У этого отрывка столько изъянов, что Юнь Вань даже не знала, с чего начать — то ли с первого, то ли с последнего.
Натянуто хихикнув, она поздоровалась с соседками по комнате:
— Китти, Цзинцзин, вы так рано пришли!
— Да ладно, мы вчера днём вернулись в школу, — лениво ответила изящная красавица с едва заметным макияжем, сидя прямо на стуле и положив тонкие руки на парту.
Её звали Му Цзиньюй, и именно она только что поведала ту самую ужасную историю о неудачной любви.
Юнь Вань расстегнула чемодан и начала раскладывать бытовые вещи.
— Понятно. Я уже гадала: Цзинцзин ещё куда ни шло, но с каких пор Китти стала возвращаться в школу ни свет ни заря, вместо того чтобы плавать в океане?
— Хи-хи… — захихикала Фан Цзин, аккуратно застёгивая белоснежную рубашку.
Му Цзиньюй бросила взгляд на обеих подруг:
— Вы вообще серьёзно? Ваньвань, хватит издеваться. И ты, Цзинцзин…
Она повернулась к подруге в белой рубашке:
— Если уж смеёшься, так хоть не в лицо.
— Конечно, без проблем! Сейчас же повернусь спиной, — весело и лукаво заявила Фан Цзин, развернувшись почти полностью к Му Цзиньюй спиной. — Ха-ха-ха-ха-ха…
Му Цзиньюй: «…»
Как же злит, но придётся сохранять улыбку. ^_^
Три подружки болтали и смеялись, пока вдруг не наступило время обеда, и их интеллектуальные помощники одновременно напомнили хозяйкам, что пора готовиться к трапезе.
— Ваньвань, что будем есть на обед? — спросил Наоми детским голоском, проецируя рядом с рукой Юнь Вань пушистого котёнка.
Подумав секунду, Юнь Вань сразу же обратилась к соседкам:
— Вы собираетесь куда-нибудь идти?
Не дожидаясь ответа, она добавила:
— После утренней очереди на регистрацию я совершенно вымоталась и точно не хочу выходить. Закажу еду доставкой.
— Тогда и я не пойду, — без раздумий подхватила Фан Цзин. — Сегодня мне ещё надо повторить материал. Доставка — самый удобный вариант.
Она была лучшей студенткой в комнате: всегда усердно училась, родители её были преподавателями, а сама она постоянно входила в тройку лучших учениц всего курса. Её книжная эрудиция полностью соответствовала поговорке: «Внутреннее богатство делает внешность прекрасной».
Единственное, что огорчало — каждый раз она занимала максимум второе место и никак не могла занять первую строчку рейтинга.
Фан Цзин: «…»
— Ладно, решено, — величественно объявила Му Цзиньюй. — Обед за мой счёт.
Одновременно она велела своему ИИ-помощнику Дуду заказать хрустящую курицу.
Две другие не стали церемониться и немедленно выбрали суши и рис с креветками-крейфишами.
Цифровой аватар Дуду представлял собой пухлого мультяшного рыжего кота, который, облизывая лапку, проецировал изображения блюд от нескольких заведений с комментариями и отзывами.
Му Цзиньюй внимательно просматривала отзывы и выбрала вариант, который казался наименее плохим среди негативных.
Заказав еду, она потянулась и зевнула:
— Эх… Кто-нибудь знает, где Сяо Хун? Регистрация сегодня утром начиналась в девять, а сейчас уже полдень, а её всё нет.
— Не знаю. Надо будет позвонить ей, — сказала Юнь Вань, направляясь к углу комнаты за кружкой воды.
Фан Цзин уже раскрыла учебник и собиралась продолжить подготовку к новому учебному году.
Услышав разговор подруг, она не удержалась и поддержала:
— Да, давайте скорее позвоним. Мне так захотелось её увидеть!
Юнь Вань налила остывшую кипячёную воду и, поворачиваясь обратно, взглянула на сидящих рядком Фан Цзин и Му Цзиньюй: «Вы скучаете по её кулинарным талантам, да?!»
Фан Цзин моргнула: «А тебе нет?»
Му Цзиньюй спокойно и открыто посмотрела на неё, многозначительно намекая глазами: «Мы все трое — безнадёжные поварихи, так что не надо притворяться».
Они переглянулись и дружно рассмеялись, делая вид, что ничего такого не было.
В общежитии старшей школы Ванлинь в одной комнате жили четыре девушки.
В комнате 404, кроме этих трёх, оставалась ещё одна — Лю Хун, которую все звали Сяо Хун.
Так где же сейчас находилась Лю Хун?
**
Это была обычная городская квартира для семьи из трёх человек — две комнаты и кухня, немного тесновато.
Сейчас в спальне женщина с проседью у висков, одетая в чистую, но поношенную одежду, сидела на кровати и разговаривала с дочерью:
— Сяо Хун, не обращай на меня внимания, со мной всё в порядке. Тебе же сегодня надо в школу, иди скорее.
— Мам, не двигайся! — нахмурилась Лю Хун, держа в руках ватную палочку. На тумбочке рядом стояли йод и баллончик с антисептиком.
Если присмотреться, под поднятой одеждой на коже матери виднелись синяки и кровоподтёки — явные следы побоев!
Каждый раз, когда ватная палочка касалась раны, женщина невольно слегка вздрагивала.
— Готово. Теперь отдыхай и не двигайся, — с облегчением сказала Лю Хун, начиная убирать домашнюю аптечку.
Её взгляд скользнул по измождённому лицу матери и синяку под глазом, и сердце сжалось от боли.
Маме ещё не исполнилось сорока, но выглядела она хуже, чем пожилая соседка Ван, которой за пятьдесят.
Лежа на кровати, мать тихо уговаривала дочь:
— Сяо Хун, со мной всё хорошо, просто ссадины. Беги в школу, учись хорошо, не отставай.
Лю Хун открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого произнесла другое:
— Мам… еда в кастрюле. Вечером просто разогрей в микроволновке.
Мать обрадовалась: «Как здорово, что дочка повзрослела и стала заботливой».
— Хорошо, я поняла. Иди скорее! Вчера я уже собрала тебе чемодан. Не забудь взять домашние соленья, особенно твои любимые огурцы в соевом соусе.
Лю Хун увидела, как мать улыбнулась с благодарностью, помолчала немного, но всё же не выдержала и тихо спросила:
— Мам… А ты никогда не думала о разводе…
— Это твой отец! — резко перебила её мать. — Только что я радовалась, что ты повзрослела, а теперь опять непослушная?
Увидев, как дочь опустила голову и глаза её покраснели от слёз, мать смягчилась:
— Дело родителей — не твоё. Тебе нужно только хорошо учиться.
Разве забыла, как отец раньше тебя баловал? Всё покупал! Не будь такой, как твой брат — стоит деньгам кончиться, и он сразу…
«Но сейчас он совсем не так с тобой обращается…»
Глядя на то, как мать волнуется и случайно задевает рану, отчего та морщится от боли, Лю Хун всё же промолчала.
Она послушно вышла из дома, таща за собой старый, громоздкий чемодан.
Внизу во дворе соседка, бабушка Ван, сидела на маленьком стульчике и щёлкала семечки, болтая с другими жильцами. Увидев Лю Хун, она обеспокоенно спросила:
— Опять твой отец избил мать? С ней всё в порядке? Да что с ним такое!
Лю Хун покачала головой, сдерживая слёзы, и, сделав вид, что всё нормально, перевела разговор на другое, сказав, что торопится в школу. Но её рука невольно потянулась к предплечью:
Под длинным рукавом на белой коже зиял свежий синяк — ужасающее зрелище!
Семена трагедии уже были посеяны. Когда они прорастут, судьба потребует свою плату.
…
Общежитие старшей школы Ванлинь, корпус А45, комната 404.
Юнь Вань и остальные увидели Лю Хун только днём. Она выглядела как обычно, разве что странно одета:
Кто в такую жару носит длинные рукава?
Но главное — Сяо Хун вернулась! Значит, ужин обеспечен.
Лю Хун: «…»
Видимо, их намерения были слишком очевидны, потому что она сердито посмотрела на соседок, с которыми прожила уже год:
— Вам совсем не стыдно?!
Хотя внутри у неё теплело от того, что её ждут и ценят.
В новом корпусе общежития Ванлинь на каждом этаже имелась небольшая кухня с электроплитой, микроволновкой и духовкой, так что студенты могли готовить сами.
Примерно в четыре-пять часов Лю Хун уже командовала своими соседками, заставляя их мыть и резать овощи, будто королева в своём владении.
А Юнь Вань тем временем вышла из корпуса, чтобы захватить еду в столовой, пока ещё не стемнело.
Территория общежития славилась отличным озеленением, особенно рощица возле корпуса А45.
«Неужели у ландшафтного дизайнера голова набекрень? Кто вообще сажает здесь исключительно акации?» — подумала она, но ноги сами несли её туда.
Подойдя ближе, она убедилась: это действительно была чистая акациевая роща, без единого другого дерева.
Прогуливаясь между деревьями, Юнь Вань чувствовала себя удивительно комфортно и даже не хотела выходить.
«Наверное, просто здесь прохладнее», — оправдалась она сама себе.
В столовой она взяла два контейнера с белым рисом.
— Ваньвань! — услышала она звонкий голос, когда уже возвращалась с пакетом в руках.
— Китти? Ты куда вышла? — подняла она глаза.
Му Цзиньюй шла ей навстречу:
— Сяо Хун отправила меня за солью.
Они естественно двинулись вместе обратно к общежитию.
За эти несколько минут небо окончательно потемнело.
Две девушки легко шагали по дорожке из гальки, затем свернули в рощу, и их сандалии мягко ступали по траве. Закатное солнце пробивалось сквозь листву, осыпая тропинку золотистыми пятнами.
Их тени удлинились и сплелись с тенями акаций, медленно ползя вперёд.
На земле под деревьями что-то шевелилось: почва была взрыхлена, сухие ветки и листья приподнимались, будто что-то маленькое и скользкое выползало наружу.
Летний ветерок шелестел листвой, заглушая тихий, холодный шорох.
Под землёй что-то длинное и змееподобное начало ползти, всё ближе и ближе к силуэтам девушек.
Что это?!
Как только эта выпуклость коснулась их теней, она исчезла?
Нет, точнее, растворилась в самой тени.
Тень стала темнее!
Но девушки, которым было всего по восемнадцать лет, ничего не заметили.
Они весело болтали, не оборачиваясь, обсуждая кулинарные таланты Сяо Хун и планы на новый учебный год, совершенно не подозревая о происходящем позади.
Темнота всё приближалась… всё ближе… всё ближе…
Опасность вот-вот должна была обрушиться!
Летний ветер шумел всё громче, небо становилось всё темнее и мрачнее.
На узкой тропинке, где остались только двое, шаги звучали всё однообразнее и скучнее.
Как только разговор девушек на миг затих, вокруг стало зловеще тихо, будто надвигалась гроза.
Возможно, из-за врождённого чутья на опасность, Му Цзиньюй невольно понизила голос:
— Ваньвань, тебе не кажется, что здесь что-то не так?
Этот ветер внезапно стал похож на женский плач.
— А что не так? — удивилась Юнь Вань.
— Просто… здесь вдруг стало холодно, и этот ветер какой-то жуткий, — сказала Му Цзиньюй, обхватывая себя за плечи.
— Ну так ведь это лес, — невозмутимо ответила Юнь Вань. — Здесь всегда прохладнее, чем снаружи.
— Но… наверное, потому что я недавно смотрела ужастики, — согласилась Му Цзиньюй, но страх не проходил. — Скоро стемнеет, разве тебе не кажется, что здесь жутковато? Особенно в акациевой роще…
От этих слов у неё по коже побежали мурашки.
— Тогда читай двадцать четыре слова социалистических ценностей: «Процветание, демократия, цивилизованность, гармония…» — предложила Юнь Вань. — Или мне спеть тебе песню?
— Эм… — Му Цзиньюй крепче обняла себя, ей показалось, что сзади послышался странный звук. Разум говорил, что это просто шелест листьев, но… страшно же!
Действительно ли что-то подкрадывается?
Она с трудом сдерживала желание обернуться:
«Я же не героиня ужастика!»
— Китти? — не получив ответа, снова окликнула её Юнь Вань.
Сама она ничего подобного не ощущала и даже чувствовала себя всё комфортнее:
— Я хочу всё! — вдруг громко заявила Му Цзиньюй. — Дети выбирают что-то одно, а мне восемнадцать, я взрослая, поэтому хочу и то, и другое! Я буду читать двадцать четыре слова, а ты пой мне!
Юнь Вань: «…»
«Неужели так страшно? Тогда не смотри ужастики!»
— Ваньвань, пой уже! — торопила Му Цзиньюй, думая про себя:
«Ведь ты всегда фальшивишь, может, я просто рассмеюсь и перестану бояться».
— Кажется, ты обо мне плохо подумала, — сказала Юнь Вань.
— Нет-нет, — уклончиво отвела глаза Му Цзиньюй и тут же начала декламировать: — «Процветание, демократия, цивилизованность, гармония, свобода, равенство…»
«Ваньвань становится всё проницательнее», — подумала она.
http://bllate.org/book/5737/559947
Готово:
