Статьи, отобранные Тан Цзяньянь, пестрели исключительно похвалой — все они восторженно отзывались о Сяо Янь, новоиспечённой «народной дочурке».
— Народная дочурка, хи-хи-хи! — Сяо Янь была и довольна, и горда этим званием. — Мама, прочитай ещё!
Комплименты ей никогда не наскучивали.
Тан Цзяньянь с нежностью улыбнулась:
— Папа — актёр-лауреат, мама — художница, тёплый дом и очаровательный ребёнок.
— Дочь знаменитого актёра, два с половиной года от роду, сыплет мудрыми изречениями и невероятно сообразительна.
— У народной дочурки есть особый дар: каждый, кто её видит, сразу же влюбляется! Все её обожают, даже цветы расцветают при виде неё!
Один за другим потоки восхищения кружили голову Сяо Янь, и она полностью погрузилась в блаженное опьянение.
Родители рассказали ей, что четвёртый выпуск программы будут снимать в маленькой деревушке, и она радостно согласилась. Ведь теперь она — народная дочурка, публичная персона, а публичные люди всегда держат слово!
Тан Цзяньянь получила сообщение в WeChat. Она открыла его, и в глазах её запрыгали слёзы — то ли от гнева, то ли от боли.
Тань Юньчжуань быстро взял у неё телефон и пробежался взглядом по экрану. Его глаза потемнели.
— Что случилось? — встревоженно спросила Сяо Янь.
— Ничего, — успокоил он, обнимая жену и дочь. — Папа всё уладит.
— Папа самый лучший! — в её больших чёрных глазах, словно спелых виноградинках, сияло безграничное восхищение.
Папа — спецназовец, он справится со всем!
Тань Юньчжуань вышел на балкон звонить, а Сяо Янь наблюдала за ним сквозь стекло:
— Мама, папа очень строгий, наверное, ругает кого-то.
У Тан Цзяньянь сжалось сердце.
— На самом деле… даже папа не может ничего с этим поделать, — прошептала она.
Она подняла Сяо Янь на руки и необычайно нежно сказала:
— Когда ты вырастешь и у тебя будет парень, а он тебя предаст — просто развернись и уходи. Не цепляйся. Не трать чувства и молодость на того, кто этого не стоит.
— Хорошо, — серьёзно кивнула Сяо Янь.
Тан Цзяньянь горько усмехнулась:
— Вот я и говорю такие вещи малышке, которой ещё в садик не пора… Прости меня, Сяо Янь. Просто мне пришла плохая новость, и мне грустно.
— Расскажи мне, — попросила Сяо Янь, вся такая послушная и милая.
Тан Цзяньянь с грустью поцеловала дочку:
— Тан Лэйюй, дочь моего второго дяди, попала в беду… Хотя она и не слишком умна, но ведь она моя двоюродная сестра… Сяо Янь, давай навестим её?
— Хорошо, — ответила Сяо Янь, хоть и не особенно любила Тан Лэйюй. Если мама говорит «поедем», значит, надо ехать.
Тань Юньчжуань вернулся с балкона и спокойно сообщил Тан Цзяньянь:
— Фан Хаоян уже в больнице.
— А?! — Тан Цзяньянь растерялась.
— Я позвонил Фан Вэйняню, — мягко пояснил Тань Юньчжуань. — Он заставил Фан Хаояна поехать в больницу.
— Значит… — в голове у Тан Цзяньянь всё перемешалось.
— Значит, теперь за Тан Лэйюй кто-то присматривает, — ещё ласковее сказал Тань Юньчжуань. — Тебе больше не нужно за неё волноваться.
На лице Тан Цзяньянь мелькнула лёгкая улыбка:
— Не ожидала, что участие в программе вместе с Фан Вэйнянем окажется таким полезным.
Всё же Тан Лэйюй, как ни странно, — её родная двоюродная сестра. Раз она лежит в больнице, надо её проведать.
Тань Юньчжуань взял Сяо Янь на руки, и они вместе с Тан Цзяньянь отправились в городскую больницу.
Тан Лэйюй уже перевели из реанимации в обычную палату.
За дверью палаты на стуле сидела госпожа Тан и… улыбалась.
Брови Тан Цзяньянь недовольно сошлись. Как так? Её дочь только что пыталась покончить с собой, а она, мать, ещё и радуется? Что за чертовщина?
— Тётя, как там Лэйюй? — обеспокоенно спросила Тан Цзяньянь.
Госпожа Тан, увидев семью Тан Цзяньянь, вытянула губы ещё длиннее конской морды:
— Наконец-то удосужилась навестить сестрёнку! Если бы Лэйюй не наделала глупостей, ты бы, наверное, и вовсе забыла, что у тебя есть родственники! Какие у тебя замашки!
Она презрительно фыркнула, но в то же время явно торжествовала:
— Но теперь Лэйюй в тебе не нуждается — приехал второй молодой господин и всё время рядом с ней.
— Второй молодой господин, знаешь такого? Это младший сын семьи Фан, её парень.
Упомянув Фан Хаояна, госпожа Тан задрала нос и принялась важничать, явно демонстрируя своё ничтожество.
— Ладно, можете уходить. Вы нам больше не нужны, — грубо отрезала она.
Тан Цзяньянь задрожала от возмущения. Тань Юньчжуань одной рукой прижал к себе жену, другой крепко держал Сяо Янь:
— Госпожа Тан, если вы готовы поклясться, что никогда больше не свяжетесь с Цзяньянь и не будете просить у неё помощи, мы немедленно уйдём.
— Конечно могу! — после короткого колебания выпятила грудь госпожа Тан. — Клянусь!
— Отлично, — холодно произнёс Тань Юньчжуань. — Сейчас же удалите все контакты Цзяньянь из телефона и объявите об этом в семейном чате. Поклянитесь именем вашего мужа и ваших детей, что никогда больше не будете беспокоить её.
— Ты… это уже перебор! — взвилась госпожа Тан. — Я же сказала, что могу! Разве мало слов взрослого человека?
— Нет, мало, — не сдавался Тань Юньчжуань. — Вы, когда Лэйюй в беде — сразу к Цзяньянь за помощью. А как только за ней присматривать стало некому — снова прогоняете Цзяньянь. Не выйдет у вас так поступать.
Госпожа Тан в ярости вскричала:
— Убирайтесь немедленно, или я позову второго молодого господина, чтобы он вас выгнал!
Дверь палаты открылась.
Фан Вэйнянь, с лёгкой насмешкой на лице, прислонился к косяку.
— Большой Дом, и ты здесь! — обрадовалась Сяо Янь, увидев знакомое лицо. — А Сяофаня с тобой?
Фан Вэйнянь чуть не закатился со смеху, но лишь слегка дернул уголками губ:
— Нет. Ининь дома.
Госпожа Тан тут же одёрнула девочку:
— Ты совсем без воспитания! Не умеешь говорить — молчи! Как можно называть людей «Большой Дом» и «Сяофаня»? Это же невежливо!
Сяо Янь показала язык:
— Меее… Я буду звать их так, как хочу! А когда встречу папу Большого Дома, назову его Старым Домом!
— Такое дитя! Совсем без манер! — всплеснула руками госпожа Тан. — Да вы хоть понимаете, кто такие эти люди из семьи Фан?!
Фан Вэйнянь прикрыл лицо ладонями, пряча улыбку. «Старый Дом»… Интересно, какое выражение будет у старика, когда малышка его так назовёт? Ха-ха-ха!
— Чего шумите? — раздался спокойный голос.
Госпожа Тан, услышав его, тут же обернулась:
— Второй молодой господин! Ничего особенного, просто ребёнок несмышлёный…
— Сама ты несмышлёная! — пискнула Сяо Янь.
Взгляд Фан Хаояна невольно упал на неё. Молочно-белая кожа, чёрные сияющие глаза — настоящая красавица!
— Привет, Сяо Янь, — доброжелательно поздоровался он.
Сяо Янь продолжала пристально разглядывать его. Этот человек плохой. Хочет подраться с папой и положить его на лопатки!
Фан Хаоян, чувствуя её пристальный взгляд, слегка смутился и с усмешкой произнёс:
— Видимо, у нас с тобой особая связь, Сяо Янь. Мы же только сейчас познакомились, а ты уже так заинтересовалась мной.
Он и не подозревал, что для Сяо Янь он — живой экран, на котором постоянно крутятся картинки его истинных мыслей.
Госпожа Тан заторопилась извиняться:
— Простите, второй молодой господин! Ребёнок ещё мал, не знает, как себя вести…
— Ничего подобного, — мягко возразил Фан Хаоян. — Сяо Янь очень мила. Всё, что она делает или говорит, невероятно очаровательно.
Госпожа Тан растерялась:
— …
Кто-нибудь, объясните, что происходит? Почему второй молодой господин так тепло относится к этой испорченной девчонке Тань Сяоянь?
— Брат, сноха, Сяо Янь, — обратился Фан Хаоян, весь светясь от радости, — очень приятно вас видеть. Сноха, Сяо Янь, можно мне поговорить с братом наедине?
Тан Цзяньянь недоумевала:
— Ну… конечно.
Почему парень Лэйюй хочет поговорить именно с папой Сяо Янь? Очень странно.
Госпожа Тан аж захлопала в ладоши от восторга:
— Конечно, конечно! Пожалуйста!
Она уже ликовала. Ведь второй молодой господин прямо назвал их «братом» и «снохой» — это же явный намёк на скорую свадьбу!
Сяо Янь долго шептала папе на ушко. Фан Хаоян терпеливо ждал.
В конце концов Сяо Янь всё же не захотела оставлять папу одного с этим «плохим человеком» и велела ему взять её с собой.
В углу коридора Тань Юньчжуань держал Сяо Янь на руках, а напротив них стоял Фан Хаоян.
— Брат, возвращайся домой, — начал Фан Хаоян, сохраняя учтивую улыбку и излучая уверенность с головы до ног. — Отец считает, что ты лучше подходишь на роль наследника семьи Фан. Мне это не по душе. Давай устроим соревнование.
Фан Хаоян действительно был вне себя от обиды.
Его всю жизнь готовили быть наследником семьи Фан. Он всегда был образцовым сыном — единственное, в чём его упрекали, была несколько беспорядочная личная жизнь.
Однажды отец, Фан Босянь, строго отчитал его за это, но сам Фан Хаоян не считал это чем-то серьёзным. Ведь все мужчины грешат подобным — даже герои не устояли бы перед красотой.
Лишь два года назад он узнал о существовании Тань Юньчжуаня. Тогда он не придал этому значения — тот служил в армии, потом стал актёром, совершенно чуждый миру семьи Фан.
Но несколько месяцев назад отец начал намекать, что Тань Юньчжуань лучше подходит на роль наследника. Это вызвало у Фан Хаояна глубокое раздражение и обиду.
— Пусть он вернётся в семью Фан, — заявил он отцу. — Я с ним сразюсь.
Фан Босянь лишь улыбнулся:
— Если сумеешь вернуть его сам — это будет твоей заслугой.
Фан Хаоян остался в недоумении: «Значит, ты даже не можешь лично позвать его домой, но уже решил, что он — лучший наследник? Не стыдно ли тебе?»
Он решил действовать немедленно: вернуть Тань Юньчжуаня в семью и начать соревнование, чтобы доказать отцу, что именно он, Фан Хаоян, достоин быть главой клана.
Для знакомства он тщательно спланировал встречу на благотворительном вечере, но план провалился — Тан Цзяньянь и Тань Юньчжуань так и не пришли, а Тан Лэйюй всё испортила.
Теперь же, когда Тан Лэйюй попыталась покончить с собой, Фан Вэйнянь притащил его в больницу. Сначала он был недоволен: «Если пара не сошлась — расстаньтесь мирно. Зачем устраивать истерики и пытаться умереть?» Но потом подумал: «Тан Цзяньянь и Тань Юньчжуань наверняка приедут проведать Лэйюй. Отличный шанс!»
Он больше не хотел ждать. Нужно было немедленно встретиться с Тань Юньчжуанем и начать соревнование.
— Давай каждый возьмём по дочерней компании, — воодушевлённо предложил Фан Хаоян. — Через год сравним прибыль. Кто больше заработает — тот и прав.
С детства он участвовал в управлении бизнесом и был уверен: его компания легко затмит компанию Тань Юньчжуаня.
— Зачем мне возвращаться в семью Фан? — холодно и с презрением спросил Тань Юньчжуань.
— Потому что у нас один отец… — начал убеждать Фан Хаоян.
— Мой отец умер ещё до моего рождения, — резко оборвал его Тань Юньчжуань.
Фан Хаоян опешил. Как так? Он не только отказывается возвращаться, но и заявляет, что отец мёртв?
— Брат, не надо так говорить об отце! Он здоров и полон сил… — старался сохранять спокойствие Фан Хаоян.
— Мой отец умер, — бесстрастно повторил Тань Юньчжуань.
Фан Хаоян вспыхнул от ярости. Это уже слишком! Даже если не хочешь признавать отца, зачем желать ему смерти?
— Ты боишься меня! Не осмеливаешься со мной соревноваться! — резко бросил он. — Если не хочешь возвращаться — так и скажи прямо, зачем проклинать отца?
— Даже если отец и виноват перед тобой, нельзя так поступать. Родители всегда правы.
Он говорил с пафосом, будто защищал священную истину.
Сяо Янь долго пристально смотрела на Фан Хаояна, а потом расслабилась. Этот «плохой человек» всего лишь хочет соревноваться с папой. Больше никаких злых намерений нет. Хотя… соревноваться с папой? Да он совсем не в себе! Папа же спецназовец — одним ударом положит его на лопатки!
Фан Хаоян думал только о семье Фан, но Тань Юньчжуаню эта семья была совершенно безразлична:
— Всё, что связано с семьёй Фан и её компаниями, меня не касается. Между нами есть лишь один вопрос, который нужно прояснить.
— Какой? — невольно спросил Фан Хаоян.
http://bllate.org/book/5642/552254
Готово:
