокации Третьей и Седьмой армий в Хэбэе, вернулся домой глубокой ночью, слуга Цюйшэн тихо сообщил ему, что госпожа целый вечер провела в кабинете. Выходила лишь дважды — попрыгать на скакалке в гостиной — и всё остальное время упорно занималась.
Нин Чжэн не удивился. Он знал свою жену: когда она берётся за дело, делает это с полной отдачей. Как, например, когда пыталась расторгнуть помолвку…
Он вошёл в кабинет. Фэн Цзюй склонилась над столом, рядом лежали стопки исписанных черновиков.
Нин Чжэн подошёл, улыбнулся и уже собрался дать совет, но Фэн Цзюй, не отрываясь от задачи на вторую производную, подняла палец и покачала им. Затем положила ручку, закончив решение, и взглянула на него:
— Пока мне не нужен репетитор. Хочу сначала сама потренироваться. Если понадобится помощь — и если у тебя будет время — тогда позову.
Нин Чжэн приподнял бровь:
— Какие у тебя планы?
— Максимум семьсот баллов, проходной — около четырёхсот пятидесяти. Я возьму с запасом — пятьсот. По гражданскому, китайскому, английскому, истории с географией, биологии и химии наберу примерно четыреста пятьдесят…
Нин Чжэн удивился:
— Так много?
— Да, — кивнула она. — По математике — пятьдесят: алгебра и тригонометрия в порядке, планиметрия сойдёт, а вот стереометрия — провал. По физике — двадцать, остальное брошу. Итого — пятьсот двадцать.
— С таким баллом ты, пожалуй, станешь первой на гуманитарном.
Фэн Цзюй скромно улыбнулась:
— Это лишь приблизительный расчёт. Главное — пройти.
Нин Чжэн давно заметил: она никогда не говорит наверняка.
Но вскоре он пожалел об этом. С тех пор как Фэн Цзюй вышла за него замуж, он постепенно понял — и теперь убедился окончательно — что перед ним настоящая фанатичка учёбы.
Она искренне любила книги, обладала невероятным терпением и упорством, да ещё и талантом. Поэтому учёба приносила ей успех, а успех подстёгивал стремление учиться ещё усерднее. В итоге Нин Чжэну часто приходилось соперничать с книгами за её внимание.
Правда, Фэн Цзюй признавала: общество Нин Чжэна тоже приятно — он остроумен и начитан, с ним можно узнать много такого, чего не найдёшь в книгах. Но всё же радость от чтения, казалось, превосходит удовольствие от его общества.
Через несколько дней Нин Чжэн позвонил ей из военного штаба: Университет Фэнтянь, открыв в этом году два новых факультета, ускорил подготовку и перенёс вступительные экзамены на двадцать шестое мая. Они продлятся два дня подряд.
Времени стало ещё меньше.
Нин Чжэн, впрочем, был хитёр: заставляя жену поступать, он преследовал и другую цель. В то время в китайских университетах почти не было девушек, а Университет Фэнтянь вообще никогда не принимал женщин. На весеннем заседании совет университета единогласно решил ввести женские квоты. Нин Чжэн решил, что его супруга станет первой, кто проложит дорогу другим.
Имя «жены молодого маршала Нин» имело огромный вес.
Мужской университет — это плохо и для управления, и для разнообразия студенческой жизни.
Друг детства Сюй Юн тоже открыл свой университет — и нагло назвал его «Университетом Сюй Юна». Такая самолюбивая вывеска отпугнула многих богатых жертвователей.
Но Сюй Юну было всё равно. Он действительно был человеком дела: вложил почти всё наследство отца — три миллиона пятьсот тысяч серебряных юаней — в строительство. Учебные корпуса, спортзал, общежития, столовые — всё строилось по последнему слову техники. Тёмно-красные здания напоминали кампус Гарварда — элегантные и благородные.
Старый маршал, знавший отца Сюй Юна ещё с боёв, был тронут и даже почувствовал лёгкую грусть — «рождённому быть соперниками». Он добавил ещё пятьсот тысяч.
Фэн Цзюй однажды побывала там и была поражена. Хотя раньше она не питала симпатий к Сюй Юну, узнав, что тот добровольно сложил полномочия командующего авиацией армии Нинов — пост, назначенный ему старым маршалом всего год назад, — ради реализации идеи «просвещения во имя процветания страны», она невольно восхитилась.
«Университет Сюй Юна» — частный, но не коммерческий. Он принимал талантливых бедняков бесплатно: обучение, проживание, питание — всё оплачивалось, да ещё ежегодно выдавали несколько комплектов модной и качественной одежды. За это его особенно уважали.
Что до Университета Фэнтянь: старый маршал сам почти не учился, но понимал, что наука повышает производительность. Поэтому ещё шесть лет назад он создал подготовительный комитет под руководством тогдашнего губернатора провинции Фэнтянь Ван Юнцзяна. Уже вскоре после основания комитета японцы забеспокоились.
Позже маршал основал в Цзиньчжоу Школу железнодорожного транспорта Северо-Востока — и японцы пришли в ярость. По их мнению, китайцы готовили кадры для железных дорог, чтобы полностью вытеснить японское влияние из управления китайскими железными дорогами.
http://bllate.org/book/5988/579660
Готово:
