Гу Мэй не знала, как рассказать об этом подругам и как выдержать их сочувственные взгляды. Как страус, прячущий голову в песок, она всё откладывала разговор, убеждая себя: «Как только станет легче — сразу всё им расскажу».
Но прошло три года.
— Наставник Вэнь, пожалуйста, пока не говорите Юйинь и Чжан Хуэй о моём положении.
— Сколько ещё ты будешь прятаться?
Вэнь Гуанцзи спокойно ответил:
— Послезавтра стартует прямой эфир первого рейтингового этапа. Думаешь, Юйинь и другие не узнают, что ты здесь?
Гу Мэй молчала. Он достал телефон и набрал знакомый номер.
Прошло немало времени, прежде чем на том конце наконец ответили. Сонный, раздражённый женский голос выкрикнул:
— Брат! Зачем так рано звонишь? Я вчера играла на пианино до трёх часов ночи!
В Китае был вечер — восемь часов, а в Америке — утро того же дня. Хотя восемь утра нельзя назвать ранним, для совы вроде Вэнь Юйинь это было настоящее мучение.
— Я нашёл Гу Мэй.
Всего несколько слов — и Вэнь Юйинь мгновенно проснулась:
— Брат, где она?!
Вэнь Гуанцзи протянул телефон Гу Мэй, давая понять, что ей пора говорить.
Гу Мэй прикусила губу:
— Юйинь, прости меня…
Вэнь Юйинь сначала замерла, а потом сдавленно перебила её:
— Гу Мэй, у тебя вообще совесть есть? Ты мерзавка! Полная, законченная мерзавка!
В трубке послышались звуки босых ног по полу и стук в дверь:
— Чжан Хуэй, просыпайся! Брат нашёл Гу Мэй! Он нашёл Гу Мэй!
Как только дверь распахнулась, в телефон хлынул взволнованный голос Чжан Хуэй:
— Что?! Правда?! Они действительно нашли Гу Мэй?
Три года Гу Мэй не слышала их голосов. Она крепко сжала губы:
— Юйинь… Чжан Хуэй…
На другом конце провода подруги рыдали:
— Как ты могла быть такой жестокой? Три года исчезаешь, ни слова, ни весточки! Мы даже в полицию обращались, но колледж сообщил лишь, что ты просто ушла учиться домой. Как ты могла такое переживать одна? Мы так за тебя переживали, так скучали! Ты хоть понимаешь?!
Гу Мэй тоже не сдержала слёз. Она отвернулась и беспрестанно повторяла:
— Простите… простите меня…
Её голос дрожал:
— Мне тоже очень вас не хватало.
Три подруги долго плакали и смеялись одновременно, пока их эмоции постепенно не улеглись.
Они, казалось, что-то почувствовали и по взаимному молчаливому согласию не стали спрашивать о том, что случилось тогда, боясь вскрыть старую рану.
Узнав, что Гу Мэй участвует в шоу «Юаньци 100», Вэнь Юйинь весело заявила:
— Слушай, Гу Мэй, я тебе прямо говорю: если не займишь первое место и не дебютируешь в центре, даже не смей показываться перед нами!
Чжан Хуэй тут же щипнула её за бок:
— Нет! Даже если не займёшь первое место — всё равно приходи!
Вэнь Юйинь ловко увернулась от её руки:
— Да я же знаю, что наша маленькая клубничка обязательно станет центром! Она же была солисткой нашего ансамбля! Разве я не знаю, на что она способна?
Когда-то Гу Мэй влюбилась в Вэнь Гуанцзи с первого взгляда и придумывала всевозможные способы завоевать его внимание. Ради этого она самостоятельно освоила бас-гитару, чтобы иметь повод обращаться к нему за советами.
В то время группа Вэнь Гуанцзи уже была известна в Америке. Гу Мэй уговорила двух подруг создать собственный музыкальный коллектив, мечтая однажды выступить вместе с ним на одной сцене.
Они несколько дней пели у входа в метро, пока кто-то не снял их на видео и не выложил на YouTube. Через несколько дней мать Гу Мэй узнала об этом и строго запретила дочери отвлекаться от учёбы.
Тогда Гу Мэй ничего не боялась. Будучи юной победительницей множества международных конкурсов по скрипке, она считала, что весь мир лежит у её ног. Ей казалось, что нет ничего, чего бы она не смогла добиться. Не стесняясь, она гонялась за Вэнь Гуанцзи и совершала множество глупостей.
Но в итоге оказалось, что не всё в этом мире можно получить по желанию. Всё это было лишь её односторонним чувством. Вэнь Гуанцзи всегда относился к ней как к младшей сестре.
И даже избалованная судьбой девочка не остаётся такой навсегда.
Перед тем как положить трубку, Вэнь Юйинь вдруг тихо спросила:
— Гу Мэй, ты ведь не включила громкую связь?
Гу Мэй поняла, что Юйинь хочет сказать что-то, чего не должен слышать её брат, и также тихо ответила:
— Нет.
— Знаешь, Гу Мэй? Когда ты исчезла, больше всех страдал не мы… а мой брат.
Вэнь Юйинь тяжело вздохнула:
— В тот год он отменил все концерты и целый год искал тебя — и в Америке, и в Китае.
Гу Мэй слегка опешила. После разговора она невольно посмотрела на Вэнь Гуанцзи.
Неужели он тогда подумал, что она пропала из-за него? Поэтому и искал целый год?
— Юйинь закончила, теперь моя очередь.
Вэнь Гуанцзи забрал у неё телефон:
— Почему ты нарочно испортила ту песню?
Гу Мэй не стала говорить правду:
— Просто давно не пела… слишком волновалась.
Она и Вэнь Гуанцзи давно уже жили в разных мирах. Их жизни были свободны от трудностей, перед ними лежали лишь широкие дороги, усыпанные звёздами.
Именно потому, что когда-то они принадлежали к одному миру, она знала: он никогда не предполагал, что стоит только высунуться — и тебя тут же подавят.
Губы Вэнь Гуанцзи сжались в тонкую прямую линию — он явно не верил её объяснению.
С её талантом, даже если бы она сильно нервничала, не могло быть такого провала.
В конце концов он ничего не сказал, лишь чуть приоткрыл губы и тихо позвал:
— Гу Мэй…
Но Гу Мэй испугалась. Она побоялась, что он спросит, почему, получив полную стипендию, она всё равно бросила учёбу.
Она не решалась сталкиваться с этой причиной и поспешно сказала:
— Наставник Вэнь, мне пора в репетиционную. Я пойду.
Вэнь Гуанцзи сделал несколько шагов вслед за ней:
— Гу Мэй.
Но она явно занервничала и почти побежала.
Вэнь Гуанцзи остановился. Его светлые глаза отражали удаляющуюся фигуру Гу Мэй, пока та не исчезла из виду. Лишь тогда уголки его губ тронула горькая улыбка.
— Разве тебе совсем не интересно, скучал ли я по тебе?
***
Здание аукциона
Лян Хэн, закинув ногу на ногу, сидел в зале и слушал, как ведущий зачитывает условия торгов. Сегодня выставлялись на продажу три участка на Северном берегу Хуанпу.
Он пришёл с намерением заполучить их все и привёз достаточно средств. Даже если не удастся выиграть все три, один уж точно достанется ему.
Лян Хэн неторопливо ожидал, пока другие компании будут медленно повышать ставки. Вспомнив вчерашнюю информацию о первом рейтинговом эфире, где выступление Гу Мэй оказалось ужасным и её поместили в группу F, он чувствовал себя особенно довольным.
Он не стал ждать, как остальные, и сразу поднял табличку, заявив цену на десять миллиардов выше предыдущей:
— Тридцать миллиардов.
Но в этот самый момент в зале раздался мужской голос:
— Шестьдесят миллиардов.
Все повернулись туда, откуда прозвучал голос. У мужчины были длинные, изящные пальцы, а на запястье сверкали часы, отражающие холодный блеск. Его совершенное лицо оставалось совершенно бесстрастным — цифра, очевидно, для него ничего не значила.
Лян Хэн узнал И Цзиня. Желание продолжать торги мгновенно угасло. Если представитель клана И чего-то хотел, он обязательно этого добивался. У Лян Хэна просто не было капитала, чтобы с ним соперничать.
«Всё равно остались ещё два участка. Неужели он собирается скупить всё?» — подумал Лян Хэн и отказался от дальнейших ставок. И Цзинь успешно приобрёл первый участок.
Вскоре начался аукцион второго участка.
Лян Хэн, усвоив урок, сразу назвал сумму:
— Тридцать пять миллиардов.
После нескольких раундов повышения ставок он остановился на сорока пяти миллиардах.
Когда ведущий уже начал обратный отсчёт, снова прозвучал тот же голос, и снова та же цифра:
— Шестьдесят миллиардов.
Лицо Лян Хэна исказилось. Он уже собрался поднять табличку и рискнуть, но его остановил помощник:
— Господин Лян, не торопитесь! Шестьдесят миллиардов — это далеко за пределами бюджета. Ведь ещё остался третий участок! Не может же господин И купить всё сразу!
Лян Хэн колебался, но И Цзинь уже оформил покупку второго участка.
Наступил третий раунд — последний участок.
Поскольку это был единственный оставшийся лот, компании торговались особенно упорно.
Лян Хэн назвал максимальную сумму своего сегодняшнего бюджета:
— Пятьдесят миллиардов.
Краем глаза он взглянул на И Цзиня и увидел, что тот спокойно, как обычно, поднял табличку:
— Шестьдесят миллиардов.
«Пусть даже без хлеба — лишь бы не уронить честь!» — подумал Лян Хэн. Он стиснул зубы и, несмотря на попытки помощника удержать его, поднял табличку:
— Шестьдесят один миллиард!
— Семьдесят миллиардов.
Лян Хэн резко втянул воздух. Его рука дрогнула, но помощник быстро придержал табличку и тихо сказал:
— Господин Лян! На торгах нельзя руководствоваться эмоциями! Если старый господин Лян узнает, что вы переплатили столько за один участок, он придет в ярость!
Лян Хэн сердито сверкнул на него глазами:
— Я сам знаю, что делаю! Не надо мне напоминать!
И Цзинь приобрёл все три участка. Торги завершились, и люди начали расходиться.
Лян Хэн остался на месте, наблюдая, как руководители крупных компаний окружают И Цзиня, обмениваясь с ним любезностями.
Когда толпа рассеялась, Лян Хэн направился к И Цзиню. Сдерживая бурлящую ярость, он выдавил улыбку:
— Если бы я знал, что господин И сегодня пришёл с целью скупить всё, я бы и не стал участвовать. Кто же из нас посмеет соперничать с вами в бюджете и финансах? Скажите, господин И, вы ведь планируете какой-то крупный проект, раз скупаете столько земли?
И Цзинь бросил на него короткий взгляд и равнодушно ответил:
— Пока не решил. Просто решил немного потренироваться. Но, увидев вас, я вдруг придумал кое-что новенькое.
С этими словами он развернулся и ушёл.
Лян Хэн фыркнул:
— Слушай его! Говорит так, будто купил три кочана капусты.
И Цзинь сел в чёрный Bentley.
— Дядя У, в тренировочный лагерь.
Водитель ответил:
— Хорошо.
И, улыбаясь, спросил:
— Господин И, как прошёл сегодняшний день?
Услышав это, И Цзинь слегка приподнял уголки губ:
— Купил три кочана капусты. Хочу подарить одной девушке.
Bentley беспрепятственно въехал на территорию тренировочного лагеря. И Цзинь сквозь стекло увидел знакомую фигуру, идущую от старого общежития к новому.
Он попросил дядю У остановиться поближе и, надев маску, направился к ней.
Уличный фонарь слегка мигнул, и его свет упал на щёку Гу Мэй, отразившись в её влажных глазах.
Брови И Цзиня слегка нахмурились. В этот момент лампочка над головой Гу Мэй с тихим щелчком перегорела, окончательно выйдя из строя.
Вокруг внезапно воцарилась кромешная тьма. Гу Мэй растерялась, подскользнулась и с криком уже готова была упасть, но её подхватили в объятия.
Когда она немного пришла в себя, рука И Цзиня, обнимавшая её за талию, уже собиралась отстраниться, но она сама сделала шаг назад.
— Наставник Вэнь, пожалуйста, не следуйте за мной.
Автор говорит: Ой… Сердце колет.
Гу Мэй, назвав его «наставником Вэнем», мгновенно облила сердце И Цзиня ледяной водой. Его тонкие губы сжались в прямую линию.
На тыльную сторону его руки упала горячая слеза и потекла к ладони.
Она плачет?
И Цзинь слегка опешил, и лёд на его лице немного растаял.
По привычке он потянулся, чтобы стереть слезу с её щёк, но, протянув палец, застыл в воздухе.
Его внезапное появление, скорее всего, её напугает.
Гу Мэй совершенно не подозревала о его мыслях и всё ещё думала, что перед ней Вэнь Гуанцзи.
— Наставник Вэнь, я больше не могу играть на скрипке.
В тот день должен был состояться финал Международного конкурса скрипачей имени Чайковского. Это же был и её восемнадцатый день рождения.
Родители не приехали на выступление и редко с ней связывались. Но они всегда были заняты, а Гу Мэй находилась в интенсивной подготовке, поэтому не придала этому значения. Она с радостью мечтала: сыграю финал, возьму кубок и вернусь домой праздновать день рождения с семьёй.
Прямо перед выходом на сцену ей позвонил второй дядя. Он только успел окликнуть: «Мэймэй…» — как мама перехватила трубку. Она, как всегда, говорила спокойно и мягко, будто ничего не случилось, и подробно напомнила дочери сосредоточиться на выступлении.
Только после того как Гу Мэй исполнила финальную пьесу и перезвонила, мама наконец рассказала правду.
Семья обанкротилась. Отец получил кровоизлияние в мозг и был срочно госпитализирован.
Когда звонил второй дядя, отца уже вели в операционную. Он боялся, что операция не удастся, и хотел, чтобы любимая дочь успела попрощаться с отцом.
При своевременной операции шансы на выздоровление при кровоизлиянии очень высоки. Но операция отца провалилась.
Она даже не успела сказать ему последние слова.
Находясь в роскошном концертном зале, Гу Мэй чувствовала себя так, будто её окунули в ледяную воду.
До сих пор она не находила в себе сил снова взять в руки скрипку.
Позже и мама серьёзно заболела. По дороге в больницу её заметил скаут и пригласил сняться в первом фильме, что помогло хоть как-то справиться с семейными трудностями.
Гу Мэй думала, что будет больно вспоминать об этом, но оказалось, что она уже давно всё отпустила.
Она поняла, что не так уж и любила скрипку, как себе представляла.
http://bllate.org/book/5678/554920
Готово:
