Едва Цинь Мань произнесла эти слова, как лицо Лу Хэнчжи потемнело, а Цзян Линькай с соседней койки чуть не расхохотался. Он распахнул занавеску между кроватями:
— Эх, не хватает тебе подружки!
— Вали отсюда! — бросил Лу Хэнчжи, злобно сверкнув глазами, и захлопнул занавеску, мечтая прибить её гвоздями.
— Лу Хэнчжи, — Цинь Мань не смутилась от его слов, а, напротив, серьёзно спросила: — А если бы на моём месте оказался кто-то другой, ты тоже бросился бы спасать, не считаясь ни с чем?
Лу Хэнчжи на миг замер, потом ответил:
— Да.
Ведь он спецназовец, и долг его — ставить безопасность государства и народа превыше всего. Встретив опасность, он обязан встать на защиту:
— Но если бы это был кто-то другой, я бы остался сегодня гораздо спокойнее.
— А? — Цинь Мань растерялась.
Цзян Линькай на этот раз проявил смекалку и крикнул через занавеску:
— Командир Лу голыми руками пробил дыру в полицейской машине! Начальник в бешенстве — велел написать объяснительную на восемьсот иероглифов! Первый в истории спецназа, ха-ха-ха!
Лу Хэнчжи промолчал.
Будь он не прикован гипсом к кровати, он бы уже прыгнул на койку Цзян Линькая и устроил ему взбучку:
— Скажи ещё раз — я тебя прикончу.
Лу Хэнчжи, редко красневший, неловко почесал затылок:
— Ну… короче, вот так.
Цинь Мань улыбнулась и закинула прядь волос за ухо. Солнечный свет, льющийся из окна, окутал её, придавая образу нечто нереальное.
Лу Хэнчжи почувствовал жар в теле, сглотнул и, наконец, выпалил:
— Цинь Мань, мне ты нравишься. Пойдёшь со мной? Впредь я буду тебя беречь. Хорошо?
Цинь Мань замерла и молчала.
Лу Хэнчжи томительно ждал ответа. Он никогда раньше не признавался в чувствах и теперь боялся, что слишком грубо и прямо — вдруг испугал её? Ведь в интернете пишут, что девушки нынче любят романтичные, с церемонией признания.
А он вот — с переломанной ногой, в больничной пижаме… Выглядит, наверное, жалко и нелепо. Он уже собрался выкрутиться:
— Я просто шутил…
Но не договорил — Цинь Мань тихо, почти неслышно, издала лёгкое «мм».
Лу Хэнчжи поднял на неё глаза:
— Что ты сказала?
Под его горячим взглядом Цинь Мань отвела глаза, щёки её залились румянцем:
— Не знаю.
Лу Хэнчжи готов был проклясть свою сломанную ногу — иначе бы он немедленно подхватил Цинь Мань и закружил её в триста шестьдесят градусов, как в том трюке Томаса:
— Ты согласилась.
Цинь Мань ответила:
— Раз услышал — зачем спрашиваешь.
Лу Хэнчжи постарался успокоиться. Ответ её удивил — за время их общения он понял, что Цинь Мань не из тех, кто принимает поспешные решения:
— Ты не оттого ли согласилась… что я тебя спас? Из благодарности?
Цинь Мань заранее предполагала этот вопрос — она сама задавала его себе:
— Лу Хэнчжи, сегодня я пошла на обмен с террористами не только потому, что там был мой младший брат. Ещё потому, что ты был рядом. Я верила — ты обязательно придёшь меня спасать. Как тогда, в Афганистане. Не только потому, что ты полицейский, а ещё потому что…
Она замялась, ей было неловко произносить это вслух:
— Поэтому я и не боялась. Понимаешь?
Лу Хэнчжи провёл рукой по её длинным волосам — он мечтал сделать это уже давно:
— Цинь Мань, я чуть с ума не сошёл от страха. Впредь, когда будешь принимать решение, сначала посоветуйся со мной, ладно?
— Хорошо, — кивнула она.
Жар в глазах Лу Хэнчжи больше не скрывался — он обжигал. Его пальцы скользнули от шелковистых прядей к её щеке — нежной, гладкой.
Цинь Мань дрожала под его прикосновением, ресницы трепетали, она не смела взглянуть ему в глаза. Лу Хэнчжи наклонился, закрыл глаза и уже готов был поцеловать её —
— Сестрёнка, ты готова? — раздался голос Цинь Шу у двери.
Лу Хэнчжи промолчал.
Цинь Мань вздрогнула, оттолкнула его и откатилась на инвалидной коляске назад:
— Ты… ты отдыхай.
Заметив, что капельница всё ещё висит на стойке, она крикнула:
— Ашу, подтолкни меня!
Цинь Шу вошёл и сразу почувствовал, что атмосфера в палате изменилась. Нахмурившись, он бросил на Лу Хэнчжи взгляд, полный подозрений — будто тот чудовище, посмевшее прикоснуться к его сестре, — и быстро выкатил Цинь Мань прочь.
Мужчины обменялись взглядами. В глазах Цинь Шу Лу Хэнчжи прочёл враждебность — парень, видимо, решил, что он отбивает у него сестру.
Лу Хэнчжи фыркнул. Разозлившись, что не может выплеснуть злость, он громко крикнул:
— Цзян Линькай!
Цзян Линькай распахнул занавеску, демонстрируя, что ни на йоту не шевелился:
— А?.. Командир.
Лу Хэнчжи вспомнил, как тот только что выставил его на посмешище, и с ледяной улыбкой произнёс:
— Ты, наверное, совсем разлюбил эту жизнь?
Цзян Линькай больше всего на свете боялся именно такой улыбки Лу Хэнчжи:
— Командир, не злись! Теперь у тебя семья — нельзя быть таким вспыльчивым, а то жена убежит!
— Ха, — Лу Хэнчжи не смягчился. Два полубеспомощных пациента в итоге устроили в палате детскую драку, за что получили нагоняй от старшей медсестры.
Лу Хэнчжи после операции должен был ещё несколько недель провести в больнице. За это время Лу Чжиминь с Сюй Фанлинь и Лу Цзяяном навестили его несколько раз, и его перевели в палату класса VIP.
Глядя на измождённого сына, Лу Чжиминь и злился, и тревожился:
— Вот и доделался! Из-за какой-то девчонки себя так изуродовал!
Лу Хэнчжи даже не взглянул на него:
— Мне нравится.
Лу Чжиминь собрался было отчитать его, но Лу Хэнчжи напомнил:
— Лу Чжиминь, я не забыл, как погибла мама.
При этих словах все замолкли. Смерть Ян Цин была запретной темой не только для Лу Хэнчжи, но и корнем вражды между ним и отцом.
Когда-то Ян Цин, как и Цинь Мань сейчас, оказалась в заложниках у террористов. Только тогда похитители украли секретные государственные документы, разглашение которых могло нанести ущерб безопасности и интересам страны. В той ситуации Лу Чжиминь самолично выстрелил в Ян Цин.
— Ты!.. — Лу Чжиминь занёс руку, но Лу Хэнчжи поднял на него глаза. Взгляд сына словно говорил: «Посмей ударить — и между нами всё кончено».
Лу Чжиминь не смог опустить руку. Сын слишком напоминал ему Ян Цин — такой же непреклонный, такой же прямой взгляд, какой она бросила на него перед смертью.
Он опустил руку, почувствовав, как вдруг постарел. В голове мелькнули картины прошлого:
— Приведи её как-нибудь домой на ужин. Ты уже не мальчишка — укроти свой нрав, а то напугаешь девушку.
Сюй Фанлинь, видя, что Лу Чжиминь уходит, поставила на тумбочку термос и, нервно теребя руки, робко сказала:
— Ахэн, я сварила свиные ножки — полезно для выздоровления. Пей, пока горячее.
Лу Хэнчжи взглянул на серебристый термос и вздохнул, отвернувшись:
— Оставь.
Сюй Фанлинь улыбнулась — она поняла: он принял. Если бы отказался, велел бы унести. После стольких лет их отношения, кажется, наконец, начали налаживаться.
— Хорошо, — сказала она. — Отдыхай. Загляну через несколько дней.
Лу Хэнчжи кивнул и велел ей оставить Лу Цзяяна.
Тот, глядя на брата, который притворялся, будто спит, не знал, в каком он настроении, и робко спросил:
— Брат, почему ты всё время травмируешься?
Лу Хэнчжи открыл глаза:
— Ты ничего не понимаешь. Это называется любовь — больно, но радостно.
Лу Цзяян промолчал.
Лу Хэнчжи сел на кровати:
— Слушай, спрошу кое-что. Твой одноклассник… как он?
Лу Цзяян опешил:
— Брат! Ты что, решил отказаться от меня? Нет! Я буду усердно учиться, больше не буду лазить через забор! Не бросай меня!
— … — Лу Хэнчжи оттолкнул его руку с отвращением. — О чём ты? Мне просто нужно узнать, как обстоят дела в его семье.
Лу Цзяян сразу всё понял:
— А-а! Ты хочешь узнать про семью сестры Цинь Мань! Почему сразу не сказал?
Лу Хэнчжи промолчал.
Лу Цзяян, почёсывая подбородок, начал:
— Это долгая история.
Лу Хэнчжи хлопнул его по затылку:
— Короче.
Лу Цзяян заподозрил, что его часто называют «тупицей» именно из-за брата:
— Когда Цинь Шу было восемь, в их семье случилась авария. Отец погиб, мать до сих пор в больнице. С тех пор все расходы, включая учёбу Цинь Шу, покрывала его сестра — она, ещё студентка, участвовала во всех конкурсах, брала стипендии. А когда поступила в аспирантуру, познакомилась с Цзин Кэ — он в неё влюбился и помогал деньгами. Жизнь немного наладилась.
Лу Хэнчжи, не дождавшись продолжения:
— И всё?
Лу Цзяян кивнул:
— Всё. Ты же просил короче. Да и мой одноклассник — как Будда: сидит за партой, учится, и хоть убей — ни слова не скажет. Больше я ничего не знаю.
Лу Хэнчжи:
— А откуда ты всё это узнал?
Лу Цзяян:
— А? — Он и сам не ожидал таких «связей». — На встрече выпускников в десятом классе он напился пива, я отвёз его в общагу, а он вдруг расплакался, жалуясь на тяжёлую судьбу сестры и свою несчастливую жизнь.
Лу Хэнчжи промолчал.
Не ожидал такого поворота. Похоже, у этого «младшего брата» везение на редкость.
Лу Цзяян, заметив, что брат смотрит на него так, будто он наступил в дерьмо, растерялся:
— Кстати… сестра Цинь Мань знает, что он подрабатывает?
— Да.
— Ну, тогда понятно, — Лу Цзяян серьёзно окликнул: — Брат.
Лу Хэнчжи поднял глаза:
— Что?
Лу Цзяян, подумав, выживет ли он после этих слов, отодвинул стул и приготовился к бегству:
— Э-э… та пощёчина… правда, сильная. Мой одноклассник неделю ходил с отпечатком на щеке. Может, всё-таки… посмотришь ещё?
Лу Хэнчжи схватил подушку с кровати и швырнул ему в голову:
— Какое тебе дело? Думаешь, невесту выбирают, как капусту?
Лу Цзяян выскочил за дверь, но подушка точно попала в цель. Сила была немалая.
Дверь палаты осталась открытой. Лу Цзяян на бегу столкнулся с девушкой, которая, казалось, старше его лет на пять, и, извинившись, спросил:
— Извините, вы к кому?
Хотя вопрос был глуповат — девушка просто стояла у двери, не решаясь войти.
Ли Ча пришла в себя, поправила волосы и, подняв в руках гвоздики, улыбнулась:
— Я студентка Цинь Мань. Пришла проведать сестру Мань.
Лу Цзяян вспомнил, что утром Цинь Шу упоминал — сегодня его сестра выписывается:
— Цинь Мань? Её уже нет в этой палате. Сегодня она выписывается.
Ли Ча кивнула, задумчиво:
— Понятно. Спасибо.
Лу Хэнчжи услышал разговор за дверью:
— Кто там?
Лу Цзяян поднял подушку, отряхнул и, не придав значения девушке, протянул её брату:
— Никто.
У Цинь Мань были лишь поверхностные раны, и через несколько дней она собралась выписываться. Институт прислал психолога проверить, нет ли у неё посттравматического стресса после взрыва, но Цинь Мань отказалась.
У неё действительно остались душевные шрамы, но не от этого похищения и взрыва. Про то, что случилось восемь лет назад, она пока не готова рассказывать.
Цинь Шу должен был идти на занятия, а Цзин Кэ из-за частых визитов в больницу рассорился с Тань Цзинли. Цинь Мань велела ему пойти и уладить отношения.
Поэтому только Юй Цюлань помогала ей собрать вещи. Они вошли в лифт. Там уже стояла пара — мужчина суровый, женщина мягкая и спокойная, но между ними не было теплоты, лишь вежливая отстранённость.
Юй Цюлань не обратила внимания, но, увидев мертвенно-бледное лицо Цинь Мань, недовольно фыркнула:
— Цинь Мань, ты точно хочешь выписываться сегодня?
Цинь Мань, заслонённая Юй Цюлань, не заметила пару в лифте. Её мысли были заняты другим: палата VIP стоит 1200 юаней в сутки — ещё немного, и придётся питаться одним ветром:
— Работы невпроворот. Если не начну сейчас, придётся трудиться в Новый год.
Юй Цюлань посчитала это преувеличением — ведь сейчас только ноябрь — и буркнула:
— Ну и геройствуй! Полиция была на месте — зачем лезть?
Цинь Мань лишь улыбнулась. Лифт «динькнул», и они вышли.
Сюй Фанлинь заметила, что с тех пор, как та девушка вошла в лифт, Лу Чжиминь нахмурился и всё ещё смотрел ей вслед, даже когда та скрылась из виду. Она спросила:
— Чжиминь, что случилось?
Лу Чжиминь думал о чём-то своём:
— Фанлинь, тебе не показалось, что эта девушка знакома?
http://bllate.org/book/5668/554196
Готово:
