Синьский князь знал Гу Юаньсяо много лет и прекрасно понимал: тот человек слова своего не переменит и способен без колебаний принимать жёсткие решения. От страха лицо его побледнело, и он махнул рукой лодочникам:
— Его светлость велел причалить! Не слышите, что ли?
Наконец лодка пристала к берегу. Гу Юаньсяо даже прощаться не стал — сбежал по сходням, подхватил полы одежды и бросился бегом в сторону цветочного пира.
Синьский князь, опираясь на руку наложницы-ху, поднялся, поправил расстёгнутый ворот и с насмешливой улыбкой произнёс:
— Любопытно взглянуть, кто же так пленил моего друга, что он готов разломать лодку лишь ради того, чтобы непременно увидеть её.
Автор: Эта глава получилась длиннее обычного, поэтому вышла чуть позже. Всё равно раздаю 66 красных конвертов в качестве компенсации.
В следующей главе начнётся настоящее побоище за внимание героини. Хи-хи.
Когда Чжэн Сюань узнал, что Дом министра финансов сделал предложение третьей госпоже из Дома Маркиза Чаньнина, он словно получил удар — весь день ходил ошарашенный и растерянный.
Прежде он был изящным юношей с лёгкой болезненной бледностью, но теперь от горя превратился в настоящего чахоточного. Только узнав, что третья госпожа отвергла сватовство, он почувствовал облегчение: голова перестала болеть, сердце — сжиматься, и жизнь вновь вернулась в него.
Сегодня он услышал, что обе дочери Маркиза Чаньнина придут на цветочный пир, и с самого утра тщательно оделся, чтобы выглядеть как можно более привлекательно. Зайдя в сад Юнхэ, он больше ни о чём не думал, а лишь искал ту единственную, о ком так тосковало его сердце.
Как бы ни цвели вокруг цветы, все они меркли перед той, что цвела в его душе.
Наконец он нашёл свою заветную «родинку» и, следуя за ней, добрался до этого уединённого уголка. Он уже собрался открыть ей душу, как вдруг увидел на её лице страх и настороженность. Она судорожно сжимала рукав и пятясь всё дальше, будто он — ядовитая змея.
У Чжэн Сюаня заныло сердце. Подступившая кровь вызвала приступ кашля, и, прижав ладонь к груди, он хрипло произнёс:
— Третья госпожа, знаете ли вы, что с тех пор, как мы расстались в прошлый раз, я не могу вас забыть? Я молил лишь об одной встрече — даже если после неё мне суждено умереть, я умру счастливым.
Гу Шуанхуа упёрлась ногами в холодные плиты у края пруда — отступать было некуда. Дрожащим голосом она почти со слезами вымолвила:
— Раз вы меня увидели, теперь можете отпустить?
Лицо Чжэн Сюаня покраснело, но вместо ответа он закашлялся ещё сильнее, и кожа его побелела, будто он вот-вот лишится чувств. Гу Шуанхуа сжалилась над ним и уже хотела спросить, не позвать ли кого на помощь, как вдруг Чжэн Сюань резко поднял голову, шагнул вплотную к ней и, уставившись кровью налитыми глазами, прошипел:
— Сегодня я, опустив гордость, последовал за вами лишь затем, чтобы услышать одно слово: согласны ли вы стать моей женой? Кивните — и я, даже ценой собственной жизни, заставлю отца обратиться с официальным сватовством в ваш дом и клянусь: всю жизнь буду лелеять и любить вас, не допущу, чтобы вы испытали хоть малейшую тягость.
Гу Шуанхуа в отчаянии вздохнула: «Опять то же самое! Один такой, другой — такой же… Неужели та девушка из моих снов настолько очаровательна, что все мужчины теряют из-за неё голову?»
Потёрла виски и глубоко вздохнула, пытаясь уговорить:
— Господин Чжэн, вы, вероятно, ошибаетесь. Я совершенно не испытываю к вам чувств и никогда не думала выходить замуж в дом герцога…
Она не успела договорить — глаза Чжэн Сюаня начали наливаться багровым. Он жадно смотрел на неё, его кадык судорожно двигался, будто он сдерживал что-то внутри. И только тогда она поняла: он стоит слишком близко, наверняка уловил её аромат и от этого окончательно потерял рассудок…
Гу Шуанхуа испугалась и решила больше не пытаться убеждать его. Сжав кулаки, она осторожно начала пятиться, намереваясь проскользнуть мимо, пока он не заметил. Но Чжэн Сюань мгновенно развернулся и схватил её за руку. В завязавшейся потасовке её накидка порвалась, обнажив участок кожи от шеи до плеча…
Чжэн Сюань остолбенел от вида обнажённой кожи. Гу Шуанхуа поспешно прикрылась, чувствуя одновременно страх и гнев, и уже собиралась громко окликнуть стражу, как вдруг услышала, как Чжэн Сюань издал странный вопль.
Его резко схватили сзади за руки и швырнули на землю. От боли он закричал, весь покрывшись потом.
Гу Шуанхуа, всё ещё дрожа, наконец увидела перед собой широкие плечи брата и сразу почувствовала облегчение. Ей так захотелось прижаться к нему и горько заплакать от обиды и страха.
Тело Чжэн Сюаня и так было слабым, а после удара перед глазами заплясали звёзды. Прижимая руку к больному плечу, он закричал:
— Воры! Помогите!
Наконец разглядел нападавшего и, злобно рыча, выкрикнул:
— Не ожидал, что такой высокопоставленный маркиз Чаньнина осмелится в королевском саду избивать меня! Если эта рука будет сломана, мой отец не оставит ваш дом в покое!
Гу Юаньсяо сжимал кулаки, глубоко вдыхая, чтобы сдержаться — ещё немного, и он бы убил этого человека на месте. Сквозь зубы он процедил:
— Отлично! Пойдём прямо сейчас к Его Величеству и покажем ему, каков наследник герцогского дома — настоящий развратник, осмелившийся при свете дня оскорблять дочь маркиза!
Чжэн Сюань на миг опешил, затем заглянул через плечо Гу Юаньсяо и увидел, как за спиной брата прячется Гу Шуанхуа: её носик покраснел от страха, а пальцы крепко сжимают порванную накидку.
Ему стало стыдно: как он мог так грубо вести себя с той, кого так любит?
Но всё же упрямство взяло верх. Вытянув шею, он крикнул:
— Какой развратник?! Мы с третьей госпожой делились искренними чувствами! Она даже плакала, рассказывая, как каждый день живёт в страхе и молится, чтобы кто-нибудь вывел её из этого дома…
Внезапно он вспомнил нечто важное, вытащил из-за пазухи платок и, преодолевая боль, взмахнул им:
— Вот её подарок мне! На нём вышито её имя! Осмелится ли маркиз признать, что избил невинного?
Гу Юаньсяо нахмурился, взглянул на платок, затем бросил взгляд назад. Гу Шуанхуа широко раскрыла глаза и энергично замотала головой: «Это не моё! Я ничего не давала!»
Чжэн Сюань, увидев это, решил, что Гу Юаньсяо поверил ему. Удовольствие заглушило даже боль в плече. Дрожа, он поднялся на ноги и уже собрался что-то сказать Гу Шуанхуа, как вдруг заметил, что маркиз с угрожающим видом шагнул к нему. Инстинктивно он сгорбился и прикрыл голову руками — и в ту же секунду почувствовал, что платок вырвали из его пальцев.
Гу Юаньсяо неторопливо перебирал ткань в руках, потом лениво спросил через плечо:
— Шуанхуа, это твой платок?
Гу Шуанхуа прекрасно понимала, что к чему, но всё равно приняла вид оскорблённой невинности и решительно махнула рукой:
— Я никогда не видела этого платка.
Гу Юаньсяо приподнял бровь:
— Раз это не твоё, выбросим.
И, с силой смяв платок, бросил его в пруд.
Чжэн Сюань оцепенел, глядя, как предмет, который он носил при себе каждый день и тысячи раз перебирал в руках, теперь тонет в весенней воде.
Ненависть клокотала в груди, но перед ним стоял человек, чья власть и сила были для него непреодолимы. Та, кого он так желал, была рядом — и всё же он не мог даже коснуться её одежды. Сжав и разжав кулаки, Чжэн Сюань с горечью вздохнул и, прижимая больную руку, медленно ушёл.
Гу Юаньсяо холодно проводил его взглядом, пока фигура не скрылась за камнями искусственного холма, затем обернулся:
— Он тебя не ранил?
Гу Шуанхуа прикрывала порванное место на накидке, глаза её покраснели от слёз:
— Почему ты пришёл так поздно, брат?
Гу Юаньсяо почувствовал вину, но не стал оправдываться. Заметив, что она всё ещё прижимает руку к плечу, он подошёл ближе и, нахмурившись, спросил:
— Это он порвал?
«Жаль, что я не сломал ему руку сразу», — подумал он.
Гу Шуанхуа, увидев убийственный взгляд брата, поспешно сказала:
— Ничего страшного, просто порвалась накидка. Боюсь, мне уже нельзя возвращаться на пир.
Гу Юаньсяо сделал шаг вперёд, слегка наклонился и осторожно отвёл её руку. Гу Шуанхуа инстинктивно отпрянула, и пальцы брата замерли в воздухе. Он мягко спросил:
— Ты боишься даже меня?
Гу Шуанхуа смущённо отвела взгляд. Гу Юаньсяо внимательно осмотрел разрыв — он был не слишком большим, но открывал кожу от шеи до плеча. Подумав, он снял с пояса широкую декоративную ленту, набросил её ей на плечи и дважды обернул. Длинные кисти ленты свободно свисали, полностью прикрывая повреждённое место.
Он аккуратно поправил ленту и улыбнулся:
— Теперь всё в порядке.
Гу Шуанхуа растерянно позволила ему ухаживать за собой. Почувствовав запах благовоний с его одежды, она вдруг ощутила тепло и, моргнув, робко спросила:
— Мне идёт?
Гу Юаньсяо наклонился и пристально посмотрел ей в глаза, затем тихо сказал:
— Очень идёт. Кто посмеет сказать, что тебе не идёт?
Брат никогда раньше не говорил ей таких слов. В груди Гу Шуанхуа разлилась сладкая тёплость, и она уже собиралась улыбнуться, как вдруг вспомнила про мейсян.
Подняв голову, она обеспокоенно наблюдала за выражением лица брата. Его глаза были ясными, дыхание лишь немного учащённым — никаких признаков, что аромат на неё действует.
«Странно, — подумала она. — Разве он не чувствует запаха?»
Они привели себя в порядок и двинулись к главному двору. По дороге цвели цветы, пели птицы, ароматы весны наполняли воздух. Иногда ветви деревьев высовывались из-за стены прямо им навстречу. Гу Шуанхуа уже собиралась уклониться, но Гу Юаньсяо протянул руку и обломил ветку. Она краем глаза смотрела на его сильную руку и думала: «Он ведь специально пришёл сюда, чтобы спасти меня». Пальцами она коснулась ленты на шее и не смогла сдержать улыбку — в душе воцарилось спокойствие и нежность.
Вдруг вдалеке раздался барабанный бой — сигнал, что пир вот-вот начнётся.
На этом празднике будут присутствовать император, императрица и принцесса Чанълэ, а до главного двора им ещё идти через два сада. Гу Юаньсяо забеспокоился и, схватив сестру за запястье поверх одежды, сказал:
— Надо поторопиться, иначе опоздаем.
Гу Шуанхуа не боялась опоздать сама, но понимала: брат, будучи маркизом, обязан быть на церемонии — иначе император может прогневаться. Поэтому она без возражений побежала за ним.
Но чем больше спешишь, тем чаще происходят неприятности. Гу Шуанхуа так торопилась, что не заметила расшатанного камня на дорожке, подвернула ногу и, вскрикнув от боли, опустилась на корточки:
— Брат, иди без меня. Со мной всё в порядке.
Гу Юаньсяо нахмурился и присел рядом:
— Как ты себя чувствуешь? Сильно больно?
Гу Шуанхуа поспешно покачала головой:
— Иди скорее! Я здесь немного отдохну.
Гу Юаньсяо осторожно потрогал её лодыжку — кости, слава небесам, целы. Успокоившись, он повернулся спиной и сказал:
— Забирайся ко мне на спину. Я отнесу тебя.
Гу Шуанхуа уставилась на его широкую, как скала, спину. Выглядело это очень удобно, но ей стало неловко: ведь она уже не ребёнок!
Гу Юаньсяо долго ждал, но она не двигалась. Нахмурившись, он сказал:
— Быстро залезай, иначе я не уйду.
Гу Шуанхуа вздохнула — брат явно решил не отступать. Она послушно вскарабкалась к нему на спину, и он легко поднялся, быстро зашагав к главному двору.
Сначала она чувствовала стеснение, но постепенно расслабилась: брат нес её уверенно и ровно, без единого толчка.
Она позволила себе насладиться этим ощущением заботы, но вскоре обеспокоилась: не слишком ли она тяжёлая?
— Брат, тебе тяжело? — тихо спросила она.
Она не заметила, что, наклоняясь, её дыхание коснулось его уха. Гу Юаньсяо резко вдохнул — аромат мейсяна внезапно усилился, пронзая ноздри. Его пальцы судорожно сжались, на руках выступили жилы, и он изо всех сил подавил вспыхнувшее желание.
Не дождавшись ответа, Гу Шуанхуа снова засомневалась: неужели она слишком тяжёлая и утомила брата? Она осторожно попыталась сползти вниз:
— Может, лучше я сама пойду?
Гу Юаньсяо уже не выдержал и хрипло рявкнул:
— Не шевелись!
Гу Шуанхуа обиженно надула губы, не зная, спрыгивать ли. В этот момент она заметила, что у брата на затылке выступили крупные капли пота, и не удержалась:
— Ты весь в поту. Дай я вытру.
Гу Юаньсяо в панике сжал зубы и рявкнул:
— Не смей меня трогать!
Гу Шуанхуа испугалась — похоже, брат действительно разозлился. Она крепко сжала губы и замолчала, пока он не опустил её на землю у рощицы неподалёку от места пира.
Едва её ноги коснулись земли, она тут же посмотрела на брата. Он тяжело дышал, лицо его пылало, а на лбу выступили капли пота — явно измотался. Ей стало жаль его, и она достала платок, чтобы промокнуть ему лоб…
Но не успела дотронуться, как он схватил её за запястье. Почувствовав мягкость её кожи, Гу Юаньсяо с трудом сдержался и, наклонившись, прошептал ей на ухо:
— Я же сказал: не двигайся.
http://bllate.org/book/5535/542824
Готово:
