После душа Цзян Вэй улеглась в постель и поняла: сегодняшней ночью ей вновь не удастся уснуть.
В последнее время её часто накрывали обрывки воспоминаний — мелькали, как сейчас, без начала и конца, будто кадры из чужого фильма.
И всё же эти воспоминания ощущались удивительно живыми, будто вырезанными на самой глубине сердца. Каждый миг — словно драгоценность, которую хочется беречь.
Одно смущало Цзян Вэй: лица родных предстали перед ней чётко и ясно, а вот тот мужчина… Каждый раз, когда он появлялся в её памяти, его черты оставались размытыми, будто затянутыми дымкой.
Жаль, что она не могла управлять воспоминаниями — иначе непременно подошла бы ближе и хорошенько рассмотрела его лицо.
Действительно ли это Цинь Цы?
И почему она инстинктивно избегает разговоров с Цинем Цы о нём?
На следующее утро Цзян Вэй проснулась рано. Чжан Шумэй ещё не приходила, а Цинь Цы уже вернулся с пробежки. Он стоял в прихожей в спортивном костюме, слегка вспотевший, — в той самой чёрной форме, которую ему недавно купила Цзян Вэй. Ткань подчёркивала его стройную, подтянутую фигуру.
Сегодня был выходной, и Цзян Вэй предложила:
— Давай съездим к родителям на обед?
Цинь Цы чуть опустил молнию на кофте и посмотрел на неё:
— Сегодня они переезжают. Хочешь заглянуть в новый дом?
— Конечно! Поедем.
Про себя она подумала: «Как так вышло, что ты знаешь о делах моих родителей лучше меня?»
Но тут же вспомнила: ведь именно Цинь Цы организовал переезд и покупку новой квартиры. Естественно, он всё знает.
Решив этот вопрос, Цинь Цы пошёл принимать душ, а Цзян Вэй вышла на балкон звонить Цзяну Чжиюаню.
— Ах, отлично, что ты позвонила! — вздохнул тот в трубку. — Приезжай, пожалуйста, поговори с бабушкой. Она упрямится и ни за что не хочет переезжать. Только тебя и ждёт: всё твердит, что надо дождаться, пока Вэй вернётся со школы, и никуда не пойдёт…
Когда Цзян Вэй приехала домой, она наконец поняла, что имел в виду отец под словом «упрямится».
Бабушка не лежала ни в кровати, ни в инвалидном кресле — она сидела, свернувшись калачиком в углу спальни. Босая, с растрёпанными седыми волосами, она обхватила колени руками и дрожала. Никто не мог уговорить её встать.
В этом возрасте кости хрупкие, и никто из семьи не осмеливался насильно тащить Чжан Шуфэнь — боялись навредить.
Старушка никого не слушала, бормотала себе под нос:
— Вэй ещё не вернулась… Надо ждать, пока Вэй придет из школы… Никуда не пойду…
Сяо Ли только что принесла свекрови чашку чая, но та швырнула её прямо на пол вместе с кружкой. Сяо Ли, протирая лужу тряпкой, сказала Цзян Вэй:
— Да ничего страшного, зачем ты специально приехала? Отец и правда…
Она многозначительно бросила взгляд на Цзяна Чжиюаня, словно упрекая его в том, что он зря беспокоит дочь.
Цзян Чжиюань не стал возражать и молча принял упрёк жены.
— А Сяо Цинь? — вовремя перевёл он тему. — Почему не приехал вместе с тобой?
Цзян Вэй, не отрывая глаз от бабушки, рассеянно ответила:
— Внизу разговаривает по телефону. Сейчас поднимется.
Она подошла к Чжан Шуфэнь и присела рядом:
— Бабушка…
Та взглянула на неё, но никак не отреагировала.
Похоже, снова не узнала.
Цзян Вэй не расстроилась. Она приблизилась чуть ближе и повторила:
— Бабушка?
На этот раз старушка шевельнулась. Она долго, пристально смотрела на внучку своими мутными, желтоватыми глазами — так долго, что у Цзян Вэй даже кожа на затылке зачесалась. Прошло несколько минут, и ноги уже начали неметь от неудобной позы.
Цзян Вэй собралась было заговорить снова, но вдруг бабушка резко схватила её за плечи и сильно оттолкнула, крича:
— Ты не моя внучка! Ты не Вэй!
— Обманщица! Вы все — злодеи!
Её глаза полыхали ненавистью, а поведение напоминало безумие — она полностью потеряла рассудок.
Цзян Вэй, ничего не ожидая, едва не упала навзничь, но в последний момент её спину поддержал кто-то сзади.
Она упёрлась ладонями в пол, тело образовало устойчивую V-образную опору — обошлось без падения.
Сердце всё ещё колотилось, когда она обернулась и увидела незнакомую женщину.
Та стояла, скрестив руки на груди. Лицо — холодное, черты — резкие и выразительные. Всего одной коленкой она удерживала Цзян Вэй, но стояла так уверенно, будто это было делом привычным.
«Это явно профессионал в боевых искусствах…»
Цзян Вэй с восхищением смотрела на неё, но незнакомка нетерпеливо бросила:
— Жива?
— А? Да, да, всё в порядке.
Красавица нахмурилась:
— Если всё в порядке, вставай уже. Или тебе моя нога что, подушка?
Цзян Вэй, не обидевшись на грубость, оперлась на стену и попыталась подняться. Ноги ещё не до конца окрепли после травмы, и мышцы дрожали. Незнакомка, видя это, одним движением подняла её, будто котёнка.
— Спасибо.
Только встав, Цзян Вэй поняла, насколько та высока — не меньше ста семидесяти пяти сантиметров. Волосы собраны в аккуратный хвост, фигура — подтянутая, но мускулистая. Руки и ноги выдавали силу и выносливость.
Позже Сяо Ли представила её: это была двоюродная сестра Цзян Вэй — Ху Яфэй, полицейский, один из ключевых сотрудников отдела уголовного розыска. Услышав, что Сяо Ли переезжает, она специально приехала помочь.
«Неудивительно, что такая отважная…» — восхищение Цзян Вэй только усилилось.
— Яфэй, ну что ты! — сказала Сяо Ли, наливая ей стакан тёплой воды. — Я же говорила, не нужно было приезжать. Сяо Цинь уже прислал людей помочь с переездом.
Ху Яфэй одним глотком выпила воду и спокойно ответила:
— Зять — зять, а племянница — племянница. Пусть он делает своё, а я — своё.
Сяо Ли рассмеялась:
— Что за слова! Ведь мы же одна семья?
— Только что внизу видела, как господин Цинь ведёт переговоры о какой-то сделке на миллиарды, — холодно фыркнула Ху Яфэй. — Такие родственники мне не по карману.
Цзян Чжиюань и Сяо Ли, похоже, давно привыкли к подобному тону племянницы и не обиделись. Их внимание снова переключилось на старушку.
Они тоже попытались уговорить её, как и сиделка, но безрезультатно. Ху Яфэй же стояла в стороне, равнодушная — в конце концов, она приходилась роднёй по линии Сяо Ли и почти не знала мать Цзяна Чжиюаня.
Несмотря на то что бабушка только что её оттолкнула, Цзян Вэй не злилась. Напротив, ей стало больно за неё.
Ведь это просто несчастная старушка.
Она снова присела рядом, но на этот раз держалась чуть дальше. Из кармана она достала конфету «Большой белый кролик» и протянула её бабушке:
— Бабушка, конфетку?
Лишь на миг, но взгляд старушки прояснился. Она наконец узнала внучку, дрожащей рукой коснулась её щеки и с трудом выдавила сквозь слёзы:
— Вэй — хорошая девочка… Не убегай далеко… На улице опасно… Могут плохие люди увести…
Цзян Чжиюань мрачно сказал:
— Мама снова спутала времена…
Он передал мать сиделке, а Цзян Вэй почувствовала тепло в груди — бабушка приняла её за маленькую девочку. Подойдя ближе, она мягко успокоила:
— Не волнуйся, бабушка. Со мной всё в порядке. Никто меня не уведёт.
Благодаря её словам старушка постепенно успокоилась.
Ху Яфэй стояла в стороне и внимательно наблюдала за каждым движением Цзян Вэй. Та заметила это и лишь дружелюбно улыбнулась в ответ.
«Ну конечно, она же полицейский — профессиональная привычка».
Все вещи уже упаковывали специалисты из фирмы по переездам. Коробки были подписаны и погружены в машины. Цзян Чжиюань поехал вместе с грузом, Сяо Ли и сиделка увезли бабушку отдельно, а Цзян Вэй и Ху Яфэй остались ждать Циня Цы.
Стоило Циню Цы подняться после звонка, как Цзян Вэй сразу почувствовала напряжение между ним и Ху Яфэй.
Вернее, напряжение исходило только от неё.
Ху Яфэй смотрела на Циня Цы так, будто была настороженной, злой кошкой — каждый её жест выражал неприязнь. Цинь Цы же, казалось, ничего не замечал или просто не обращал внимания.
Он почти не смотрел в её сторону.
Ху Яфэй отказалась ехать в машине Циня Цы — она приехала на мотоцикле. Ловко вскочив на него, она завела двигатель, и тот зарычал, как зверь.
Цзян Вэй с восхищением провела рукой по баку:
— Какой классный! Научишь когда-нибудь кататься?
— Даже не мечтай, — холодно отрезала Ху Яфэй, окинув взглядом её невысокий рост. — А то снова упадёшь.
Действительно, в прошлый раз после аварии она потеряла память. Упасть ещё раз — и кто знает, что будет?
Цзян Вэй разочарованно убрала руку.
Когда она уже направлялась к машине Циня Цы, вдруг услышала, как Ху Яфэй тихо бросила:
— Правда, потеряла память?
Цзян Вэй хотела ответить, но Ху Яфэй резко тронулась с места — мотоцикл стремительно исчез вдали, как порыв ветра.
Цзян Вэй аж рот раскрыла от восторга и чуть не захлопала в ладоши.
Усевшись в машину, она всё ещё переживала этот момент и не удержалась:
— Моя сестра просто потрясающая!
Цинь Цы лишь негромко «хм»нул в ответ.
— Что с вами? — не выдержала Цзян Вэй. — У вас что, старые счёты?
Цинь Цы усмехнулся:
— С твоей двоюродной сестрой? Да мы и десятка слов не произнесли друг другу.
— Тогда почему она так грубо себя ведёт?
— Откуда мне знать? — пожал он плечами, явно не придавая этому значения.
Цзян Вэй не могла понять — действительно ли он не знает или просто не хочет рассказывать. Но, добравшись до нового дома родителей, она быстро забыла об этом вопросе.
Новый дом стоял у озера Чэнху — двухэтажная вилла, более чем достаточно просторная для всей семьи.
Интерьер оформили по заказу Циня Цы: благородный, с элементами классики, всё продумано до мелочей. Главное — окружение: горы, озеро, свежий воздух и рядом лесопарк. Казалось, живёшь в настоящем природном заповеднике.
— Вечерами родители смогут гулять в парке, катая бабушку в кресле, — сказал Цинь Цы, проводя всех по дому. — Это пойдёт ей на пользу.
Сяо Ли, теребя край кофты, вежливо заметила:
— Мы же просили просто снять небольшую квартиру… Сяо Цинь, ты зря тратишься…
— Тратиться? — Ху Яфэй, прислонившись к дверному косяку, спокойно произнесла: — Для господина Циня такие расходы — что капля в море. Тётушка, живите спокойно.
Сяо Ли бросила на неё укоризненный взгляд:
— Опять ты за своё!
Ху Яфэй лишь фыркнула и отправилась осматривать дом. От первого до второго этажа она заглянула в каждую комнату, не стесняясь, проверяя каждый угол.
— Просто такой характер, — поспешил оправдать её Цзян Чжиюань, обращаясь к Циню Цы. — Не принимай близко к сердцу.
Цинь Цы спокойно сидел на бордовом диване с чашкой чая в руках и невозмутимо наблюдал, как Ху Яфэй перемещается по дому.
— Мы же одна семья, — сказал он.
Бабушку наверху присматривала сиделка, и все спокойно расположились в гостиной. Цзян Чжиюань спросил жену:
— У Яфэй сегодня выходной?
— Выходной, но должна была идти на свидание, — тихо ответила Сяо Ли. — Она нарочно сбежала сюда. Мама сейчас с ума сойдёт от злости.
Цзян Вэй задумалась: «Неужели в этой семье есть традиция сводничества? Мне тоже устроили свидание… Теперь вот Яфэй подрядили».
Разговор прервал шум наверху. Все бросились в комнату бабушки. Сиделка сообщила: пропал дневник старушки, и теперь она устраивает истерику.
— Какой дневник? — растерялся Цзян Чжиюань.
Сяо Ли толкнула его локтем:
— Ты что, не помнишь? Мама часто что-то записывает в тетрадку. Я случайно видела — прячет в ящике и даже запирает.
Цзян Вэй вспомнила эту тетрадь:
— Может, осталась в старом доме?
— Не волнуйтесь, — мягко сказал Цинь Цы, положив руку на плечо Цзян Вэй. — Я сейчас пришлю людей поискать.
— Ха! Боюсь, уже поздно, — сухо заметила Ху Яфэй, внезапно появившись за их спинами. Её глаза блестели.
Цинь Цы улыбнулся:
— Даже если так — всё равно надо искать. В этом дневнике, наверное, много важных воспоминаний. Для бабушки это очень ценно… — он сделал паузу и многозначительно добавил: — …и для всех нас.
Цзян Вэй растерянно посмотрела то на Циня Цы, то на Ху Яфэй.
— Делай, как хочешь, — неожиданно сдалась Ху Яфэй. Она без интереса огляделась и пробормотала себе под нос: — Всё равно в старом доме нет камер наблюдения…
Чжан Шуфэнь долго устраивала истерику — не ела, не пила, никто не мог её успокоить. В итоге снова помогла Цзян Вэй с конфетой. Сяо Ли нашла для бабушки новую тетрадку и предложила вести дневник в ней.
— Бабушка опять приняла меня за ребёнка, — с горечью сказала Цзян Вэй, чувствуя, как нос защипало. — Она теперь как потерянный малыш… Эта болезнь наносит непоправимый ущерб разуму.
Никто не ответил.
http://bllate.org/book/5968/578117
Готово:
