Я бросил игру, слез с кровати и грубо вкатил инвалидное кресло Ван Лисэня обратно в комнату, после чего с силой захлопнул дверь — даже не взглянув, не ударились ли носы тех двух женщин о выступающие протезы.
Ван Лисэнь, хромая, тоже забрался на кровать и попытался продолжить разговор об убийце. Я ехидно парировала:
— Бедную девчонку обижают и принуждают — это нормально. А вот когда знаменитую дочку богача трогают — сразу катастрофа. Вы что, прямо здесь передо мной исполняете сичуаньскую оперу с переменой масок?
Ван Лисэнь принялся объяснять, что за этими двумя стоят спонсоры, сотрудничающие с его компанией.
— Не совпадает кодекс богатства. Я хочу смотреть телевизор. Делайте что хотите.
Я отложила телефон и включила домашний кинотеатр. В этот момент Ван Лисэнь заговорил о различных способностях убийц и каком-то исследовательском институте.
— Я написал своему младшему брату, чтобы узнать про институт. У нас всегда были хорошие отношения. Если он что-то знает…
Я резко оборвала его:
— Не стоит возлагать такие вещи на других. Твой младший брат тебе друг? Да ладно, шутишь? Отношения в вашей семье развалились так же, как и в моей — всё это гнилая собачья дрянь. Хватит нести чушь.
— С другими у меня конфликты, но с младшим братом всё в порядке…
— Убирайся, — сказала я.
— Раз уж ты собираешься извиняться перед своей семьёй после того, как я избила твою невесту, возьми меня с собой. Я наглядно покажу тебе, как всё устроено. Перестань цепляться за странные надежды. Ты, часом, не больной? Твоя мать умерла от побоев отца, а он тут же женился на любовнице — и ты всё ещё испытываешь к этим людям чувства?
Ван Лисэнь попросил меня замолчать:
— Ты не понимаешь наших семейных проблем!
Я включила цифровое телевидение и запустила «Дораэмон», больше не обращая внимания на этого мужчину.
Примерно через несколько минут вернулся Цзян Чэн, за ним следовал режиссёр съёмочной группы: ведь сразу после начала съёмок произошёл инцидент, и ему нужно было лично всё проверить.
Войдя в комнату вслед за Цзян Чэном, они увидели неловкую картину.
Я сосредоточенно смотрела на экран, где весело бегал Дораэмон. Ван Лисэнь лежал на кровати, инвалидное кресло валялось в стороне, а он сам укутался одеялом с головой — хоть задохнись. По комнате время от времени раздавался мой радостный смех.
Цзян Чэн подошёл и спросил, болит ли ещё рана.
— Да что там болеть! Я человек очень стойкий, — отмахнулась я.
Режиссёр растерянно посмотрел на Ван Лисэня, завёрнутого в одеяло, не зная, как его окликнуть.
Цзян Чэн, закончив со мной, резко стянул одеяло с Ван Лисэня. Тот, оказывается, что-то делал под ним. Теперь же, при всех, они начали драться за одеяло. Я снова рассмеялась — очередная сцена из «Дораэмона» показалась мне особенно смешной.
— Господин Ван, что вы делаете?! — воскликнул режиссёр.
Ван Лисэнь отвоевал одеяло обратно:
— Просто люблю спать, укутавшись с головой.
Режиссёр обеспокоился: не обиделся ли Ван Лисэнь.
Я сказала Цзян Чэну не трогать его:
— А ты как сюда попал с режиссёром?
Режиссёр улыбнулся в ответ:
— Вот в чём дело. После вечерней беседы мы хотим снять у вас немного повседневной жизни. Ведь вы с господином Ваном не участвовали в ночном разговоре, и нам нужно хоть как-то отчитаться перед зрителями. Это всего лишь формальность в рамках шоу. Ничего сложного — просто немного бытовых сцен. Можете заниматься своими делами.
Я подошла к Ван Лисэню и спросила, что он думает.
— Можно, — согласился он с просьбой режиссёра. — Но потом, когда выйдет готовый материал, я должен его увидеть. Надеюсь, это не проблема.
Примерно через час режиссёр вернулся с оператором. Я по-прежнему смотрела «Дораэмон», Ван Лисэнь сидел на кровати и листал телефон. Режиссёр поставил стул между нами и подал знак — съёмка началась.
Оператор подошёл ко мне и спросил, как я поранила руку.
Я честно ответила:
— Я поднялась на крышу и увидела нечто вроде инопланетного мясистого шара. Он меня укусил.
Оператор решил, что я шучу, и переключился на Ван Лисэня:
— Завтра наша группа едет на пляж.
Я захлопала в ладоши:
— На море? Отлично! Я обожаю океан!
Режиссёр обрадовался — наконец-то кто-то нарушил неловкое молчание — и подхватил тему:
— А купальник взяли? Мы ведь можем внезапно проверить ваш багаж!
Я открыла свой чемодан и начала показывать содержимое.
Оператор заинтересовался чёрным флаконом с изображением мыши:
— А это что? Похоже на крысиный яд.
— Да, это и есть крысиный яд. Беру с собой на случай самоубийства.
Режиссёр опешил — что за странные вещи говорит эта девушка? — и посмотрел на Ван Лисэня.
Тот, до этого молчавший, вмешался:
— Не пугайтесь, она просто любит шутить. Там внутри конфеты.
— Лисэнь, тебе лучше? Завтра сможешь поехать на пляж?
Ван Лисэнь кивнул:
— Завтра, наверное, уже смогу ходить. Нога почти зажила.
— Вам с Ли Цянь и Цзян Чэном неудобно в семейном номере? Ли Цянь, каково жить вместе с нашим всеми любимым господином Ваном?
Какие странные вопросы задаёт этот режиссёр!
— А Цзян Чэн, по-вашему, не человек?
Режиссёр рассмеялся и достал телефон, чтобы показать Ван Лисэню:
— Лисэнь, посмотри, что твои фанаты сделали: смонтировали видео с тобой и Цзо Минси — получился трёхминутный городской эмоциональный клип.
Я подошла поближе. На экране — густой фильтр «Абао», фанаты свели их вместе… и масса комментариев вроде «Умираю от них!».
Ван Лисэнь вежливо похвалил работу поклонников:
— Действительно неплохо. И я выгляжу гораздо лучше Минси, ха-ха.
Его смех был ещё фальшивее, чем обычно.
Тут режиссёр перевёл разговор на меня:
— Ли Цянь, а у вас есть любимые знаменитости?
Я серьёзно ответила:
— Есть. Больше всех я восхищаюсь Цинь Шихуанди — он объединил письменность и систему мер Китая, построил историческое чудо — Великую Китайскую стену.
Режиссёр усмехнулся:
— Ну это же древность! Я имею в виду современных звёзд.
— Юань Лунпин.
— ...
— Он создал гибридный рис и накормил весь Китай.
Режиссёр начал нервничать: почему эта женщина не ведёт себя, как все? Разве сейчас есть хоть одна девушка без любимых идолов?
Но такой образ «старомодной партийной работницы» может сработать. Современные фанатки обожают именно таких.
Правда, получится ли это с женщиной — вопрос открытый.
После мучительных сорока минут интервью режиссёр ушёл. Я растянулась на кровати. Цзян Чэн вернулся с пакетом фруктов. Ван Лисэнь, едва режиссёр вышел, снова завалился на постель и затих — наверное, уснул.
Неужели так обиделся? Его семья и правда гнилая — внешне блестящая, а внутри прогнившая. Он даже не хочет это признавать. Смешно.
Цзян Чэн весело уселся рядом со мной смотреть телевизор и тихо спросил, не поссорились ли мы снова с Ван Лисэнем.
— Мы постоянно ссоримся. Просто он слишком обидчив. Раньше он бил и оскорблял меня — я всё терпела. Почему теперь, когда очередь дошла до него, он не выдерживает?
Цзян Чэн удивился:
— Господин Ван раньше бил и оскорблял вас? За что?
Я задумалась:
— Наверное, потому что он богатый, влиятельный и красивый мужчина. Когда у тебя всего в избытке, ты не ценишь то, что легко достаётся. Я тогда была глупа — видя его жестокость, вспоминала своих родителей и не решалась защищаться. А теперь понимаю: он всего лишь бумажный тигр.
Ван Лисэнь на самом деле не спал. Он слышал всё, но молчал, лёжа спиной к нам и делая вид, что спит.
Цзян Чэн — единственный, кому я могла открыться. И я невольно выговорила всё, что накопилось:
— С тех пор как мы познакомились, он всегда делал только то, что хотел, совершенно не считаясь с моим мнением. Я — человек без связей, без денег, без образования — и он считает меня ниже своего достоинства. Посмотри, как он обращается с теми актрисами! Ты ведь знаешь, что они его бывшие подружки? Неужели потому, что у меня ничего нет, со мной можно так поступать?
Цзян Чэн вдруг сжал мою руку:
— Нет. Ты заслуживаешь лучшего.
— Да ладно... Мне уже не помочь.
Цзян Чэн, кажется, догадался, какие отношения раньше связывали Ли Цянь и Ван Лисэня. Он не удивился — его босс известен как мастер игры с женщинами, вокруг него всегда полно поклонниц, и он частенько разыгрывает роль «властного генерального директора» из романов.
Но почему он так обошёлся именно с Ли Цянь? Ведь на работе он всегда вежлив и добр.
Я не выдернула руку, а продолжила бормотать:
— Почему женщинам приходится через всё это проходить? Мои родители изначально не хотели, чтобы я поступала в университет. Только когда я пошла в колледж и училась плохо, они отказались от идеи выдать меня замуж. В последнее время я много думала: чья вина — мира или моя? Может, человечество изначально сломано? Если бы можно было изменить этот несправедливый мир, я бы, наверное, что-нибудь сделала.
С помощью моей способности возврата во времени.
Цзян Чэн удивился моим словам:
— Откуда такие мысли? Ведь плохие мужчины — это лишь малая часть. Многие парни прекрасны. Разве ты меня не любишь?
— Прости, ты мой друг — для тебя всё иначе. Но кто знает? Люди меняются. В детстве мой младший брат играл со мной во дворе — он был таким добрым. А вырос — стал точной копией родителей. Чтобы жить свободно и счастливо, нужны деньги. Вот эти актрисы — кто посмеет заставить их выходить замуж и рожать детей? Они могут прекрасно жить одни. А бедные девчонки? У них нет права на свободу и счастье? Потому что у них ничего нет, их можно бить и оскорблять?
Цзян Чэн обнял меня за плечи и, касаясь повязки на моей руке, спросил, всё ещё ли болит.
— Ничего, такие раны быстро заживают.
Этот жизнерадостный парень вдруг покраснел и запнулся, задав странный вопрос:
— Э-э... Ли Цянь, а если бы сейчас какой-нибудь мужчина признался тебе в любви? Как ты относишься к любви с первого взгляда?
Я скривилась с отвращением:
— Ненавижу любовь с первого взгляда. Пусть все такие лучше умрут. Я никогда не приму признания и не полюблю никого. Такие люди точно преследуют корыстные цели — потенциальные мерзавцы.
Цзян Чэн был глубоко ранен. Он не ожидал такого отношения. Он вырос в доброй семье, где царили гармония и любовь, и искренне верил в любовь с первого взгляда. Впервые за двадцать с лишним лет он почувствовал нечто подобное к незнакомой девушке — и впервые решился признаться.
Но он быстро взял себя в руки: раз Ли Цянь с ним общается, значит, у него ещё есть шанс.
Ван Лисэнь тайком слушал их разговор и погрузился в собственные воспоминания.
Он действительно относился к Ли Цянь иначе, чем к другим женщинам. Почему — сам не понимал. Его мысли зашли в тупик, и, чтобы не мучиться, он вспомнил счастливые моменты детства с матерью — и наконец уснул.
На следующий день все собрались и готовились ехать на море. Инцидент с укусом на крыше замяли — поддельные записи с камер наблюдения позволили закрыть дело. Ни я, ни Ван Лисэнь не хотели афишировать происшествие, поэтому согласились с компромиссом отеля.
Съёмочная группа решила оформить пляжный день в формате vlog: за каждой группой закрепили оператора.
Меня снова насильно поставили в пару с Цзо Минси — тот беспокоился за Ван Лисэня. К счастью, сегодня тот уже мог ходить без инвалидного кресла. Поздравляю, выздоравливай!
Цзо Минси осторожно предложил:
— Сегодня съёмки. Если всё пройдёт гладко, мы сможем раньше вернуться. Ты не могла бы немного посотрудничать?
— Сотрудничать? Конечно! Разве я не всегда сотрудничаю? Просто не лезьте мне под ноги — и будет отлично.
Ван Лисэнь прервал меня:
— Давай сходим с Минси в магазин за купальниками.
— Ого, вы что, совсем не взяли? Цзян Чэн не подготовил?
— Какое отношение это имеет к Цзян Чэну? Ему и так нелегко ухаживать за взрослым ребёнком, который не может сам за собой следить.
http://bllate.org/book/5769/562603
Готово:
