Но стоило появиться Цинь Чжэню — и всё изменилось. Сам Цинь Чжэнь в своё время занял третье место на провинциальных вступительных экзаменах. Пусть он и не стал первым или вторым, его результаты всё равно оставались недосягаемыми для кого-то вроде Цзоу Инъин.
Чэн Мэньюэ прекрасно знала, что нравится Цинь Чжэню. Учитывая его чрезвычайную гордость, он, конечно, не скажет Цзоу Инъин ничего обидного вслух, но его внутреннее мнение о ней неизбежно упадёт — и не на одну ступень.
Цинь Чжэнь на мгновение замер. Он действительно ничего не произнёс, но взгляд, которым он посмотрел на Цзоу Инъин, сразу стал проницательным и понимающим:
— Ничего страшного. Инъин сможет поступить как художественная студентка. В художественные вузы требования к академическим результатам не такие высокие.
У Цзоу Инъин чуть кровь изо рта не хлынула от злости. Её оценки, конечно, не были выдающимися, но до такой степени они ещё не деградировали, чтобы ей обязательно становиться художественной студенткой!
Однако в сложившейся ситуации она не могла найти подходящих слов для объяснений. Она ясно видела: Цинь Чжэнь уже сделал вывод и больше не станет слушать её оправданий.
Чем больше она будет говорить, тем ниже будет её рейтинг в глазах Цинь Чжэня.
Стиснув зубы, Цзоу Инъин поняла: хотя она и знает, что это ловушка, подстроенная Чэн Мэньюэ, всё равно придётся проглотить обиду.
— Я слышала, у Третьего брата Циня отличные оценки. Не мог бы ты, пожалуйста, помочь мне немного подтянуть учёбу?
Не желая признавать поражение перед Чэн Мэньюэ, Цзоу Инъин решила использовать эту тему в свою пользу.
— Инъин хочет заниматься? Обращайся ко мне! Мои оценки вполне приличные, я легко справлюсь с твоими заданиями, — немедленно вмешалась Чэн Мэньюэ. Она ни за что не собиралась позволять Цзоу Инъин приблизиться к Цинь Чжэню. Увидев, как нагло та пытается заигрывать с ним, Чэн Мэньюэ просто кипела от злости.
— Сестра Чэн так занята, ведь тебе ещё нужно помогать Яо-Яо с учёбой, — мягко улыбнулась Цзоу Инъин, взяла Цинь Чжэня за руку и с мольбой посмотрела на него. — Третий брат Цинь, ну пожалуйста!
— Конечно! Пустяки, — ответил Цинь Чжэнь, чья защитная реакция мгновенно сработала при таком обращении. Он без колебаний согласился на просьбу Цзоу Инъин.
Чэн Мэньюэ хотела было возразить, но упустила момент. Она могла лишь смотреть, как Цзоу Инъин прямо у неё под носом успешно «заполучила» Цинь Чжэня, и от злости чуть не потеряла самообладание.
В то же время все присутствующие, ещё недавно чувствовавшие неловкость, теперь с наслаждением наблюдали за разворачивающейся драмой, переводя взгляды между Цинь Чжэнем и двумя «настоящей» и «ложной» наследницами семьи Чэн. Как интересно! Просто восхитительное зрелище!
Цзоу Инъин хочет войти в шоу-бизнес? Чэн Цзинъяо удивилась, в её глазах мелькнуло недоумение.
Она не знала, что у Цзоу Инъин есть такие планы. В прошлой жизни та никогда не проявляла подобных намерений и не упоминала о них. Значит ли это, что сейчас Цзоу Инъин решила выбрать совсем другой путь?
— Прежде чем принимать решение о входе в индустрию развлечений, стоит спросить мнения дедушки, — сказала Чэн Цзинъяо вслух. Она не хотела, чтобы это вызвало недовольство дедушки Чэна.
— Яо-Яо права. Если Инъин действительно хочет стать артисткой, ей следует сначала получить одобрение дедушки, — подхватила Чэн Мэньюэ, получив поддержку от Чэн Цзинъяо, и тут же посмотрела на Цинь Чжэня. — Третий брат Цинь, наверное, тоже не хочет случайно навлечь неприятности?
Когда Чэн Цзинъяо впервые заговорила, Цинь Чжэню было неприятно. Но после напоминания Чэн Мэньюэ он осознал серьёзность положения.
Да, он почти забыл о дедушке Чэне — человеке крайне консервативных взглядов. Устроить Цзоу Инъин карьеру в шоу-бизнесе для него — раз плюнуть, но если старый господин Чэн начнёт расследование, ему самому несдобровать. А там, глядишь, и его собственного деда потревожат.
А Цинь Чжэнь пока ещё не испытывал к Цзоу Инъин таких чувств, чтобы ради неё взять на себя весь этот риск. Услышав, что может последовать гнев дедушки Чэна, он тут же начал отступать.
Цзоу Инъин сразу почувствовала перемену в его настроении. Её улыбка поблекла, и полные обиды глаза обратились к Чэн Цзинъяо:
— Яо-Яо, ты же можешь просто сказать дедушке! Он так тебя любит, что точно согласится, если попросишь ты.
— Почему я должна просить дедушку об этом? — Чэн Цзинъяо посчитала слова Цзоу Инъин наивными и даже смешными и сразу же дала отпор.
Хо Шэнь, стоявший рядом, едва заметно усмехнулся. Ему очень понравилась такая реакция Чэн Цзинъяо. Если раньше она была жалкой жертвой, которую постоянно унижали, то теперь стала куда решительнее и привлекательнее.
Цзоу Инъин не ожидала такого прямого отказа. Она растерялась и машинально ответила:
— Но ведь ты моя сестра!
— Даже если Яо-Яо и твоя сестра, это не значит, что ты можешь сваливать на неё все свои проблемы! — не уступила Чэн Мэньюэ, решительно встав на защиту Чэн Цзинъяо. Она ведь обещала дедушке заботиться о ней и не допустит, чтобы при всех Цзоу Инъин так открыто её притесняла.
Цзоу Инъин чувствовала себя глубоко обиженной. Она ясно понимала: никто из присутствующих не собирался ей помогать. Даже Цинь Чжэнь начал отступать.
И в самом деле, Цинь Чжэнь не мог иначе. Хотя он и не был близок с кузиной Чэн Цзинъяо, это не значило, что он позволит кому-то прямо при нём её унижать. Тем более — помогать в этом!
Если бы он сегодня осмелился поддержать Цзоу Инъин против Чэн Цзинъяо, первым, кто бы его наказал, стал бы его собственный дед!
При мысли о строгости деда Цинь Чжэнь молча сжал губы и предпочёл сохранить молчание.
Цзоу Инъин долго ждала, но никто не выступил в её защиту. Сжав зубы, она покраснела от обиды и со слезами на глазах сказала:
— Сестра Чэн, что ты имеешь в виду? Разве между родными сёстрами нужно так церемониться? До моего возвращения домой ты и Яо-Яо были как одна душа. Почему теперь со мной всё должно быть так официально?
Цзоу Инъин отлично помнила, как Чэн Мэньюэ раньше издевалась над Чэн Цзинъяо. Она не верила, что у Чэн Цзинъяо нет к этому никаких обид.
Надо признать, этот ход оказался весьма эффективным. Не только сёстры, но и другие гости вспомнили прежние времена.
Все знали: в их кругу старшая дочь семьи Чэн всегда считалась намного талантливее Чэн Цзинъяо. Даже посторонние редко замечали Чэн Цзинъяо, а уж когда видели, как Чэн Мэньюэ её унижает, предпочитали делать вид, что ничего не замечают.
Если бы Чэн Мэньюэ осталась настоящей наследницей, никто бы и слова не сказал. Но теперь, когда выяснилось, что она — приёмная, а настоящей наследницей оказалась Цзоу Инъин, неужели та имеет право занять место Чэн Мэньюэ и так же обращаться с Чэн Цзинъяо?
Мысли у всех пошли в этом направлении.
Хотя мнение окружающих и не имело решающего значения, Чэн Мэньюэ первой обеспокоенно посмотрела на Чэн Цзинъяо, боясь, что та попалась на уловку Цзоу Инъин, и бросила ей извиняющийся взгляд.
Сама же Чэн Цзинъяо не испытывала особых эмоций. Вся боль и обида остались в прошлой жизни. Сейчас для неё эти воспоминания уже не имели власти — она не собиралась снова попадаться на крючок Цзоу Инъин.
— То, насколько мы близки, не даёт тебе права использовать меня как щит. Я не стану просить дедушку за тебя. Если ты действительно хочешь войти в шоу-бизнес, добивайся разрешения сама, — спокойно и чётко вернула разговор в нужное русло Чэн Цзинъяо, глядя на Цзоу Инъин совершенно невозмутимо, без малейшего следа гнева или боли.
Цзоу Инъин нахмурилась. На этот раз она по-настоящему посмотрела на Чэн Цзинъяо другими глазами. После всего сказанного та всё ещё остаётся такой спокойной?
Что-то здесь не так. Либо она прочитала не ту книгу, либо логика событий полностью нарушилась!
— Я сама поговорю с дедушкой, — сказала Цзоу Инъин, решив сначала заявить о своих намерениях, чтобы Чэн Мэньюэ и Чэн Цзинъяо не могли дальше её упрекать.
— Тогда, Третий кузен, не надо ничего устраивать, — сказала Чэн Цзинъяо, услышав ответ Цзоу Инъин, и повернулась к Цинь Чжэню.
Цинь Чжэнь думал, что уже избежал неприятностей, но оказалось, что Чэн Цзинъяо всё равно его «вычислила». Смущённый и неловкий, он молча кивнул и пробормотал:
— Хм.
Чэн Цзинъяо прекрасно понимала, что Цинь Чжэнь сейчас недоволен. Но ей было совершенно всё равно — она не собиралась обращать на это внимание.
Цинь Чжэнь наконец осознал, насколько абсурдной была его идея использовать Чэн Цзинъяо, чтобы сгладить ситуацию. С какого момента эта девочка перестала быть той беззащитной жертвой, которой её все считали? Теперь она стала холодной, расчётливой и крайне агрессивной.
Неужели всё это из-за Хо Шэня?
Подумав об этом, Цинь Чжэнь перевёл взгляд на Хо Шэня.
Тот встретил его пристальный взгляд с невинной улыбкой.
Цинь Чжэнь, конечно, не поверил в его ангельскую внешность. Они знакомы не первый день, и он знал: Хо Шэнь — вовсе не святой. Чем невиннее тот выглядел, тем больше за этим скрывалось коварства!
Однако, поскольку Хо Шэнь явно не собирался втягивать в это Цинь Чжэня, тот решил не лезть в чужие дела. Их отношения всегда были «вода — водой, масло — маслом», и так пусть и остаётся.
Цинь Чжэнь равнодушно отвёл глаза, но Хо Шэнь продолжал смотреть на него с многозначительной усмешкой. Раньше он думал, что Чэн Цзинъяо сама по себе слаба и ничтожна. Но чем больше он общался с окружающими её людьми, тем яснее понимал истинную причину.
Прежняя Чэн Цзинъяо стала жалкой не из-за собственного характера, а из-за того, как с ней обращались «родные»: пренебрежение и холодность дяди и тёти, издевательства Чэн Мэньюэ, равнодушие семьи Цинь — всё это превратило её в безвольную тряпку.
Хо Шэнь презрительно фыркнул. Если бы кто-то в семье Хо осмелился так с ним поступить, он бы давно заставил этого человека рыдать и молить о пощаде. Кто бы тогда осмелился хвастаться своей красотой и благородством?
— Хочешь ещё здесь оставаться? Пойдём, найдём что-нибудь вкусненькое, — сказал Хо Шэнь Чэн Цзинъяо, устав смотреть на раздражающую рожу Цинь Чжэня.
— Хорошо, — без колебаний ответила Чэн Цзинъяо и встала, готовясь уйти вместе с Хо Шэнем, не дожидаясь окончания вечера.
Лицо Цинь Чжэня мгновенно исказилось. Ведь это был его день рождения! Как они могут так просто уйти? Что с его репутацией? Неужели они специально пришли сорвать праздник?
— Дорогая, будь осторожна по дороге домой и не засиживайся допоздна, — с заботой сказала Чэн Мэньюэ. Она, конечно, не собиралась уходить раньше времени со дня рождения Цинь Чжэня, но и не мешала Чэн Цзинъяо уйти.
— Может, Яо-Яо тоже позвонит дедушке и предупредит? — не упустила возможности подколоть Чэн Цзинъяо Цзоу Инъин. Она ведь специально использовала свой прежний позор, чтобы уязвить ту: разве можно так просто уйти с праздника в доме Цинь, не уведомив старших?
— Это не твоё дело, дорогая Цзоу. Старый господин Чэн уже в курсе, — спокойно ответил за Чэн Цзинъяо Хо Шэнь, язвительно отрезав Цзоу Инъин и заставив её покраснеть от злости.
Цзоу Инъин была не дурой — она сразу поняла, что Хо Шэнь целенаправленно её атакует. Но она никак не могла понять почему!
Чэн Мэньюэ тоже что-то сказала, но Хо Шэнь не стал её критиковать. Почему он цепляется именно к ней? Разве он слеп? Неужели не видит, как много лет Чэн Мэньюэ притесняла Чэн Цзинъяо? Если Хо Шэнь действительно хочет защитить Чэн Цзинъяо, разве не должен он сначала разобраться с Чэн Мэньюэ?
Но как бы ни злилась Цзоу Инъин, Хо Шэнь и Чэн Цзинъяо, даже не обернувшись, ушли прочь, оставив за спиной шум и суету праздника.
Цинь Чжэнь долго с негодованием смотрел им вслед, прежде чем холодно отвёл взгляд. Чэн Цзинъяо действительно набралась наглости — осмелилась унизить его перед посторонним! Ладно, он запомнил.
http://bllate.org/book/5627/550902
Готово:
