Улыбка застыла на лице Цюймэй. Она отложила насмешливое настроение и внимательно слушала собеседницу:
— Однако сегодня я пришла не просто так. Мне нужна твоя помощь.
— О? — Цюймэй чуть приподняла бровь, и в её взгляде мелькнула вся гамма соблазнительной грации. — Откуда ты знаешь, что я обязательно тебе помогу?
— Потому что это поможет и тебе самой, — улыбнулась Се Цзиньюй. Заметив недоверие на лице Цюймэй, она добавила: — Помоги мне уйти из секты Цанъюймэнь.
Услышав эту просьбу, Цюймэй напряглась и, наконец, по-настоящему посмотрела на неё, холодно усмехнувшись:
— Ай-юй, после того как совершишь ошибку, хочешь просто сбежать? Это вовсе не лучший способ решить проблему.
Да, она действительно хотела бежать после того, как дала Лю Цзимину «Нанькэ». Но вовсе не из страха перед последствиями. Будучи целительницей, она знала: если «Нанькэ» — лекарство, значит, должен существовать и противоядие. Она хотела найти способ снять действие препарата с Лю Цзимина, но из-за потери памяти не знала, с чего начать. И тут, словно сама судьба ей помогла, Ян Юньцин рассказал ей о шарах памяти. Как бы то ни было, она должна была найти следы русалок и отыскать тот самый шар памяти. С восстановленными воспоминаниями любая проблема решится сама собой.
Однако всё это нужно было держать в тайне от Лю Цзимина — она отчётливо чувствовала, что он вовсе не хочет, чтобы она вспомнила прошлое.
Но объяснять всё это Цюймэй ей не хотелось. Она лишь кивнула, будто признавая справедливость упрёка:
— Мой уход ведь только на руку тебе.
— А ты не боишься, что я после твоего исчезновения расскажу всем о «Нанькэ»? — парировала Цюймэй.
— Цюймэй-эр, ты умная женщина и прекрасно понимаешь, что выгоднее для тебя самой, — многозначительно ответила Се Цзиньюй.
Лю Цзимин сейчас полностью сосредоточен на ней. Без веских доказательств любое обвинение в использовании «Нанькэ» не только не заставит его поверить, но и обернётся для Цюймэй обвинением в клевете. А откуда Се Цзиньюй знала, что у Цюймэй нет достаточных доказательств?
Да просто потому, что если бы они у неё были, Цюймэй ещё в первый день после возвращения Се Цзиньюй в секту подняла бы шум на весь Цанъюймэнь, чтобы та навсегда опозорилась.
Видя, что Цюймэй молчит и не возражает, Се Цзиньюй поняла: та уже приняла решение. Она сделала паузу и добавила:
— Но у меня есть ещё одно условие.
— Се Цзиньюй, — с лёгкой иронией произнесла Цюймэй, — разве у просящего есть право ставить условия?
Се Цзиньюй проигнорировала её колкость и мягко улыбнулась:
— Не втягивай в это Суи. Суи — любимая ученица Лю Цзимина, и забота о ней пойдёт тебе только на пользу.
Цюймэй пристально уставилась на неё, будто пытаясь прожечь взглядом дыру, и долго молчала. Наконец, медленно улыбнулась:
— Се Цзиньюй, Се Цзиньюй… Я и не думала, что ты такая.
В этот миг она почувствовала глубокое облегчение: хорошо, что в прошлой жизни она первой сделала ход. И теперь, зная, как развернётся сюжет, она снова должна действовать первой и держать всё под контролем. Иначе эта женщина, которая в прошлой жизни давно уже умерла как никчёмная жертва, может в любой момент проглотить её целиком.
В глазах Цюймэй мелькнул ледяной блеск.
Позже Суи, ничего не найдя и чувствуя себя совершенно растерянной, вернулась на пик Фэйюй и в гостевом зале застала Се Цзиньюй и Цюймэй за чаепитием. Обе молчали, но каждое их движение дышало необычной гармонией — будто за время её отсутствия они заключили некое тайное соглашение.
Суи удивлённо спросила:
— Матушка, я обыскала все комнаты, но так и не нашла ту маленькую шкатулку, о которой вы говорили.
Се Цзиньюй дунула на чайные листья, наблюдая, как они рассеиваются в воде, и взяла Суи за руку:
— Ты молодец, Суи. Прямо после твоего ухода я нашла её у себя на поясе и уже отдала твоей старшей сестре Цюймэй. Она сказала, что ей очень понравилось.
Цюймэй поставила чашку и одобрительно улыбнулась:
— Действительно. Ай-юй — умница.
Их взгляды встретились, и в этой улыбке, словно камень, брошенный в безмолвную пустынную гладь моря, прозвучал глухой всплеск. Он ушёл в бездну, оставив за собой круги, которые однажды взметнутся в бурю.
На следующий день несколько учеников с разных пиков секты Цанъюймэнь получили приказ наставников отправиться вниз по горе на практику.
Эти молодые люди обычно дружили между собой и весело болтали, шагая вместе. Лишь одна девушка молча шла позади всех, почти не ощущаясь в компании.
В какой-то момент один из юношей вдруг вспомнил что-то и обернулся:
— Эй, кстати, как тебя зовут? И с какого ты пика?
Се Цзиньюй вышла из задумчивости и улыбнулась:
— Отвечаю, старший брат: я с пика Фэйюй. Старшая сестра Цюймэй поручила мне найти кое-что внизу. Так получилось, что мой путь совпал с вашим. Прошу прощения за неудобства.
Автор примечает:
Тема о том, как пара «учитель—ученица» постоянно кормит всех любовными хлебцами, получила метку «горячее» и оказалась в топе форума мира культиваторов. Комментарии хлынули рекой, затопив пост.
18: «Эй, автор, ты что, ушёл пить водичку и исчез? Вернись, продолжай!»
19: «Думаю, автора снова утащил Учитель.»
20: «Поддерживаю 19-го.»
21: «Хочу читать дальше! Автор, вернись скорее!»
22: «Поддерживаю 21-го!»
30: «Ах, злюсь! Кто-то вклинился между мной и 21-м! Я же 22-й!»
222: «Может, автор снова пережил жестокое нападение любовной парочки? Давайте поставим свечку.»
Суи Жу Сюэ: «Друзья и подруги, я вернулась! Да, вы не ошиблись — я действительно отошла попить воды, но меня снова поймал Учитель.
Он велел мне сходить вниз по горе за водой, чтобы искупать Учительницу.
Я в шоке: „Что?! Я же ещё ребёнок! И разве вода на горе не годится?“
Учитель серьёзно ответил: „Вода внизу чище. Твоя Учительница раньше любила купаться именно там.“
„Купаться?“ — в моей голове тут же возникли… неприличные образы, и я внезапно поняла: „Ах! Учитель, это ведь то самое место, где вы раньше подглядывали за Учительницей, когда она купалась?“
Лицо Учителя мгновенно потемнело.
Я: „Простите! Я больше так не буду!“
Но Учитель, ведь это же дело для старшего брата Даюнь! Я всего лишь девочка!
Учитель вздохнул: „Твой старший брат два дня назад ушёл делать для Учительницы ароматное мыло и только что вернулся.“
Я: „Ладно…“
С тяжёлым сердцем я сбегала вниз, принесла огромную бадью воды и обнаружила старшего брата, сидящего у двери своей комнаты с лицом, полным отчаяния.
Я подошла и спросила, что случилось.
Старший брат тяжело вздохнул: „Я чувствую, будто мою душу вычерпали до дна.“
Я нашла в его словах отклик и, схватив его за руку, со слезами на глазах воскликнула: „Старший брат, мне тоже невыносимо!“
Он посмотрел на меня с сочувствием и утешающе сказал: „Сестрёнка, не отчаивайся. То, что сейчас кажется мрачным, — всего лишь временные трудности. Главное — впереди нас ждёт ещё больше таких будней.“
Я: …
Почему после таких утешений мне стало ещё хуже?
Кстати, не спрашивайте, зачем культиваторам вообще мыться. Это просто особая привычка моего Учителя и Учительницы. Вы, простые смертные, этого не поймёте!»
Узнав, что Се Цзиньюй с пика Фэйюй, молодые люди проявили к ней живой интерес. Среди учеников, не переживших великой битвы с демонами, жители этого пика всегда вызывали любопытство. Ведь после гибели Хэ Лина все остальные, казалось, исчезли без следа.
К тому же там жила знаменитая красавица Цюймэй. Ходили слухи, что именно она так или иначе причастна к той роковой битве. В народных преданиях сражение даже романтизировали, назвав «гневом красавицы, погубившим армии», а той самой красавицей, разумеется, была Цюймэй.
Се Цзиньюй мастерски отбивалась от всех вопросов, придерживаясь принципа «не знаю, не слышала, не понимаю». Видя, что ничего интересного от неё не добиться, остальные постепенно потеряли интерес и перестали с ней разговаривать.
«Чем меньше со мной общаются, тем лучше», — подумала она. Ей и вправду нужно было снизить свою заметность, чтобы потом незаметно исчезнуть.
Три дня она молча шла за ними, пока наконец не сказала, что ей нужно отправиться на запад в поисках одной вещи и расстаться с ними здесь. Те обрадовались возможности избавиться от скучной спутницы и тут же согласились.
Се Цзиньюй решила сначала отправиться в Чэншуйчэн, чтобы разузнать о следах русалок. Ян Юньцин упоминал, что именно там встретил русалку.
Из-за слабого запаса ци она летела на игле-мече медленно, делая частые остановки, и добралась до окраин Чэншуйчэна лишь на пятый день.
Чэншуйчэн граничил с Западным морем. Здесь морская гладь сливалась с горизонтом, будто достигнув края света. Облака и воды сливались в единое целое, а багряные закатные лучи окрашивали холодную землю в тёплые тона. Стоя на краю города и глядя на Западное море, невольно вспоминаешь строки: «Закатное сияние и одинокая птица летят вместе, осенняя вода и небо сливаются в один цвет».
Строго говоря, Чэншуйчэн не принадлежал секте Цанъюймэнь. Городом управлял клан Мояньцзун, прославившийся искусством ковки. Глава и его ученики были погружены исключительно в практику и почти не вмешивались в дела мира. Однако город был богат ресурсами, поэтому здесь собралось множество людей из разных сект.
— Хозяин, дайте мне обычный номер и одну тарелку ваших лучших закусок, — сказала Се Цзиньюй, войдя в город и выбрав первую попавшуюся гостиницу.
Чтобы не привлекать внимания, она взяла где-то на пике Вэньюйфэн старый потрёпанный меч и повесила его за спину. В белых даосских одеждах она выглядела вполне благородно и отрешённо. Но стоило ей с важным видом хлопнуть на стойку кусочек духовного камня, как весь её образ рухнул — теперь она смахивала на выскочку-новобогача.
Однако деньги — это власть. Хозяин гостиницы, получив камень, радостно кивнул и велел слуге проводить её к столику.
Она огляделась и выбрала место у двери. Едва она села, как заметила, что несколько человек за соседним столиком, увидев её одежду, мгновенно изменили выражение лиц. Се Цзиньюй сразу почувствовала неладное, но, путешествуя одна и имея слабую практику, не хотела ввязываться в неприятности. Поэтому она сделала вид, что ничего не замечает, налила себе чашку чая и спокойно начала пить.
— Слышал ли ты эту новость? Оказывается, это касается именно их! Неужели первая секта под мирушкой — всего лишь фасад?
— Конечно! По мне, так всё это лишь блестящая обёртка на гнилой начинке.
Сначала Се Цзиньюй не хотела слушать, но, странное дело, едва она уселась, голоса этих людей стали громче, и взгляды то и дело скользили в её сторону.
— Вы же знаете, кто такая демоническая лекарь! Какая она на самом деле? Говорят, в демоническом мире её даже называют «Цзюнь Лиючжао». Имя красивое, но на деле она уродина, превратившаяся в нечто среднее между человеком и призраком. У неё пасть, как у чудовища!
— Ну, внешность — дело второстепенное. Главное — её жестокое сердце! Разве вы забыли, что она натворила?
— Как можно забыть! Она похищала лучших юношей из сект и мучила их до полного изнеможения, а потом выбрасывала обратно. Сколько талантливых учеников погибло из-за неё! Её преступления неисчислимы! Хорошо ещё, что она мертва, иначе от одного её вида тошнило бы!
— Мертва? Да ты, видно, плохо информирован! Эта «Цзюнь Лиючжао» не только жива, но и отлично скрывается. Демоны уже прислали за ней послов.
Один из мужчин с театральным видом спросил:
— Угадайте-ка, к кому они пришли?
Его сосед, неторопливо помахивая веером, ответил:
— Разве не очевидно? Ранее вы сами сказали — первая секта под небесами. Кто ещё, как не Цанъюймэнь?
Рука Се Цзиньюй, сжимавшая чашку, напряглась. Она небрежно бросила взгляд в их сторону и увидела троих мужчин в одинаковой одежде — явно из одной секты.
http://bllate.org/book/5723/558548
Готово:
