Название: Возвращение в эпоху республики ради развода
Категория: Женский роман
«Возвращение в эпоху республики ради развода», автор: Мэн Чжундэйи
Аннотация:
Ду Цзялинь, получившая стипендию Фу Цяо, завершила докторскую диссертацию и вернулась в Китай, но спустя всего два месяца её голову поразила упавшая лампа — и она очутилась в эпоху республики.
Судьба сыграла с ней злую шутку: она оказалась в теле законной супруги самого основателя стипендии — Фу Юйцяо.
Это художественное произведение является вымыслом. Просьба воздержаться от исторических сопоставлений.
Ду Цзялинь и оригинальная хозяйка тела обменялись душами.
Дружеское напоминание:
1. Главная героиня не идеальна, и в романе её недостатки могут быть даже преувеличены. Любителям «лёгких» и «идеальных» героинь — осторожно!
2. Настоятельно рекомендуется пользователям без высокого статуса подписываться через приложение: стоимость — три цента за тысячу иероглифов, выгодно и экономно.
3. При условии отказа от агрессивной критики автор уважает любые мнения читателей. Настоятельно советуем не любителям просто закрыть вкладку — не стоит мучить себя понапрасну.
Теги: аристократические семьи, путешествие во времени, эпоха республики, исторический роман
Ключевые слова для поиска: главные герои — Ду Цзялинь, Фу Юйцяо
1925 год, эпоха республики. Шанхай.
На высоком европейском столе гудел вентилятор «Уотсон», но его слабый ветерок не мог разогнать душную жару, висевшую в воздухе. Это была новинка этого года: медно-зелёное основание, алюминиевый корпус и четыре лопасти внутри.
Ду Цзялинь стояла перед трельяжем и отчаянно пыталась застегнуть последнюю пуговицу на жакетике из ткани сянъюньша, но объёмная грудь мешала — пуговица упрямо не лезла в петлю. В этом году в Шанхае ещё не началось движение за освобождение груди, и женщины по-прежнему считали красивым подвязывать грудь. Лишь через несколько лет, после того как Жань Линъюй появится в кино с бюстгальтером, этот предмет гардероба станет модным.
Ду Цзялинь уже семь дней находилась в этом мире, но до сих пор не могла понять, почему именно её занесло в эпоху республики. Пока она возилась с пуговицей, перед глазами вновь возникла картина семидневной давности.
Семь дней назад она ещё была в 2017 году. Она читала лекцию студентам в аудитории 301 семинарского корпуса и как раз дошла до второго тома истории Греко-персидских войн, когда лампа с потолка рухнула прямо ей на голову. Ду Цзялинь мгновенно потеряла сознание на кафедре. Это случилось на третьем месяце после её возвращения из Оксфорда, когда курс по истории Древней Греции только вошёл в четвёртую неделю.
Очнулась она уже в палате больницы «Гуанцзы» во французском концессионном районе. Вокруг — белые стены, в воздухе витал резкий запах карболовки. Врач с типично галльской внешностью, коверкая китайские слова, сказал ей:
— Мадам Фу, вы наконец пришли в себя.
— Мадам Фу? — Ду Цзялинь с трудом села, растерянно оглядываясь. На тумбочке лежало зеркало — она схватила его и уставилась на отражение: узкие глаза с припухшими веками, слегка приподнятые к вискам, настоящие «персиковые глаза». А у неё самой — большие европейские двойные веки; каждый раз, завидев их, люди спрашивали, не делала ли она пластическую операцию. Это было чужое лицо, но её душа точно обитала в этом теле.
В тот момент Ду Цзялинь словно обрела философский дар и задумалась над самыми основополагающими вопросами бытия: кто я? где я?
Она, неуверенно подбирая слова, спросила врача по-французски:
— Извините, скажите, пожалуйста, какой сейчас год?
Она шесть лет изучала древнегреческий и имела некоторое представление о других индоевропейских языках, но исключительно на уровне чтения. Говорить по-французски ей почти не приходилось.
Врач на мгновение замер, пытаясь понять, потом подошёл к стойке у двери и принёс ей экземпляр франкоязычной «Шанхайской газеты».
На первой полосе чётко значилось: juillet 1925.
1925 год? Ду Цзялинь ущипнула себя — боль была настоящей, это не сон.
— Молодая госпожа, вы наконец очнулись! — раздался сонный голосок. Девушка в изумрудном костюме и с косичками, сидевшая на стуле у кровати, только что проснулась и теперь протирала глаза.
Ду Цзялинь повернулась к ней:
— Как я оказалась в больнице?
— Вы, наверное, оступились и упали с лестницы второго этажа. Когда я вас нашла, вы уже лежали без сознания. Я так испугалась, что сразу побежала сообщить господину. Это он прислал шофёра, чтобы вас сюда доставили.
Говорившую звали Сяо Цуй — служанка дома Фу.
— Но я ничего не помню… — Ду Цзялинь прикоснулась к голове и скорчила гримасу боли. Слова были ложью, но боль — настоящей.
Врач списал её амнезию на типичные последствия сотрясения мозга и посоветовал побольше отдыхать — память скоро вернётся.
Когда врач ушёл, в палате остались только Ду Цзялинь и Сяо Цуй. Чтобы узнать, кто она такая, придётся вытягивать информацию из горничной.
— А где молодой господин? — спросила Ду Цзялинь. Служанка упомянула господина, но не молодого господина. Может, его уже нет в живых?
— Молодой господин уехал учиться в Англию на докторскую степень, — ответила Сяо Цуй, подняв три пальца, — уже три года прошло. Вы правда ничего не помните?
Не то чтобы не помнила — она вообще ничего не знала.
В больнице Ду Цзялинь смирилась с тем, что её душа переселилась в чужое тело, но личность этой женщины стала ей ясна лишь после выписки.
В тот же вечер она выписалась. Её повезли домой на чёрном семиместном линкольне с восьмицилиндровым двигателем. В 1925 году такой автомобиль считался роскошью: только очень богатые семьи могли позволить себе машину, да и бензин стоил немало. Хотя в XXI веке цены на топливо часто ругали, по сравнению с эпохой республики они были просто копейками.
У выхода из больницы Ду Цзялинь впервые увидела господина Фу — свёкра оригинальной хозяйки тела. Когда Сяо Цуй помогала ей сесть в машину, господин Фу, сидевший на заднем сиденье за водителем, кивнул ей через стекло. Ду Цзялинь увидела лишь его профиль, но сразу поняла: перед ней — высокий, внушительный мужчина средних лет.
Шофёр открыл дверь, и Ду Цзялинь с Сяо Цуй устроились на втором ряду сидений.
По дороге господин Фу не расспрашивал о её здоровье, лишь велел хорошенько отдохнуть. Он не назвал её по имени, обращаясь лишь как «невестка».
Резиденция Фу находилась в богатом районе французской концессии. У ворот росли четыре высоких магнолии, а на кирпичной ограде висела табличка с надписью «Резиденция Фу». Усадьба состояла из трёх готических особняков и сада с теннисным кортом. Центральный трёхэтажный особняк занимали господин Фу и его наложницы. Левый двухэтажный дом предназначался для молодого господина и его супруги — то есть для Ду Цзялинь. Правое здание использовалось для приёмов гостей: там находились танцевальный зал, бильярдная, гостиная; кухня и комнаты для прислуги располагались позади.
Перед тем как выйти из машины, господин Фу сказал ей:
— Няньчжи уже выехал из Англии. Скоро будет дома.
Няньчжи? Фу Няньчжи? Фу Юйцяо, по литературному имени — Няньчжи.
Неужели она попала в тело жены Фу Юйцяо — нынешней молодой госпожи дома Фу?
Кто такой Фу Юйцяо? Крупнейший девелопер эпохи республики, первый частный предприниматель, массово строивший доступное жильё для бедноты. В истории китайской экономики его фигура неизбежна.
Если она не ошибается, летом 1925 года Фу Юйцяо вернулся из Англии с докторской степенью.
Она не могла ошибаться. Как она могла ошибиться?
Уверенность Ду Цзялинь не основывалась на её специализации — она была историком античности.
На самом деле, в области истории Китая эпохи республики она не разбиралась лучше других студентов. Ещё на бакалавриате, как только лекции переходили от средневековья к новому времени, её интерес резко падал. Позже, в Оксфорде, она занималась исключительно историей Древней Греции и Рима. С эпохой республики она познакомилась лишь на обязательном курсе по новейшей истории Китая на втором курсе — и часто прогуливала занятия.
Но это не мешало ей прекрасно знать биографию Фу Юйцяо.
Почти каждый китайский студент знал имя Фу Юйцяо: почти в каждом университете есть здания и стипендии, названные в его честь. А стипендия Фу Цяо для китайских аспирантов, обучающихся в Великобритании, считалась одной из самых щедрых.
После бакалавриата Ду Цзялинь четыре года училась в Оксфорде на доктора философии. Без стипендии Фу Цяо она никогда бы не поехала туда. Британские университеты редко дают полные стипендии иностранным студентам извне ЕС, особенно в гуманитарных науках. Ду Цзялинь не была настолько выдающейся, чтобы стать исключением в Оксфорде: ей удалось получить лишь частичную стипендию ORS, которая снизила плату за обучение до уровня местных студентов, но даже этого она не могла себе позволить. Родители давно разошлись и создали новые семьи — просить у них помощи было невозможно. У неё осталась лишь старая квартира, доставшаяся от бабушки, — её память, которую она ни за что не продала бы.
Стипендия Фу Цяо ежегодно выделяла ей десять тысяч фунтов стерлингов при условии, что после окончания учёбы она обязательно вернётся в Китай. Ду Цзялинь не питала особой привязанности к загранице, поэтому это условие для неё было равносильно отсутствию условий. Без стипендии Фу Цяо она, скорее всего, до сих пор корпела бы над диссертацией в Корнелле, где ей предложили полное финансирование. При её уровне в США на получение докторской степени ушло бы как минимум пять лет.
Америка, конечно, тоже неплоха, даже лучше подходила ей, но её сердце тянулось к Британии.
Человек не всегда выбирает то, что ему подходит.
Когда она подписывала договор о стипендии, она искренне хотела вернуться на родину и служить ей.
Кто бы мог подумать, что спустя два месяца после начала преподавательской работы она случайно попадёт в эпоху республики и окажется женой самого Фу Юйцяо — молодой госпожой дома Фу.
В исторических источниках почти нет упоминений об этой женщине. Её личность полностью затмевалась фигурой Фу Юйцяо.
Ду Цзялинь помнила три факта о жене Фу:
Во-первых, жена Фу тоже носила фамилию Ду, и даже день рождения у них совпадал.
Во-вторых, в 1922 году, в девятнадцать лет, Ду вышла замуж за Фу Юйцяо по договорённости родителей. На следующий день после свадьбы Фу Юйцяо отплыл в Англию.
В-третьих, в 1927 году молодая госпожа Фу погибла по пути из Шанхая в Париж: её пароход налетел на риф и затонул.
Спустя семьдесят лет после смерти своей супруги Фу Юйцяо скончался в Сан-Франциско. В течение этих семи десятилетий, несмотря на многочисленные слухи о романах с известными женщинами эпохи, он так и не женился вторично и не оставил потомства. Всё своё состояние он завещал фонду, который занимался благотворительностью.
В народе ходило множество версий, почему Фу Юйцяо не женился снова. Чаще всего повторяли: «Однажды вкусив моря, уже не утолишь жажду ручьём». Однако его законная супруга — единственная в его жизни — вовсе не была тем самым «морем». Самая популярная версия гласила: настоящее «море» Фу Юйцяо встретил по пути в Англию. Между ними вспыхнула страсть, и они были готовы пожениться. Вернувшись домой, Фу попросил развода у жены, но та пригрозила самоубийством, и ему пришлось отказаться от этой идеи. В 1926 году «море» вышла замуж за другого, а в следующем году умерла жена Фу. Роковая ирония судьбы — любящие так и не сошлись. С тех пор Фу Юйцяо навсегда отказался от мыслей о браке.
Ду Цзялинь считала эту версию слишком театральной, но поскольку она не интересовалась мелодрамами эпохи республики, не стала проверять её достоверность. Кто бы мог подумать, что теперь она сама стала участницей этой драмы.
Выйдя из машины, Ду Цзялинь под руку с Сяо Цуй направилась в свой новый дом. Следующие несколько дней она провела в этом особняке. Еду и чай ей приносили в коробках прямо из кухни. Именно за эти дни она глубже узнала молодую госпожу Фу — ту, чьё тело теперь носила.
Все секреты молодой госпожи Фу хранились в выдвижном ящике под роскошной резной кроватью с балдахином — подарком на свадьбу, привезённой из Нанкина четыре года назад. Эта кровать резко контрастировала с остальной западной мебелью в спальне.
В краснодеревянном ящике лежали четыре толстых дневника, охватывающих период с 1922 по 1925 год — всё время замужества молодой госпожи. На ящике висел медный замок, а ключ лежал под подушкой.
В первую же ночь в резиденции Фу Ду Цзялинь обнаружила этот тайник. Но открыла дневники только на третью ночь: к тому времени она уже потеряла надежду вернуться в 2017 год и вынуждена была принять, что теперь она — новая хозяйка этого тела. Чтобы не навредить ни себе, ни оригинальной владелице тела, она не могла позволить себе ошибок. Ведь если та упала с лестницы, она не могла умереть мгновенно. Куда тогда делась её душа? Не попала ли она в тело Ду Цзялинь в 2017 году? Если так, то её должность преподавателя в университете скоро окажется под угрозой.
Но как бы то ни было, главное — остаться в живых. А для этого нельзя совершать ошибок.
Благодаря навыкам, наработанным за годы докторантуры, она за один день бегло прочитала все четыре дневника и выделила ключевую информацию.
http://bllate.org/book/5605/549266
Готово:
