Хотя он обращался с ней не иначе, чем с другими, ей всё же удалось прижаться щекой к его груди и немного полежать.
У кошек мало желаний, но теперь она была человеком.
А люди всегда немного жадничают.
Полежав однажды, хочется лечь ещё раз.
* * *
Ночь.
Кабинет заведующего факультетом военно-учебных специальностей.
Минь Е стоял у стены уже двадцать минут.
Чжао Ян выкурил подряд четыре сигареты, прежде чем наконец перевёл на него взгляд:
— Знаешь, за что стоишь?
— Так точно, товарищ офицер, не совсем понимаю, — невозмутимо ответил Минь Е.
Чжао Ян обошёл его кругом и прищурился:
— Решил мне врать?
Он передразнил Минь Е, как тот кричал днём:
— Так точно, товарищ офицер, ничего такого! Ничего? Думаешь, я не видел, как ты ущипнул пса за зад?
Минь Е по-прежнему смотрел прямо перед собой, не опуская головы.
— Я велел тебе отпустить собаку. Ты меня не слышишь? Очень хочется быть рыцарем?
Чжао Ян зло оскалился:
— Отжимания, готовсь!
— Товарищ офицер, — Минь Е не подчинился приказу.
— Говори.
— По-моему, вы мстите мне лично.
— А? — Чжао Ян прикурил сигарету. — За что же?
— За то, что я не стал встречаться с Чжао Чуньжу.
Минь Е не церемонился с ним и не оставил ему ни капли лица.
От неожиданности Чжао Ян поперхнулся дымом и закашлялся. Он махнул рукой и шлёпнул Минь Е по затылку:
— Малый, ты как разговариваешь?
— Та девушка боится собак. Чжао Чуньжу тоже боится собак, — Минь Е даже не дрогнул. — Я не хочу быть рыцарем. Даже если бы там была Чжао Чуньжу, я бы поступил так же. А вот вы, возможно, по-другому.
Минь Е тоже был не из робких — прямо намекнул, что тот двойной стандарт. Чжао Ян оскалился:
— Ну и что? Я двойной стандарт — и что? Тебе какое дело?
Минь Е чуть приподнял брови:
— Никакого.
— Я приказал отжиматься, а ты не слушаешься?
— Я хочу знать настоящую причину, по которой вы наказываете меня отжиманиями.
— Потому что ты не встречаешься с Чжао Чуньжу, — зловеще произнёс Чжао Ян. — Можешь не делать. Иди прямо к руководству факультета и пожалуйся, что я мщу тебе лично. Смеешь?
На виске у Минь Е заходили жилы.
Да не смеет он.
Даже не думай жаловаться — стоит ему выйти за дверь, как завтра этот ветеран устроит ему ад на физподготовке. Сегодня всего лишь отжимания, а завтра — пять километров с рюкзаком или вис на перекладине, кто знает.
Минь Е покорно опустился на пол в кабинете.
— Сто раз, — лениво уселся Чжао Ян в кресло и снял на телефон короткое видео, которое тут же отправил любимой племяннице.
Он даже записал голосовое:
— Смотри на своего Минь Е.
В ответ пришло голосовое — звонкий женский голос:
— Дядюшка, не устраивай им вечером дополнительные тренировки. После десяти в общежитии нет горячей воды, и они же в поту весь день ходят!
— Вот как Чуньжу о тебе заботится! — Чжао Ян тыкал пальцем в голову Минь Е, будто хотел заставить пить воду силой. — Ты, бездушный ублюдок!
* * *
— Старший, — Ду Цзе поджидал у двери кабинета. — Что он тебе сказал?
Минь Е весь мокрый от пота — футболка промокла до нитки. Он снял её и вытер лицо, оставшись в чёрной майке.
— Этот Чжао — сукин сын, — скрипел зубами Минь Е. — Всё придумывает, чтобы меня достать.
— Опять из-за племянницы? — Ду Цзе усмехнулся. — Не злись. Лао Чжао скоро сорок лет, а жены нет. У него одна племянница на свете, а ты её отказался брать — кого ещё ему мучить?
— У меня к Чжао Чуньжу нет никаких чувств, — раздражённо взъерошил волосы Минь Е. — Говорит, будто я сегодня не подчинился приказу, но наверняка Чжао Чуньжу рассказала ему, что я вчера не ответил на её сообщение.
Он говорил — и вдруг телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Чжао Чуньжу.
[Минь Е, ты ещё не спишь?]
Выше — то же самое сообщение от неё вчера вечером.
Вчера Минь Е проигнорировал её — и сегодня его наказали.
Он долго смотрел на экран, не зная, как ответить. В конце концов, под насмешливым взглядом Ду Цзе написал:
[Сплю уже, позже напишу.]
— Цок-цок-цок, — издевательски произнёс Ду Цзе.
Минь Е обернулся и внимательно посмотрел на него своими яркими глазами. Потом несильно стукнул его по лбу.
— Ай! — Ду Цзе схватился за голову. — За что?
— Ещё спрашиваешь? — сказал Минь Е. — Я же только с тобой ходил в баню. Кто ещё видел мою задницу?
Ду Цзе наконец понял и возмутился:
— Да я не говорил!
— Ага, — Минь Е ему не верил. — Тогда, наверное, это кошка сболтнула.
Тем временем у двери общежития снова сидел белый котёнок.
Увидев Минь Е, он радостно замяукал и начал тереться о его штанину.
Пушистые создания умеют смягчать даже самых упрямых. Особенно когда они такие послушные. Минь Е присел и погладил его по шёрстке:
— Спроси у него, признаётся ли, — сказал он Ду Цзе.
Ду Цзе тоже был в отчаянии, но объяснить было нечего.
Белый котёнок высунул розовый язычок и стал лизать ладонь Минь Е. Тот сразу повеселел, поднял кота и посадил ему передние лапки себе на левое плечо, а потом понёс в комнату.
Котёнок взволновался, вцепился когтями в его одежду и начал лизать шею и щёку, покрытые потом.
— Эй, — Минь Е повернул лицо. — Кто разрешил тебе лизать меня?
Котёнок опустил голову и не смел смотреть на него.
— Подними, — поддразнил Минь Е.
И котёнок действительно поднял голову.
Минь Е улыбнулся:
— Умный кот.
И вдруг чмокнул его прямо в нос.
Котёнок окаменел.
Через три секунды он в панике спрыгнул с плеча Минь Е, выскочил в окно и пустился бежать во весь опор.
— Он тебя не любит, — с наслаждением сказал Ду Цзе. — Ещё и твою родинку на попе не любит.
* * *
Си Чжи мчалась обратно в южное общежитие, словно на стометровке, и даже не отвечала другим кошкам, которые пытались её поприветствовать.
Полосатый серый кот, весь в грязи:
— Почему она не здоровается?
Чёрный кот, такой же грязный:
— Да кто его знает. С тех пор как стала человеком, вся гордая стала.
Си Чжи каталась по траве в саду за женским общежитием, то в одну сторону, то в другую, и под ярким лунным светом завывала, будто оборотень.
Её крики напугали мышонка, который собирался вылезти из норы. Хвостом махнул — и юркнул в общежитие.
— А-а-а! Мыши! — раздался визг, перекрывающий другой визг.
— Мамочки! А-а-а-а-а!
Си Чжи мгновенно вскочила, обернулась в человека и ворвалась в общежитие.
— Где мышь?
Несколько девушек, вышедших за горячей водой, дрожали в углу коридора и истошно кричали. Мышонок метался туда-сюда, не находя выхода.
Из ниоткуда появилась стройная кудрявая девушка с детским личиком. Она стояла посреди первого этажа, глаза её сверкали, как у хищника. Белые тонкие ножки заработали, будто на маленьком моторчике, и она рванула вперёд. Все ахнули, глядя, как она бросилась на пол, вытянула руки и прижала мышонка к полу, крепко сжав в ладонях.
Она поднесла его к губам и широко раскрыла рот:
— А-а-а-а-а!
Мышонок сразу отключился от страха.
Си Чжи подошла к окну в саду и выбросила его наружу.
Затем она подошла к девочкам и робко улыбнулась:
— Не бойтесь. Сегодня я в хорошем настроении. Есть ещё мыши? Сколько угодно поймаю.
* * *
Яо Цянь и У Тянь были очень близки — делились всем на свете и каждую ночь болтали в кровати, прижавшись к подушкам.
Обе явно не любили Лю Цзяцзя, и та, в свою очередь, не вмешивалась в их разговоры, предпочитая сидеть за столом и заниматься или читать.
В глазах Си Чжи староста Лю была спокойна и прекрасна, словно фея.
Правда, с тех пор как в первый день Лю Цзяцзя помогла ей донести чемодан, они почти не общались. Зато У Тянь и Яо Цянь время от времени с ней заговаривали.
У Тянь любила перекусы, и её пышные формы во многом были заслугой снеков. Когда Си Чжи вошла, У Тянь как раз сидела на кровати, прислонившись к стене, и хрустела чипсами.
— Си Си, налей мне воды.
Си Чжи всё ещё парила в облаках после поцелуя Минь Е и чувствовала, будто её ноги не касаются земли:
— Только воду? Разве ты не любишь молочный чай?
У Тянь кивнула:
— Лень идти в магазин.
— Я схожу! Мне не лень! — Си Чжи поставила стакан и выскочила за дверь.
У Тянь и Яо Цянь переглянулись:
— Она что, сошла с ума?
— Наверное, температура, — решила Яо Цянь. — Щёки-то красные.
Лю Цзяцзя всё это время не поднимала головы и молча сидела за столом.
* * *
Минь Е взял с полки две банки «Пепси», подошёл к кассе и попросил пачку «Чунхуа». Он расплачивался, когда его военная интуиция уловила движение позади.
Си Чжи стояла в очереди за ним, держа в руках молочный чай и коробку молока, и тайком на него поглядывала.
— Лучше?
Си Чжи опустила глаза и не отвечала — всё ещё смущённая случившимся.
— Положи сюда, — Минь Е кивнул на её покупки.
Си Чжи не поняла, но инстинктивно поставила чай и молоко на прилавок. Минь Е расплатился за всё сразу.
— Минь Е, — тихо позвала она.
— Да? — Голос Минь Е уже прошёл мутацию. Он звучал где-то между юношеской чистотой и мужской хрипотцой — ни то ни сё, но приятно и легко.
Когда он протягивал последний слог, в его голосе появлялась ленивая нотка, от которой Си Чжи казалось, будто она лежит под деревом в осенний полдень, укрытая ковром из жёлтых листьев.
— Девушек нельзя целовать без спроса, — Си Чжи поднялась на цыпочки и шепнула ему на ухо, серьёзно глядя в глаза. — Учитель говорит, это неприлично и похоже на хулиганство.
Её глаза, яркие, как драгоценные камни, не отрывались от него:
— Но меня можно. Мне нравится, когда ты целуешь.
Уголки губ Минь Е заметно дёрнулись. Он холодно ответил:
— Спасибо. Но ты ошибаешься. Я не собирался тебя целовать.
Си Чжи посмотрела на него и заботливо напомнила:
— Ты сегодня сильно вспотел. Шея солёная. Пойди прими душ.
Минь Е: «...»
* * *
Си Чжи прыгая вернулась в комнату. У Тянь уже закончились чипсы, и она переключилась на «Орео». Си Чжи отдала ей молочный чай и залезла на кровать с молоком и плюшевой мышкой.
— Спасибо. Сколько с тебя? Переведу на «Алипэй». — У Тянь достала телефон.
Деньги заплатил Минь Е, и Си Чжи не знала, сколько стоит. Она махнула рукой:
— Не надо.
Она с любопытством посмотрела на экран:
— А это что?
У Тянь удивилась:
— У тебя нет «Алипэй»?
Си Чжи покачала головой. Это выходило за рамки её понимания человеческого мира. Белый котёнок был очень любопытен, но сделал вид, что всё знает, и вытащил телефон:
— Заведи и мне.
У Тянь помогла ей зарегистрироваться в «Алипэй», показала основные функции и открыла «Антуань»:
— Там можно завести курочку. Каждый день кормишь её и играешь.
— А яйца несёт?
— Несёт. Их можно пожертвовать — и помочь другим.
Си Чжи заинтересовалась и легла в кровать играть со своей цыплёночкой в «Звёздный мяч».
Разговор Яо Цянь и У Тянь не прекращался ни на секунду. Си Чжи вернулась — они болтали. Через час у Си Чжи сел телефон — они всё ещё болтали.
От того, как профессора ставят «хвосты», до практики после выпуска и личной жизни одногруппников.
— Эту девчонку я не выношу.
— И я её не люблю. Одновременно флиртует с несколькими парнями, но ни с кем не сходится. Принимает от них украшения и косметику, даже не моргнув.
— Староста пригласил её в кино и на ужин. Она купила шарф за две с лишним тысячи, а он потом месяц жил на лапше быстрого приготовления и больше к ней не подходил.
— Просто мерзость.
Си Чжи не поняла:
— Почему мерзость?
Яо Цянь объяснила:
— У неё есть руки и ноги, а она спокойно тратит деньги мужчин, будто это должное.
http://bllate.org/book/5707/557290
Готово:
