Цзян Хуайань не обратил на него внимания. Цзян Чэн заранее приготовился к такому повороту — он слишком хорошо знал, насколько похожи они с сыном. Глубоко вдохнув, он произнёс:
— Я уже поговорил и с нынешними, и с прежними… Беседовал лично и с Сун Чжэ, и с У И. Хуайань, прости… Все эти годы я был перед тобой виноват.
Раз начав говорить, Цзян Чэну стало легче. Он продолжил:
— Когда твоя мама только ушла из жизни, для меня настали самые тяжёлые времена. Я был раздражителен, а ты — вспыльчив. Каждый вечер, вернувшись с деловых встреч, я слышал от тебя лишь упрёки и ссоры. Мне было невмоготу, и я начал тебя отстранять.
— Это разве просто «отстранять»? — с горькой иронией перебил Цзян Хуайань. — Нужно ли напоминать тебе, насколько глубоко ты меня игнорировал?
— Да, — кивнул Цзян Чэн. — Я действительно поступил неправильно. Тогда я искренне верил, что Сюй Цинцин будет заботиться о тебе как следует, поэтому и оставил тебя с ней. Я даже представить себе не мог, что она окажется такой…
Голос его дрогнул. Цзян Хуайань молча отвернулся к окну. Цзян Чэн смотрел на его профиль и тихо добавил:
— Я понимаю, что ты не простишь меня сразу.
— Дело не в прощении, — спокойно ответил Цзян Хуайань. — Некоторые раны, раз появившись, больше не заживают. Я хочу простить тебя… но мне больно.
Он поднял глаза на отца:
— Тебе не нужно ничего делать, Цзян Чэн.
Его голос был ровным, без малейших эмоций:
— Впрочем, теперь мне это уже безразлично.
Он нашёл новую опору и любовь — и больше не собирался цепляться за те жалкие, униженные надежды прошлого.
Цзян Чэн промолчал. Он давно готовился к такому исходу. Эти дни Цзян Хуайань не брал трубку и не отвечал на сообщения, да и его прежнее поведение ясно давало понять: сын окончательно решил порвать с ним.
И всё же внутри у Цзяна Чэна воцарилось странное спокойствие. Если бы Хуайань молча вернулся домой, как ни в чём не бывало, тогда бы он действительно удивился.
Разговор зашёл так далеко, что Цзян Лань больше не пыталась убеждать. Все трое вернулись домой, и вскоре за ними привели Цзяна Хуайнаня.
Цзян Хуайань сел на край дивана, достал словарик, надел наушники и начал зубрить слова. Цзян Чэн взглянул на него, но тот даже не шелохнулся.
Цзян Хуайнань ворвался в комнату в ярости:
— Я же на занятиях! Зачем меня сюда вызвали?!
Увидев брата, уткнувшегося в словарик на диване, он на миг замер и почувствовал лёгкое беспокойство.
Сюй Цинцин только что спала. Услышав шум, она поспешила одеться и спуститься вниз:
— Что случилось? Хуайнань же на учёбе!
— Сам скажи, — холодно посмотрел Цзян Чэн на сына, — зачем ты нанял Ван Юя, чтобы оклеветать своего брата?
Цзян Хуайань поднял глаза на отца и брата — в его взгляде мелькнуло удивление.
Это удивление больно ранило Цзяна Чэна. Он повысил голос, обращаясь к оцепеневшему Хуайнаню:
— Чего стоишь?! На колени!
Хуайнань быстро сообразил. Он привык видеть, как бьют Хуайаня, и тут же опустился на колени.
Сюй Цинцин бросилась к нему в панике:
— Лао Цзян, что ты делаешь?! Какие форумы, какой Ван Юй? Кто тебе наговорил этих глупостей про Хуайнаня?!
— Хватит! — раздражённо оборвал её Цзян Чэн. — Когда он списывал на экзамене, ты тоже винила учителей и всех вокруг в заговоре против него. А теперь он монтирует видео с братом и выкладывает в сеть, чтобы опорочить его репутацию — и опять ты кричишь, что его оклеветали! Разве ты не знаешь, какой твой сын?!
Лицо Сюй Цинцин исказилось от ярости:
— А какой он? Неужели не твой сын?!
— Да, мой! Но я не учил его врать, клеветать и враждовать в семье!
Цзян Чэн вскочил, будто пытаясь выплеснуть весь накопившийся гнев на Сюй Цинцин.
— Сюй Цинцин, разве я плохо к тебе относился? Я просил тебя заботиться о Хуайане как о родном! А ты?! Как ты с ним обращалась все эти годы — тебе не стыдно?!
— А что я ему сделала? — закричала Сюй Цинцин. — Голодом морила? Избивала?! Цзян Чэн, подумай хорошенько: это ты его бил, это ты его ругал! И теперь винишь меня в том, что плохо к нему относилась? На каком основании?!
Цзян Чэн словно окаменел. Он перевёл взгляд на Цзяна Хуайаня. Тот, надев наушники, усердно листал словарик, будто ничего не слышал.
Слова Сюй Цинцин оказались слишком резкими. Цзян Чэн не мог подобрать ответа. Увидев его замешательство, Сюй Цинцин ещё больше разошлась:
— Цзян Хуайань — твой сын! Ты сам не заботился о нём, а теперь винишь меня? В чём логика? Я кормила его, поила, помогала в трудностях — этого достаточно. Больше я не обязана и не хочу. Ты, как отец, не позаботился о нём сам, а теперь сваливаешь вину на меня?
— Но ты не должна была меня обманывать, — тихо возразил Цзян Чэн. — Раньше, когда Хуайань дрался, разве тебе не было ясно, из-за чего это происходило?
— А я что говорила? — нетерпеливо перебила Сюй Цинцин. — Я лишь намекала, а ты сразу кричал: «Это точно Хуайань виноват!» — и начинал его наказывать. Разве я что-то выдумывала?
В её словах была доля правды, но Цзяну Чэну всё равно было не по себе. Казалось, где-то здесь кроется ошибка.
Цзян Хуайань, заметив, что спор ушёл в сторону, поднял глаза и спокойно спросил Хуайнаня:
— Зачем ты так со мной поступил?
Все повернулись к нему.
Хуайнань посмотрел на словарик в руках брата и честно ответил:
— Я тебе завидую. Ты мне противен. Хотел, чтобы ты опозорился. И что?
— И всё это из-за одного видео? — Цзян Хуайань рассмеялся от злости. — Ты совсем больной?
— Ну и что? — Хуайнань задрал подбородок. — Мне нравится, когда ты злишься. Что не так?
Цзян Хуайань промолчал, глядя на брата. В нём что-то показалось знакомым.
Точно так же он сам в прошлом пытался вывести из себя Цзяна Чэна — как еж, поднявший все иглы против мира.
Он молча смотрел на Хуайнаня. Цзян Чэн, выслушав сына, в ярости пнул его:
— Какого чёрта я родил такого ублюдка!
Хуайнань упал на пол. Сюй Цинцин закричала и бросилась его защищать:
— Ты что творишь?! Хочешь убить его?!
— Сегодня я и правда прикончу этого выродка!
Цзян Чэн был вне себя. Но Хуайнань, услышав это, вдруг рассмеялся, резко отстранил мать и вскочил на ноги:
— Давай! Убей меня прямо сейчас!
Он уставился на отца, в глазах пылал огонь:
— Тебе и так не нужен я, раз есть старший брат! Что значит для тебя такой незаконнорождённый ублюдок, как я?! Бей! — Он наклонился вперёд, почти касаясь лбом отцовской ладони, и резко выкрикнул: — Давай! Бей сколько влезет! Если я хоть раз отвечу — я твой внук!
Цзян Чэн занёс руку для удара, но Цзян Хуайань вдруг встал и схватил его за запястье.
Боль не пришла. Хуайнань удивлённо поднял голову и увидел, как брат держит отца, спокойно глядя вперёд:
— Не все проблемы решаются насилием.
Цзян Чэн дрожал. Он не мог поверить своим ушам. Цзян Хуайань продолжил, не глядя на него:
— Он просто хочет, чтобы ты обратил на него внимание. В нём нет злого умысла. Могу ненавидеть его, бить, ругать — но тебе этого делать нельзя. Всё, что он делает, — ради тебя, отец. Ему хочется, чтобы ты похвалил его хоть раз.
Цзян Чэн молчал. В горле стоял ком. Хуайань говорил о Хуайнане, но Цзян Чэн прекрасно понимал: он описывал собственное прошлое. Только поэтому Хуайань так точно уловил суть.
Хуайнань, услышав эти слова, отвернулся, сдерживая слёзы. Цзян Хуайань, убедившись, что отец больше не станет бить, опустил руку и спокойно произнёс:
— Не ищите оправданий в других. Когда возникают проблемы, подумайте прежде всего о собственной ответственности. Если оба сына выросли такими, виновата ли только Сюй Цинцин?
С этими словами он направился к выходу. Цзян Чэн смотрел на стройную спину сына и вдруг осознал: Хуайань уже давно вырос.
Казалось, будто он всё ещё тот малыш, которого он носил на плечах, но на самом деле превратился в могучего орла.
Цзян Чэн опустился на диван. Хуайнань стоял на коленях, вытирая слёзы. Сюй Цинцин, растроганная, обнимала сына и успокаивала его. Цзян Лань наблюдала за этим и сказала брату:
— У Хуайнаня есть мать, которая его утешает и защищает. А у Хуайаня всё это время никого не было. Подумай сам, как ему было тяжело.
Цзян Чэн молчал. Цзян Лань решила, что он всё ещё упрямится, и, вздохнув, собралась уходить. Вдруг он спросил:
— Скажи… он никогда меня не простит?
Цзян Лань долго молчала, потом тихо ответила:
— Вспомни, как умерла его мать. Смог бы ты простить отца на месте Хуайаня?
Лицо Цзяна Чэна побелело.
— Я не думал… — прошептал он, дрожащими губами. — Я не думал…
— Раз уж сделал, — опустила глаза Цзян Лань, — теперь не важно, думал ты или нет. Просто постарайся быть к нему добрее.
Она вздохнула и ушла. Цзян Чэн остался сидеть на диване. Плач Хуайнаня постепенно стих. Цзян Чэн поднял глаза на Сюй Цинцин. Годы оставили следы на её лице — она уже не та робкая девушка, в которую он когда-то влюбился. Он долго и молча смотрел на неё.
Сюй Цинцин почувствовала его взгляд и обернулась:
— Лао Цзян?
— Уезжай домой, — неожиданно сказал он.
Сюй Цинцин замерла. Цзян Чэн вцепился пальцами в волосы, не глядя на неё:
— Твои родители ведь нездоровы? Поезжай к ним на несколько лет. Хуайнаня я возьму на себя.
— Лао Цзян… — голос Сюй Цинцин дрожал. — Ты меня выгоняешь?
— Нет, — Цзян Чэн постепенно успокоился. — Просто ты не умеешь воспитывать детей. Я не позволю Хуайнаню расти таким же, как сейчас.
— Цзян Чэн! — повысила она голос. — Хуайнань мой сын!
— Если очень хочешь забрать его — забирай, — поднял он глаза. — Но тогда мы разводимся. Ты уходишь с Хуайнанем, а я остаюсь с Хуайанем. И знай: Хуайнань лишается права на наследство семьи Цзян. Он будет только твоим сыном.
Сюй Цинцин онемела.
Большая часть имущества семьи Цзян формально принадлежала Цзяну Чуньшую, а Цзян Чэн лишь управлял им. Значит, при разводе она получит лишь половину активов, находящихся на его имя, но Хуайнань навсегда потеряет право на наследство.
Никто не стал бы на такое соглашаться. Сюй Цинцин смягчилась, с красными глазами прошептала:
— Лао Цзян, я же его мать… Как он без меня?
— А Хуайань?! — крикнул Цзян Чэн, будто ножом полоснули по сердцу. — Я просил тебя заботиться о нём! Говорил, что ему тяжело после смерти матери, просил относиться к нему как к родному! Как ты обещала тогда?! А в итоге?! Сюй Цинцин, сколько раз ты лицемерила? Ты уже испортила одного моего сына! Хуайнаню нельзя расти под твоим влиянием! — Он холодно добавил: — Я не разведусь с тобой только потому, что надеюсь: вдруг одумаешься. Но до окончания учёбы Хуайнаня ты к нему не приближайся.
— Пап… — Хуайнань испугался. — А мама…
— Молчи, — остановил его Цзян Чэн и повернулся к сыну с ледяным взглядом. — Раньше я был неправ — плохо тебя воспитывал. Но теперь всё изменится. Сяо Чжан, — окликнул он помощника и посмотрел на Сюй Цинцин, — ты сама уедешь или мне тебя проводить? Или, может, всё-таки хочешь развестись и остаться?
Сюй Цинцин поняла: Цзян Чэн не шутит. Она всегда знала — раз он что-то решил, назад не вернётся.
Как когда-то решил быть с ней и развелся с матерью Хуайаня, хотя формально их брак держался только ради сына. Она думала, что дождётся, пока Хуайань вырастет… Но та умерла ещё в начальной школе Хуайаня, уйдя так резко и окончательно.
Она долго смотрела на Цзяна Чэна, потом встала и улыбнулась.
Достав салфетку, она вытерла слёзы и вернула себе прежнее спокойное достоинство.
http://bllate.org/book/5631/551247
Готово:
