Лу Нянь на мгновение замерла, а затем машинально подняла глаза. Окна того кафе были панорамными — извне отлично просматривались все столики внутри. Взгляд девушки сразу упал на Цзун Цюцзе: он сидел в самом углу, держа в руках сборник «Обязательные для заучивания стихи и проза средней школы». Рядом особенно ярко сверкала банка золотистого пива «Боло».
Юноша выглядел неважно: глаза слегка покраснели, но никаких признаков отчаяния не было и в помине. Через несколько секунд он поднёс к губам банку «Боло» и сделал большой глоток.
— Точно так же болтал Фу Иань тогда, — пробормотала про себя Лу Нянь.
На улице сияло солнце, в машине царила тишина. Оба долго смотрели на юношу в кафе, никто не произносил ни слова.
— После расставания всё ещё зубрит стихи, — наконец сказал Фу Иань, хлопнув в ладоши с восхищённой интонацией. — Вот это мотивация!
— Мне вообще заходить туда? — Лу Нянь тоже была потрясена этой картиной; голос её дрожал, в нём слышалась лёгкая хрипотца. — Вдруг я просто бездарность… Неужели это и есть учёность?
— Раз уж приехали, — медленно ответил Фу Иань, аккуратно припарковав машину и разблокировав боковую дверь, — пойдём, поклонимся великому.
Лу Нянь отправила Ян Цзыхэ сообщение, что нашла Цзун Цюцзе, и тоже вышла из машины.
Она решила извиниться за то, что не отказалась от него чётко и сразу, и заодно, как друг, посоветовать вернуться в школу учиться — в кафе ведь слишком тусклый свет. Но теперь она не была уверена, считает ли Цзун Цюцзе её ещё другом, поэтому остался только вариант с извинениями.
Так она последовала за Фу Ианем. Когда тот подошёл к столику Цзун Цюцзе, сделал шаг в сторону и с любопытством уставился на происходящее, Лу Нянь тоже приблизилась и, не раздумывая, сделала глубокий поклон под девяносто градусов.
— Прости меня, Цзун Цюцзе, — сказала она искренне и честно. — Я не должна была так говорить. Я отказалась от тебя, потому что… мы не подходим друг другу.
Ситуация стала неловкой.
Представьте: мужчина и женщина заходят в кафе, и девушка говорит сидящему там юноше, что они не пара. Кто бы не заподозрил связь между ней и мужчиной рядом?
Цзун Цюцзе ещё не оправился от неожиданной встречи с Лу Нянь, как тут же получил второй удар — но, к счастью, ум учёника работал быстро, и он тут же перевёл взгляд на Фу Ианя.
Фу Иань одобрительно посмотрел на Лу Нянь.
— …Я отказалась ещё и потому, что всегда считала тебя лучшим другом, — продолжала Лу Нянь, лихорадочно подбирая оправдания. — Я никогда не думала о нас в таком ключе… да и мы же ещё школьники…
— Стоп, — прервал её Цзун Цюцзе, указав пальцем на Фу Ианя. Голос его был хриплым. — …Значит, это он?
— Да, — машинально ответила Лу Нянь, не выйдя ещё из роли «объясняющей отказ», и только потом подняла голову. — Кто он?
— …Я даже не знаю его в лицо, — Цзун Цюцзе горько усмехнулся. — …Я думал, это Ян Цзыхэ.
Лу Нянь растерялась:
— Какой Ян Цзыхэ? При чём тут он?
— Значит, я на самом деле почти ничего о тебе не знаю, — медленно снял очки Цзун Цюцзе и начал протирать их салфеткой. — Я думал, что близок к тебе… Но на деле мы всего лишь одноклассники. Я почти не видел тебя и не входил в твою жизнь.
Лу Нянь молча смотрела на него.
— Мне нравишься ты, потому что ты такая особенная, — тихо сказал Цзун Цюцзе, подняв на неё глаза. — Ты совсем не такая, как другие девочки в классе… Но, возможно, причина именно в том, что я мало тебя знаю.
— Теперь я всё понял, — добавил он с горькой улыбкой. — Ты была такой ослепительной на сцене. А друзья ещё подначивали меня… и я поступил импульсивно, признавшись тебе.
— Теперь я вижу: у тебя уже есть тот, кого ты любишь, — юноша встал, слегка запрокинув голову, и посмотрел сначала на Фу Ианя, потом на Лу Нянь. — Желаю вам долгих лет счастья и гармонии.
Если бы не школьная форма на нём, Лу Нянь поклялась бы, что рядом с ней стоит свадебный ведущий. В кафе как раз заиграла фортепианная композиция «Свадьба во сне». Мелодия мягко обволакивала троих.
— …Ты всё сказал очень красиво, спасибо за комплимент моему выступлению, — Лу Нянь сделала знак «стоп» и с недоумением спросила: — Но Юэбин, о чём ты вообще? Откуда у меня «тот, кого я люблю» и «гармония»?
— Не нужно скрывать от меня, — Цзун Цюцзе похлопал её по плечу и улыбнулся. — Я не из тех, кто донесёт учителю. Мне пора учиться, завтра контрольная по заучиванию наизусть. Я уже повторил семьдесят восемь раз, но надо ещё.
Удивление мгновенно сменилось восхищением перед учёностью. Лу Нянь почтительно сложила ладони, показав, что не хотела мешать, и отступила на несколько шагов, давая ему спокойно заниматься.
Так она с Фу Ианем стояли рядом и наблюдали, как Цзун Цюцзе сосредоточенно надел наушники, сделал глоток «Боло» и снова погрузился в океан древней поэзии.
В кафе сменили музыку на «Отпустить» в исполнении Линь Юйцзя. Чистый, тёплый голос певца наполнил помещение:
«Лучше одно отпущение, чем трое в мучительных сомнениях…»
Когда песня закончилась, Лу Нянь подняла голову, и на лице её читалось полное недоумение.
Стараясь не мешать Цзун Цюцзе, она специально понизила голос и потянула Фу Ианя за рукав:
— Он что, подумал, что мы… вместе?
Фу Иань помолчал пару секунд, а потом поднял большой палец и искренне сказал:
— You are this.
На улице в послеполуденные часы было мало прохожих.
Лу Нянь сидела в машине Фу Ианя, ожидая, пока он отвезёт её домой. Молодой человек всё это время не упоминал ни о её притворных слезах, ни о том, как она настаивала, что Цзун Цюцзе может наложить на себя руки. Он будто проявлял терпение взрослого к ребёнку.
Девушка теребила в руках смятый комок салфетки — той самой, которой Фу Иань вытер ей слёзы и сопли, когда она притворялась плачущей. Выбросить её она так и не успела.
Теперь, успокоившись, она понимала: он был прав. По характеру и воспитанию Цзун Цюцзе никогда бы не пошёл на что-то радикальное. Скорее всего, он просто хотел побыть один и заодно повторить стихи, чтобы забыть о своём признании.
Лу Нянь отрывала от салфетки маленькие кусочки, чувствуя смятение, как вдруг её лоб несильно стукнули.
— Не рви, — мягко сказал Фу Иань. — Мне не нужны клочки бумаги в машине.
— … — Лу Нянь обиженно засунула комок в карман и потёрла место, куда он стукнул, послушно наклонившись, чтобы собрать рассыпавшиеся крошки.
Но рука Фу Ианя остановила её, мягко оттолкнув обратно на сиденье.
— Зачем наклоняться в машине? — сказал он, не глядя на неё. — Ушибёшься.
На улице стоял январь, и было прохладно, но молодой человек, как всегда, был одет легко — всего лишь в тонкую рубашку. Его рука была холодной, и ощущение холода на лбу было особенно отчётливым.
Лу Нянь не выдержала.
Она отвела его руку и повернулась к нему, глядя прямо в глаза с искренней просьбой:
— Может, лучше ругань? Просто поругай меня.
Краснота вокруг её глаз уже почти сошла, и теперь они сияли чисто и ясно, полные искреннего ожидания.
Светофор как раз переключился на зелёный, и Фу Иань не ответил сразу. Лишь когда машина свернула на другую улицу и остановилась у здания, где проходили занятия у Старого Лю Баня, он наконец повернулся к ней и потрепал по волосам.
— Не буду ругать, — уголки его губ приподнялись в улыбке. — Да и что за ерунда такая? Ладно, иди на занятия.
Лу Нянь не могла понять: он действительно не злился или просто скрывал раздражение. Она внимательно изучала его лицо, но не находила ни малейшего признака недовольства, и в итоге кивнула.
— Спасибо тебе огромное за сегодня, — искренне поблагодарила она. — Как-нибудь угощу тебя обедом.
Девушка всё ещё нервничала и то и дело косилась на него.
— Хорошо, — он тут же изменил интонацию и с вызовом спросил: — А когда это «как-нибудь»?
Лу Нянь удивлённо ахнула — она явно не ожидала такого вопроса.
— Давай сегодня, — Фу Иань едва сдержал смех, снова потрепав её по голове. Ему казалось, что эта девчонка временами похожа на пушистого щенка. — Вечером заеду за тобой на пробные съёмки. Есть несколько вариантов, которые, по-моему, тебе подойдут.
— Обычно я ужинаю около десяти, — спокойно сказал он, опуская глаза. — После съёмок угостишь меня ужином. Устроит?
Лу Нянь внимательно слушала и энергично закивала.
— Конечно! — с благодарностью воскликнула она. — Спасибо тебе! Заказывай всё самое дорогое, не жалей меня!
— В Чжуцзянсиньчэн есть французский ресторан, работает круглосуточно, — небрежно сказал Фу Иань. — Прямо на берегу реки Чжуцзян. Можно будет полюбоваться видом. Подходит?
Услышав название района Чжуцзянсиньчэн, Лу Нянь сразу поняла: этот мужчина явно не собирался экономить её деньги.
Сердце её слегка сжалось от жалости к кошельку, но она всё равно кивнула.
— Хорошо, — согласилась она, моргнув. — Тогда я пойду на занятия. Ты осторожно за рулём?
Фу Иань коротко «мм»нул и открыл замок двери.
Лу Нянь повернулась, чтобы отстегнуть ремень, и, подняв глаза, улыбнулась ему.
— Тогда до вечера?
Солнечный свет играл на её профиле и длинных ресницах, придавая лицу необыкновенное тепло.
— Подожди, — остановил её Фу Иань ленивым тоном. — Не двигайся.
— А? — Лу Нянь послушно замерла на месте.
С её позиции было не видно, что делает молодой человек. Через мгновение она услышала шуршание обёртки.
— Открой рот, — сказал он.
Лу Нянь растерялась, но рот уже инстинктивно приоткрыла.
Фу Иань поднёс конфету в обёртке и положил ей на язык.
Сладкий молочный вкус медленно растекался во рту.
Лу Нянь машинально повернулась и встретилась взглядом с его невероятно соблазнительными миндалевидными глазами.
— Маленькая плакса, — тихо рассмеялся он, — до вечера.
—
Вкус молочной конфеты не исчезал во рту Лу Нянь весь день.
Отчасти потому, что она давно сидела на диете и отказывалась от сахара, а отчасти потому, что образ Фу Ианя, кладущего ей конфету в рот, крутился у неё в голове, как слайд-шоу, весь этот день.
«Успокойся, Лу Нянь», — говорила она себе. — «Он просто считает тебя ребёнком. Дал конфетку, чтобы ты не ныла при любой мелочи».
Но почему…
ПОЧЕМУ ОН ДОЛЖЕН БЫЛ КЛАСТЬ ЕЙ КОНФЕТУ В РОТ?!
Разве нельзя было просто дать?!
При этой мысли температура её тела, казалось, подскочила на несколько градусов.
Днём они репетировали импровизированные мини-спектакли: восемь человек в группе разыгрывали сценки на заданную тему. Лу Нянь досталась тема «тайная любовь», и даже Старый Лю Бань похлопал её по плечу, сказав, что она сыграла очень проникновенно.
Во время перерыва Ян Цзыхэ приложил ладонь ко лбу девушки.
— Почему у тебя лицо такое красное? — нахмурился он. — Не горячка же?
Лу Нянь обмахивалась, пытаясь охладиться, и осторожно спросила:
— Скажи, малыш, в каком случае ты бы покормил девушку из рук?
Ян Цзыхэ задумался:
— Если у неё обе руки и ноги сломаны и она не может сама есть?
— … — Лу Нянь закрыла рот.
Она подумала: возможно, Фу Иань именно так и думает.
Ведь она вела себя перед ним как трёхлетний ребёнок, которому, наверное, даже обёртку с конфеты не распечатать. Чтобы она случайно не съела и бумагу, он и помог ей.
Лу Нянь сжала кулаки и быстро убедила себя: всё именно так.
В шесть часов занятия закончились. Лу Нянь заранее попросила у Старого Лю Баня разрешения не приходить на вечерние занятия и сразу после уроков сообщила Цзян Юнь о пробных съёмках. Та тут же позвонила.
— Няньнянь, — голос матери звучал недовольно, — вечером пробные съёмки? Почему ты не предупредила маму заранее?
— А? — Лу Нянь замялась. — Я сама узнала только днём, сразу после уроков тебе и сказала.
— Мама поедет с тобой, — решительно сказала Цзян Юнь. — Ты же не справишься сама, вдруг тебя обманут?
http://bllate.org/book/5570/546215
Готово:
