Цинъянь тоже понял, что на этот раз Сяо Янь всерьёз рассвирепел, и поспешно прижал голову тигрёнка к груди Не Цзинь, жалобно тыча лапкой в Золоторогого Кровавого Дракона, который с нескрываемым удовольствием наблюдал за происходящим. Мягкий, растягивающий слова голосок проник в сознание хозяйки:
— Ууу… Хозяйка, это не моя вина! Эта вонючая змеюка сама вызвала меня на дуэль, вот я и случайно опрокинул тарелки… Хозяйка, не ругай меня…
Не Цзинь сначала немного рассердилась, но, увидев такое покорное и жалобное выражение морды Цинъяня, невольно перевела взгляд на Цзина.
Тот, однако, превзошёл все ожидания: его большие золотистые глаза были готовы вот-вот пролиться слезами, а в сознании Не Цзинь зазвучал нежный, детский голосок:
— Красавица-сестричка, я провинился… Не злись на меня…
Под таким двойным натиском миловидности Не Цзинь сразу растаяла и, утешительно улыбнувшись, обратилась к Сяо Яню:
— Ну… Цинъянь ведь нечаянно это сделал. Не вини его, они же ещё совсем малыши!
Малыши?!
Слова Не Цзинь буквально оглушили Сяо Яня. Если такие монстры считаются малышами, то что же будет, когда они вырастут?!
Какой ужасный век настал! Реки текут вспять, воды поднимаются выше неба, звери взбунтовались и сели людям на голову! Горе, горе!
Однако, взглянув на мягкий, тёплый взгляд Не Цзинь, Сяо Янь мгновенно остыл — весь гнев испарился без следа.
— Ладно, — процедил он сквозь зубы, — пойду-ка я на кухню и сварю змеиного супчика с тигриным хвостом, чтобы остыть!
В этот самый момент раздался звонок у входной двери.
Сяо Янь, кипя от злости и не зная, куда её девать, рванул открывать дверь с криком:
— Кто там?! Чего стучишь?!
Стоявшего за дверью Гу Тяньлиня его резкость буквально оглушила.
— Да ты что, с ума сошёл? — насмешливо бросил он. — Неужели у тебя гормональный сбой?
— Отвали! — парировал Сяо Янь, чей ядовитый язык был известен далеко за пределами дома. — Я знаю, что у тебя каждый месяц несколько дней настроение ни к чёрту, но не навязывай другим свои проблемы!
Гу Тяньлинь и Сяо Янь, перебивая друг друга, вошли в гостиную.
— Гу Тяньлинь? — Не Цзинь уже не смотрела на него так холодно: этот парень приходил почти каждый день и давно стал своим человеком. — Опять зачем-то явился?
— Пожаловаться! — Гу Тяньлинь без церемоний уселся на диван поближе к Не Цзинь, полностью игнорируя убийственный взгляд Сяо Яня.
— Пожаловаться? — Не Цзинь недоумённо посмотрела на него.
Гу Тяньлинь вдруг восхищённо ахнул:
— Какой изумительный браслет из кровавого нефрита!
Действительно, с того самого момента, как Гу Тяньлинь переступил порог, Цзин немедленно превратился в послушный браслет, а даже Цинъянь немного приглушил своё сияние. Ведь Гу Тяньлинь — не «свой», и оба зверя прекрасно понимали разницу между «своими» и «чужими».
Как и Сяо Янь до этого, Гу Тяньлинь был ошеломлён этим трио: несравненная красота Не Цзинь, благородная грация Цинъяня и загадочная, почти мистическая притягательность кроваво-нефритового браслета — всё вместе создавало картину, полную фантастической, почти сказочной гармонии.
— Ты хотел пожаловаться? — холодноватый голос Не Цзинь вывел Гу Тяньлиня из оцепенения.
— Да уж! — Гу Тяньлинь тут же принял жалобный вид. — Не Цзинь, давай договоримся: впредь будь поскромнее! Убивать — убивай, устранять — устраняй, но зачем так кроваво устраивать место преступления? Это же потом убирать — целая проблема!
Не Цзинь и не сомневалась, что Гу Тяньлинь, будучи таким проницательным, обязательно догадается, что за уничтожение банды Чиъянь стоит она. Но она не ожидала, что он отреагирует с такой непринуждённостью. Уголки её губ непроизвольно задёргались.
— Постараюсь…
Гу Тяньлинь, видя её выражение лица, лишь безнадёжно махнул рукой:
— Не удивляйся. Обычно полиция не вмешивается в дела воинов-культиваторов. Наша юрисдикция распространяется только на обычных людей. Но тебе стоит быть осторожнее: некоторые крупные силы уже обратили на тебя внимание. У воинов-культиваторов есть свои законы, и если ты переступишь черту, они не остановятся ни перед чем.
Хотя Гу Тяньлинь и не назвал прямо, о ком идёт речь, Не Цзинь почувствовала в его словах искреннюю заботу.
Её взгляд сразу смягчился:
— Спасибо, я понимаю. А что собираетесь делать вы, в полиции?
— Что мы можем сделать? Только наблюдать! Стало очевидно, что банда Чиъянь не тянет конкуренцию с бандой Тяньша. Если Тяньша сумеет объединить весь криминальный мир, это даже к лучшему — меньше будет стычек и меньше пострадает мирное население. Я ведь человек, который любит мир и спокойствие.
— Фу! — презрительно фыркнул Сяо Янь. — Да ты просто лицемер!
Гу Тяньлинь эффектно встряхнул короткими волосами и громко рассмеялся:
— Да я самый горячий парень во всём отделе!
Не Цзинь с лёгкой улыбкой наблюдала за тем, как Гу Тяньлинь и Сяо Янь переругиваются всё громче и громче, но в её глазах мелькнула задумчивая искра.
Гу Тяньлинь прав: борьба между бандами Чиъянь и Тяньша уже привлекла внимание всех крупных сил. Большинство, скорее всего, наблюдают со стороны, как зрители на арене. Поверхностно они молчат, но кто знает, какие интриги плетутся в тени?
Ночь была тихой, прохладной, без единого звука.
Луна сегодня светила особенно ярко — тонкий серп, словно изогнутый клинок, источал пронзительную, почти ледяную прохладу. Ночной ветерок, несущий с собой лёгкую свежесть, казался особенно бодрящим.
Не Цзинь стояла на открытом балконе, любуясь высокой луной. На её губах играла томная, почти магнетическая улыбка — её улыбка казалась ещё более призрачной и холодной, чем сам лунный свет.
Это был первый раз за долгое время, когда она сознательно отказалась от вечерней культивации — она кого-то ждала.
Внезапно издалека донеслась мощная, почти осязаемая волна энергии.
Не Цзинь подняла голову и холодно усмехнулась. Её тело легко, словно ласточка, взмыло в ночное небо, и она повисла в воздухе, будто божественная дева, парящая над миром.
Напротив неё, прорезая тьму, приближался мужчина.
В считаные мгновения они оказались лицом к лицу.
Мужчина был одет в чёрный костюм в китайском стиле. Его кожа, белая, как фарфор, в лунном свете казалась почти прозрачной. Бледно-фиолетовые губы особенно выделялись на фоне глубокой ночи. Возможно, из-за ветра его волосы слегка растрепались, но это лишь добавляло ему дикой, опасной притягательности.
Это был Тань Шумо!
Сегодня он не носил своих привычных золотых очков, и его лицо было полностью открыто лунному свету. Его глаза, глубокие, как тысячелетнее озеро, источали почти гипнотическое, демоническое сияние.
Не Цзинь вспомнила, как впервые встретилась с Гу Ичэнем — сцена тогда была похожей. Но Гу Ичэнь производил впечатление отрешённого от мира бессмертного, будто уже готового вознестись на небеса.
Тань Шумо же был совсем иным. Он напоминал ночную драцену: чем гуще тьма, тем ярче он расцветает, тем сильнее его аромат, проникающий в самую душу, — прекрасный, но непредсказуемый и опасный.
— Ты наконец пришёл, — тихо сказала Не Цзинь, и лунный свет, играя на её совершенных чертах, делал её по-настоящему ослепительной.
— Ты знала, что я приду? — в глазах Тань Шумо мелькнула странная искра, но лицо оставалось непроницаемым.
— Конечно. После всего, что случилось с бандой Чиъянь, её настоящий хозяин не мог остаться в стороне, — ответила Не Цзинь спокойно, даже с лёгкой улыбкой.
— Значит, это была ты! — Тань Шумо холодно изогнул губы, и в его взгляде отразилась целая буря противоречивых чувств.
Не Цзинь, глядя на него в чёрном одеянии, не стала скрывать правду:
— Да, это сделала я.
Едва эти слова сорвались с её губ, как всё небо, казалось, потемнело. Огромное давление, исходящее от Тань Шумо, обрушилось на Не Цзинь, как лавина.
Действительно, давление воина ранга У-хуаня не шутка!
Более того, Тань Шумо явно приближался к середине этого ранга! Хотя Не Цзинь была культиватором и могла сопротивляться этому давлению благодаря трёхсоставному пламени и обилию духовной энергии, это всё равно было нелегко.
Однако её удивляло другое: несмотря на ярость, Тань Шумо не нападал — он лишь усиливал давление.
Она ожидала, что, зная его характер, он немедленно бросится в бой, возможно, даже до смерти. Но сейчас он просто «громыхал, не дождавшись дождя». Не Цзинь даже почувствовала: сегодня драки, скорее всего, не будет!
— Почему? — ледяным тоном спросил Тань Шумо. Он говорил кратко, но Не Цзинь поняла: он спрашивает, зачем она это сделала.
— Ты ведь знаешь, что Ду Линъэр натворила в «Небесной клинике». Она перешла мою черту — значит, должна заплатить, — с холодной улыбкой ответила Не Цзинь.
Тань Шумо долго смотрел на парящую в воздухе Не Цзинь — одновременно божественную и демоническую. Его лицо было мрачнее грозовой тучи, но в глазах боролись противоречивые эмоции — от ярости к размышлению, от решимости к сомнению.
Ночной ветер развевал чёрные одежды Тань Шумо и белоснежное платье Не Цзинь.
Картина была по-настоящему прекрасной.
Разве что атмосфера между ними оставляла желать лучшего.
Прошло немало времени, прежде чем Тань Шумо почти незаметно вздохнул. В уголках его губ появилось выражение усталости и бессилия:
— Не Цзинь, это моё последнее предупреждение. Больше не вмешивайся в дела Юань Чжи и банды Тяньша. И ещё: скоро на тебя кто-то нападёт. Будь начеку.
Сказав это, он развернулся и исчез в ночи, оставив за собой лишь развевающиеся полы одежды.
Исчез так же стремительно, как и появился!
Он просто… ушёл?!
Не Цзинь была удивлена. Зачем он тогда приходил? Неужели не для того, чтобы наказать её, а чтобы… предупредить? Она чувствовала, что всё больше теряет понимание истинных намерений Тань Шумо. Но последние его слова глубоко запали ей в душу.
— Кто бы ни хотел со мной расправиться, пусть попробует! Посмотрим, кто кого одолеет!
(Даси Мин скоро появится, хе-хе… Этот парень уже так заждался, что лицо у него окаменело…)
В последние дни дела в «Небесной клинике» шли бойко, как никогда. Пилюли долголетия раскупались нарасхват, а пилюли молодости и вовсе исчезли с прилавков — даже по цене в пять миллионов за штуку их сметали богатые дамы из высшего общества.
Честно говоря, всему этому они были обязаны Ду Линъэр: благодаря её «стараниям» клиника стала невероятно популярной!
Сяо Янь буквально считал деньги до судорог в пальцах и весь день ходил, улыбаясь, как цветок на солнце. Оуян Циншань полностью погрузился в дела ювелирного бренда «Яньбин» и, действуя решительно и энергично, открыл сразу восемь филиалов — теперь он был занят как никогда. Гу Ичэнь же, получив от Не Цзинь знания о создании пилюль, полностью взял на себя производство в клинике и с утра до вечера не вылезал из алхимической мастерской, радуясь каждому новому эксперименту.
По сравнению с ними Не Цзинь была настоящей праздной особой!
Правда, и у неё нашлось занятие: за это время она систематизировала все рецепты пилюль в своей памяти и создала новый эликсир — пилюлю смены облика.
В мире культиваторов такая пилюля считалась почти бесполезной. Она позволяла изменить внешность, но эффект длился всего один день. Главное же — она не меняла духовное восприятие. А в мире культиваторов внешность ничего не значит: стоит только увидеть юаньшэнь, и любой узнает тебя, как бы ты ни выглядел.
Однако в этом мире всё обстояло иначе!
Здесь нет культиваторов, и смена лица означает смену личности — это огромное преимущество для будущих действий.
Не Цзинь уже достигла пика стадии тайси. Дальнейший рост силы теперь зависел лишь от накопления энергии, но состояние духа можно было совершенствовать бесконечно. Лучший способ улучшить его — погрузиться в мир смертных и пережить все их радости и горести. Однако её лицо было слишком приметным — она стала почти знаменитостью. Пилюля смены облика как раз решала эту проблему.
Она стояла на самой оживлённой торговой улице города Цзинхай.
http://bllate.org/book/5850/568997
Готово:
