Наньгун Хунчжоу, глядя на взволнованное личико Фу Туань, вдруг спросил:
— Почему Фынцзюнь так привязалась ко мне? Если не ошибаюсь, вы проявили ко мне эту нежность ещё при первой встрече.
Она была слишком наивной.
Никто в этом мире не бывает добр к другому без причины, и Наньгун Хунчжоу — не исключение. Его первоначальные чувства к Фу Туань были лишь расчётом.
— Потому что дядюшка похож на папу!
Наньгун Хунчжоу не расслышал — или не поверил своим ушам — и, наклонившись, переспросил:
— Что?
— Потому что Фу Туань слышала о дядюшке! Говорят, он замечательный человек, храбрый воин, защищающий границы! И ещё он очень похож на папу.
Юэ Чжун что-то шепнул Наньгуну Хунчжоу на ухо.
Тогда всё встало на свои места. Во дворце почти не было мужчин — одни евнухи. Единственным мужчиной, которого видела маленькая Фу Туань в глубинах императорского гарема, был сам император.
Вот почему она сказала, что он похож на императора: имелась в виду мужественность.
Наньгун Хунчжоу даже не ожидал, что Фу Туань из заброшенного крыла слышала о нём. Услышав эти слова, он не мог остаться равнодушным.
Про себя он подумал: «Раз ты считаешь меня отцом, а у меня нет дочери, стану твоим папой».
С этими мыслями он не удержался и потрепал пушистую головку Фу Туань.
— Недавно Фу Туань видела папу! — радостно заговорила девочка. — Он сидел на высоком кресле, его несли. Не знаю почему, но когда я позвала его, он не услышал!
В её голосе прозвучала грусть. Если бы она знала, что папа скоро умрёт, обязательно предупредила бы его быть осторожнее!
Брови Наньгуна Хунчжоу нахмурились.
— Фынцзюнь говорит, государь недавно приходил в заброшенное крыло?
Фу Туань кивнула:
— Да!
Заброшенное крыло находилось в глухом углу дворца. Зачем императору туда понадобилось?
Государь мог появиться где угодно — это никого не удивило бы. Но если он явился именно в это время и в такое место, где ему быть не следовало, это казалось странным.
Наньгун Хунчжоу вспомнил слова императрицы-вдовы Бай и почувствовал, что за всем этим скрывается нечто большее, чего он ещё не разгадал.
Государь, скорее всего, не умер внезапно.
Ведь три года назад, когда он видел государя, тот был полон сил и здоровья — совсем не похож на человека, которому суждено уйти из жизни столь неожиданно.
— Разузнайте.
— Слушаюсь!
За этим, вероятно, стояла какая-то тайна. Императрица-вдова Бай тоже об этом знала. Ведь государь был её родным сыном. Что же она скрывает?
— Дядюшка...
Голосок Фу Туань вернул его к действительности.
— Я пригласил учителя, который временно будет обучать вас «Тысячесловию», — сказал Наньгун Хунчжоу.
Вскоре придворные привели наставника.
На этот раз перед ними стоял молодой человек, почти ровесник Наньгуна Хунчжоу.
— Фынцзюнь, два дня вы будете заниматься с этим господином в главном зале. Потом великий наставник лично возьмёт вас под своё руководство.
— Хорошо! — весело отозвалась Фу Туань.
Она пошла за учителем, оглядываясь на каждом шагу.
— Откройте первую страницу, начнём с самого простого... Небо, земля, тёмная, жёлтая.
Фу Туань совершенно не любила учиться — ей было скучно до смерти.
К счастью, занятия закончились к вечеру. Уроки были неторопливыми, и учитель ушёл уже на закате.
Фу Туань слушала, как во сне: хоть и старалась, но почти ничего не запомнила.
Хорошо хоть, что половина дня прошла быстро.
Но дядюшка хочет, чтобы Фу Туань училась!
— Чем сейчас занимается Фынцзюнь? — спросил Наньгун Хунчжоу, закончив разбирать доклады. За окном уже стемнело.
Обычно в это время Фу Туань уже мчалась к нему, чтобы вместе поужинать.
Её отсутствие показалось ему странным.
— Доложите регенту, Фынцзюнь всё ещё учится. Приказать ей прийти?
Лицо Наньгуна Хунчжоу потемнело. Юэ Чжун сразу понял, что ляпнул глупость.
Ведь Фынцзюнь — повелительница государства, и именно они должны идти к ней, а не наоборот.
— Простите, ваше сиятельство! — Юэ Чжун тут же опустился на колени. — Я оскорбил Фынцзюнь невниманием. Прошу простить!
— В следующий раз будь осмотрительнее. Пойдёмте посмотрим.
Когда Наньгун Хунчжоу вошёл, он увидел, как Фу Туань стоит у стола и пишет. Стол оказался слишком высоким, поэтому девочка писала стоя.
Увидев Наньгуна Хунчжоу, она тут же просияла:
— Дядюшка~
Наньгун Хунчжоу подошёл ближе и взглянул на лист. Его лицо стало ещё мрачнее.
На бумаге красовалась целая страница иероглифов «небо» и «земля», но выглядели они так, будто по ней ползали сотни кривых червячков. Ни одного ровного знака!
Он взял её маленькую ручку в свою и терпеливо поправил:
— Фынцзюнь, иероглифы нужно писать вот так.
Он переставил каждый её пальчик, помог взять кисть правильно и, направляя её руку, написал самый образцовый «небо» за всю её жизнь!
Глаза Фу Туань загорелись восхищением. Она смотрела на Наньгуна Хунчжоу так, будто перед ней стоял бог.
— Ого! Дядюшка, вы такой волшебный! Как красиво пишете!
Многие восхищались Наньгуном Хунчжоу, но никто ещё не смотрел на него с такой чистой, незамутнённой преданностью.
От этого даже лицо его слегка покраснело.
— Давайте проверим, чему вы сегодня научились.
— Хорошо! — звонко отозвалась Фу Туань и, взяв книгу правой рукой, начала повторять вслух:
— Небо, земля, тёмная, жёлтая, вселенная, время, первобытный хаос...
К его удивлению, она запомнила полстраницы текста, хотя писать пока не умела.
Некоторые сложные иероглифы заставляли её задумываться.
Дойдя до середины, Фу Туань запнулась и никак не могла вспомнить, как читается следующий знак.
Наньгун Хунчжоу мягко успокоил её:
— Вы уже отлично справились. Подавайте ужин.
Услышав о еде, глаза Фу Туань снова засияли:
— Ура! А сегодня можно съесть на один кусочек куриной ножки больше?
Наньгун Хунчжоу строго контролировал её питание: ни одно блюдо нельзя было есть больше трёх кусочков.
Поэтому Фу Туань постоянно чувствовала голод.
Но Наньгун Хунчжоу был человеком принципов. Даже успехи в учёбе не давали права нарушать правила.
— Нет. Если вы сейчас не можете удержаться от лишнего кусочка, значит, вам не хватает самодисциплины. Без неё невозможно управлять государством Цзин.
Свет в глазах Фу Туань померк, голос стал тихим:
— Ладно...
Хоть и мило, и хочется её пожалеть, но правила ради милоты не отменяют.
Наньгун Хунчжоу щёлкнул пальцем по её щёчке:
— Зато сегодня можно съесть на два кусочка сладостей больше.
Цуйюнь хорошо следила за тем, чтобы ребёнок не переедал и не страдал от застоя пищи. Наньгун Хунчжоу ценил её заботу.
Услышав о сладостях, Фу Туань тут же обрадовалась:
— Ура!
Детская радость и грусть просты: легко забывается то, что только что огорчило.
Наблюдая за такой резкой переменой настроения, Наньгун Хунчжоу невольно улыбнулся.
* * *
На следующий день Наньгун Хунчжоу отложил накопившиеся доклады: настало время похорон. Сейчас он не мог уделять внимание Фу Туань.
С покойным государем у него не было особых чувств — он исполнял лишь долг перед страной. Поэтому проводы в последний путь были для него делом служебным.
Пока Фу Туань отсутствовала, Юэ Чжун поспешил доложить:
— Ваше сиятельство, поскольку вы не позволили Фынцзюнь участвовать в поминках, чиновники в отчаянии. Они утверждают, что человек без благочестия... не достоин быть Фынцзюнь. Сейчас все стоят на коленях перед дворцом.
Наньгун Хунчжоу даже бровью не повёл:
— Выполнил ли государь свой долг отца?
Юэ Чжун слегка замялся:
— Нет.
— Тогда передай этим людям: «отец и сын любят друг друга» — но сначала должен быть «любящий отец», чтобы стать «почтительным сыном». Государь бросил единственного ребёнка в заброшенное крыло и три года не виделся с ней. На каком основании он требует от Фынцзюнь соблюдать траур?
Фу Туань сама не заговаривала об этом, и Наньгун Хунчжоу не собирался заставлять её ходить на поминки.
— Слушаюсь, — ответил Юэ Чжун и, собравшись с духом, вышел передать слова регента чиновникам.
* * *
В обед Фу Туань съела немного больше обычного и получила разрешение пойти собирать помидоры в заброшенном крыле. Каждый день она либо ела, либо училась — других занятий у неё не было.
Но она всё ещё думала о папе.
На этот раз она шла не тайком, а со свитой.
С ней были Цуйюнь и Цуйси.
Через пару дней многие помидорки уже покраснели. Сегодня Фу Туань собиралась собрать помидоры и огурцы.
— Цуйюнь, Цуйси, скорее помогайте! После сбора прополем грядки и пойдём отдыхать после обеда!
Фу Туань хотела сама собирать овощи, но Цуйюнь остановила её:
— Фынцзюнь, вы — повелительница государства! Вам не подобает делать это самой. Оставьте всё нам, рабыням.
— Ладно...
Цуйюнь не позволила Фу Туань собирать урожай, и та осталась ждать у ворот, наблюдая за муравьями, которые переносили свой дом. Похоже, скоро пойдёт дождь.
Фу Туань так увлеклась, что не заметила приближающихся людей.
— Мелкая выродь! Как смеешь загораживать дорогу госпоже?! Сейчас я тебя проучу!
Фу Туань широко раскрыла глаза и подняла голову как раз в тот момент, когда вышитая туфля летела ей в лицо. Девочка не успела среагировать, но служанка, которая хотела её ударить, вдруг споткнулась о камень.
— Ай! — вскрикнула она и рухнула на землю, хватаясь за ногу от боли.
На ней была одежда служанки первого ранга. Такое резкое движение напугало Фу Туань.
— С вами всё в порядке? — тихо спросила она, побледнев от страха.
Цуйюнь и Цуйси, услышав шум, выбежали из сада. Цуйюнь схватила служанку за руку и строго произнесла:
— Из какого вы крыла? Как посмели обижать Фынцзюнь? Да даже если бы Фынцзюнь и загораживала дорогу, это вы сами оказались не в том месте!
— Ха! Фынцзюнь? А наша госпожа — таифэй! И что с того, что она Фынцзюнь? Таифэй может наказывать её без всяких причин!
Цуйюнь нахмурилась. Перед ней явно была одна из наложниц — а значит, старшая по отношению к Фынцзюнь. Дело становилось сложным.
Она быстро подала знак одной из служанок, и та незаметно ускользнула за помощью.
Сегодня регент отсутствовал — он сопровождал похоронный кортеж, — но даже одного из его людей хватило бы, чтобы защитить Фынцзюнь.
— Что? Неужели я не могу наказать простую служанку?! — раздался гневный голос. Издалека приближалась женщина в белом траурном платье.
Это была наложница Ли, и она была вне себя.
Она и другие наложницы так долго стояли на коленях у гроба покойного государя, а Фу Туань даже не появилась на поминках! Её нога всё ещё болела.
Цуйюнь сразу узнала наложницу Ли и, сглотнув комок в горле, ответила:
— Госпожа наложница, вы, конечно, вправе наказывать служанок.
— Но Фынцзюнь — не служанка, а повелительница государства. Разве вам подобает поднимать на неё руку?
— Я — её старшая! Почему нет? Хм! Я теперь таифэй! А ты, ничтожная рабыня, всё зовёшь меня «наложницей»! Что это значит?
Наложница Ли холодно приказала:
— Дайте ей пощёчину!
Она была слишком нетерпеливой — не прошло и нескольких дней, как она уже не выдержала и не соизмерила своих возможностей с реальным положением дел. Фу Туань уже не та беспомощная девочка, которой можно помыкать.
Цуйюнь облегчённо вздохнула: пусть наложница Ли выплеснет злость на неё, лишь бы не тронула Фынцзюнь.
Она уже готова была принять удар, как вдруг перед ней мелькнула маленькая фигурка.
— Нельзя обижать Цуйюнь! Если хотите бить — бейте Фу Туань! — крикнула девочка, не зная, что статус этой женщины ниже её собственного. Она просто видела, что Цуйюнь из-за неё попадает в беду, и бросилась защищать.
Цуйюнь сжала губы, и слёзы хлынули из глаз. Никто никогда не вставал на её защиту. Для служанки госпожа — её жизнь!
На лице наложницы Ли появилась злая усмешка:
— Всего лишь выродок, которого бросили родители! Думаешь, императрица-вдова Бай будет тебя защищать? Без её покровительства и объятий регента ты ничего не стоишь!
http://bllate.org/book/5617/550194
Готово:
