Сан Инъинь сидела за столиком неподалёку, спокойно ела и наблюдала за происходящим — жизнь казалась ей совершенной.
Посреди бела дня двое мужчин проскользнули в вестибюль отеля «Юаньфэн». Охранник, заметив их дорогую одежду и подозрительные манеры, колебался: подойти ли и поинтересоваться? Пока он раздумывал, оба уже исчезли из виду.
— Ты вообще чего удумал?! — раздражённо бросил Лу Хэн. — Раз пришёл — так пришёл! Зачем красться, будто вор!
— Да я же боюсь, что Сан Инъинь расстроится! Она точно не хотела бы, чтобы мы сюда заявлялись. Всё равно мне делать нечего — решил помочь сестре, — невозмутимо отмахнулся Чжан Цзяхун. — Если тебе не нравится — проваливай!
— Ещё не родная сестра, а уже так ласково зовёшь! — проворчал Лу Хэн.
— Ой-ой, мистер Лу, кому ты рожу строишь? У меня сестра есть — твоё дело? Не нравится — кусай меня, давай, кусай! Ага, понял! Ты, наверное, в мою сестру втюрился? Жаль, но она тебя точно не замечает. Лучше пойди поспи — может, приснится!
— Да мне она и даром не нужна!
— Ну так поклянись! Если соврёшь, пусть твой двоюродный брат и двоюродный дядя влюбятся в тебя и устроят трогательную, душераздирающую любовную драму между мужчинами!
— …Зачем мне давать такую глупую клятву?
— Потому что где-то есть жаба, мечтающая полакомиться лебединой печёнкой…
Так они шли и переругивались, даже не найдя ещё цели, как уже начали ссориться между собой.
Двери банкетного зала были распахнуты; всё больше старых одноклассников прибывало с супругами или друзьями, и шум становился громче. Однако появление этих двоих всё равно привлекло внимание — не потому что они были чересчур красивы, а потому что выглядели слишком вызывающе.
На них были свободные брюки и длинные цветастые рубашки с закатанными до локтя рукавами. На запястьях красовались часы Vacheron Constantin лимитированной серии — такие, что невозможно не заметить и не понять: владельцы очень богаты.
Это нельзя было назвать безвкусным, но такой наряд словно кричал всем вокруг пятью огромными буквами: «МЫ БОГАТЫ».
Чжан Цзяхун, известный тем, что время от времени вкладывает деньги в киноиндустрию, был знаком многим. Лу Хэн, регулярно мелькающий в светской хронике с очередной актрисой, тоже не был чужим лицом. Поэтому немало людей сразу узнали их.
— Мистер Чжан, мистер Лу! Какая неожиданность! — с улыбкой обратился к ним Цзян Чэнчжи.
Несмотря на свой статус, режиссёр прекрасно понимал: для больших проектов нужны щедрые инвесторы. А перед ним стояли два самых настоящих «золотых телёнка».
Приветствие Цзян Чэнчжи сразу показало, что статус Чжан Цзяхуна и Лу Хэна выше обычного. Все повернулись к ним. Такие, как Тан Кэ и Сяо Юэянь, имеющие определённый вес в индустрии, подошли поболтать. Остальные не осмеливались подступиться, а Ван Фаньсинь несколько раз пыталась заговорить, но её просто игнорировали.
— А, мистер Лу пришёл со мной — искать мою сестру, — важно произнёс Чжан Цзяхун.
Все были ошеломлены. Цзян Чэнчжи удивлённо спросил:
— Насколько мне известно, мистер Чжан — единственный ребёнок в семье?
— Это моя новая крёстная сестра. Родители её уже приняли, — добавил Чжан Цзяхун совершенно самовольно.
Оглядываясь по сторонам, он быстро заметил Сан Инъинь, сидевшую за столом и евшую манго-чизкейк. Его глаза загорелись, и он завопил так, будто торговался на базаре:
— Сестрёнка! Я за тобой!
Сан Инъинь посмотрела на него, радостно несущегося к ней, как на сумасшедшего:
— …
Ван Фаньсинь то на Лу Хэна, то на Чжан Цзяхуна переводила взгляд, явно не веря в их «родственные» связи. На лице её заиграла двусмысленная улыбка:
— Мистер Лу, Сан Инъинь ведь не может быть сестрой этого мистера Чжана?
Лу Хэн бросил на неё холодный взгляд:
— Если не она, то, может, ты?
Лицо Ван Фаньсинь мгновенно покраснело — так сильно, что казалось, вот-вот потечёт кровью.
Ядовитый язык Лу Хэна наконец-то победил кого-то другого, и он с довольным видом ушёл.
Сан Инъинь доехала последний кусочек торта и вытерла рот салфеткой:
— Зачем вы вообще сюда пришли?
— Мы нашли поваров, которых ты просила, и уже выбрали помещение. Пойдём вместе посмотрим, — ответил Чжан Цзяхун.
Её интерес к этому делу был куда выше, чем к встрече одноклассников, поэтому она согласилась.
Перед уходом Чжан Цзяхун не забыл представить Сан Инъинь своим бывшим товарищам:
— Это моя сестра. Мы официально стали крёстными родственниками. В Гонконге это серьёзно. Мои родители её очень любят и велели мне присматривать за ней.
Подтекст был ясен: «Эту девушку я беру под защиту. Кто посмеет её обидеть — тот ответит мне».
Когда троица собралась уходить, Цзян Чэнчжи вдруг окликнул Сан Инъинь:
— Я планирую снять новый фильм. Не хотите ли принять участие?
Эти слова поразили всех, кроме самих Сан Инъинь, Лу Хэна и Чжан Цзяхуна.
Кто такой Цзян Чэнчжи? Если сравнивать режиссёров так же, как актёров — по «звёздности», то Тан Кэ можно отнести ко второй категории, а Цзян Чэнчжи — безусловно, к первой. Он — легенда среди режиссёров.
Раньше он сам был актёром, но, не добившись успеха к двадцати пяти годам, решил сменить профессию. И не прогадал: за эти годы он снял семнадцать фильмов, три из которых получили международные награды, а один собрал более шести миллиардов юаней в прокате, войдя в десятку самых кассовых картин страны.
Статус режиссёра определяется не только премиями. Награды говорят об артистизме и глубине, но этого недостаточно. Искусство — не всегда массовое. Если зритель придёт в кинотеатр и увидит нечто столь же загадочное, как «Ицзин», он, конечно, восхитится, но билеты продаваться не будут. Поэтому кассовые сборы — тоже важный показатель мастерства.
Цзян Чэнчжи начинал с «умных» фильмов, но потом понял: надо идти навстречу зрителю. Большие бюджеты, звёзды, немного мелодрамы, щепотка юмора и капля философии — и вот уже касса растёт. Теперь, стоит только увидеть его имя в рекламе, зрители идут в кино, даже если трейлер им не особо понравился. Это и есть гарантия успеха.
Поэтому, несмотря на возраст и развод, многие завидовали Чжан Ниньнинь, вышедшей за него замуж: талантливый, состоятельный режиссёр — куда лучше избалованных наследников.
Цзян Чэнчжи редко лично приглашал кого-то сниматься, особенно никому не известную актрису третьего эшелона. Все взгляды устремились на Сан Инъинь. Ван Фаньсинь чуть не лопнула от зависти: почему именно ей так везёт?
— Какую роль предложите, мистер Цзян? — полушутливо вмешался Чжан Цзяхун. — Надеюсь, не эпизодическую?
— С таким покровителем, как вы, мистер Чжан, я бы не посмел! — рассмеялся режиссёр. — Отправлю сценарий, пусть Сан Инъинь сама решит, интересно ли ей.
— Благодарю вас, мистер Цзян, — улыбнулась Сан Инъинь, не проявляя особого энтузиазма. Она и так относилась к актёрской профессии как к подработке, чтобы подзаработать немного денег.
Когда троица ушла, Чжан Ниньнинь с лёгкой горчинкой спросила мужа:
— Почему ты вдруг обратил на неё внимание? Её игра, по-моему, совсем заурядна.
— Просто делаю одолжение этим молодым господам, — ответил Цзян Чэнчжи. — Разве ты часто видишь таких богатеньких мажоров, которые так заботятся о своих… подружках? Они даже лично приехали! Значит, положение Сан Инъинь не простое. Через неё можно наладить связи с гонконгскими кланами Чжан и Лу.
Он не стал договаривать вслух: правила гонконгского шоу-бизнеса отличаются от континентальных, а связи с влиятельными семьями никогда не помешают.
— Чжан Цзяхун ещё ладно, — возразила Чжан Ниньнинь, — но Лу Хэн же даже в семейном бизнесе не участвует. Какую пользу он тебе принесёт?
Цзян Чэнчжи взглянул на свою молодую жену и вспомнил бывшую супругу — умную, понимающую с полуслова. Он тихо вздохнул:
— Надо смотреть вперёд. Кто знает, вдруг он в будущем чего-то добьётся? Роль-то неважная, а одолжение — пустяковое. А вдруг потом пригодится?
Выйдя из отеля «Юаньфэн», Чжан Цзяхун начал хвастаться:
— Ну как? Здорово я за тебя постоял? Эти людишки явно считают тебя ниже себя!
Сан Инъинь бросила взгляд на Лу Хэна:
— Чтобы за меня постоять, нужно было приходить вдвоём?
— А, он мой помощник. Не обращай внимания, — отмахнулся Чжан Цзяхун.
Лу Хэн промолчал.
Наряд Сан Инъинь привлекал внимание и за пределами отеля. Её изысканная внешность заставляла прохожих оборачиваться, принимая её за знаменитость.
Лу Хэн уже собирался что-то сказать, как вдруг Чжан Цзяхун свистнул и, ухмыляясь, произнёс:
— Сегодня ты особенно красива! Раз уж всё равно не успеваешь вернуться в Гонконг к родителям, может, добавим к «сестре и брату» ещё и «любовники»? Устроим романтическую историю!
Сан Инъинь спокойно ответила:
— Думаю, на нас смотрят не из-за меня, а из жалости.
Лу Хэн, уже привыкший к её колкостям, молча закрыл рот. А вот Чжан Цзяхун, ничего не заподозрив, продолжил:
— Из жалости? Кому?
— К моему вкусу и твоему стилю.
— …А до нашего появления кто был твоей жертвой?
Странно, но такие, как Чжан Цзяхун и Лу Хэн, хоть и не отличались терпением, перед Сан Инъинь становились послушными, как котята. Действительно, в природе всё устроено так: одно существо рождается, чтобы подчинять другое.
— Мой агент, — ответила Сан Инъинь.
— Искренне его жалею, — сказал Чжан Цзяхун.
— Теперь можешь пожалеть самого себя, — парировала она.
— …
Лу Хэн внезапно почувствовал себя очень хорошо.
У машины Сан Инъинь открыла заднюю дверь и села. Лу Хэн уже положил руку на ручку переднего пассажирского сиденья, но передумал и тоже уселся сзади.
— …Это ведь твоя машина? — недоумевал Чжан Цзяхун.
— Ты води, — невозмутимо заявил Лу Хэн. — Я только что руку вывихнул.
Чжан Цзяхун бросил на него злобный взгляд и с тяжёлым вздохом сел за руль:
— Ненавижу эту машину! Совсем не в моём вкусе!
Лу Хэн сделал вид, что не слышит. Когда автомобиль выехал на дорогу, а музыка заиграла погромче, он, собравшись с духом, тихо сказал Сан Инъинь:
— Ты сегодня очень красива.
— Значит, снова влюбился? — спокойно уточнила она.
Лу Хэн моментально вспыхнул:
— Это просто вежливость! Понимаешь?
Сан Инъинь знала: если продолжать дразнить, он сейчас взорвётся. Поэтому перевела разговор на деловую тему:
— Эти повара — специалисты какой кухни?
— В основном кантонской, но и другие направления знают. Если тебе подойдёт, решим, оставить ли их, — ответил Лу Хэн.
Сан Инъинь кивнула. Хотя она и была истинной аристократкой из династии Тан, отлично разбиравшейся в изысканных яствах, она лишь наблюдала, пробовала и слушала — сама никогда не готовила. Теории у неё было в избытке, практики — ноль.
К тому же кулинария эпохи Тан имела серьёзный недостаток: тогда ещё не существовало жарки на сковороде — этот способ появился лишь в династию Сун. Значит, предлагая «танскую кухню», нужно обязательно вносить изменения, нельзя копировать всё дословно.
Необходимо было создать блюда, которые передавали бы дух танской гастрономии, но лишённые её исторических ограничений. Для этого требовалось тесное сотрудничество с профессионалами, чтобы разработать уникальное меню ресторана.
Место, выбранное Лу Хэном и компанией, раньше было ночным клубом. После рейда по борьбе с проституцией и коррупцией заведение закрыли, а хозяев посадили. Лу Хэну с друзьями удалось через связи выкупить это здание и начать перестройку в стиле, который Сан Инъинь и Фан Жуйцю обсуждали ранее. До завершения ремонта, по самым оптимистичным расчётам, оставалось три месяца. Но благодаря финансовой мощи группы, они договорились с владельцем соседнего кантонского ресторана и арендовали кухню на весь день для встречи Сан Инъинь с поварами.
Сан Инъинь обсуждала детали с поварами очень профессионально, хотя могла только слушать, но не пробовать. Чжан Цзяхун и Лу Хэн, скучая, целый день гуляли по окрестностям. Когда Сан Инъинь наконец позвонила им, на часах было уже около восьми вечера.
http://bllate.org/book/5848/568730
Готово:
