Е Цзицзи втянула голову в плечи и обернулась, сердито сверкнув на него глазами — только что Ао Цянь, кажется, подобрался ближе… хм… и собирался поцеловать её в шею.
Тёплое дыхание коснулось затылка, и по всему телу пробежала дрожь.
— Цзицзи, обними меня.
Его брови и взгляд были изысканно прекрасны, тонкие губы холодны, а речь — нетороплива. С тех пор как он вошёл, глаза его были опущены, но теперь веки медленно поднялись. Взгляд мужчины, словно беззвучная змея, скользнул вверх по её талии и животу и, наконец, жгуче уставился ей в лицо.
Не моргая.
Сердце Е Цзицзи на миг замерло, и она надменно бросила:
— Не смей так на меня смотреть!
Он послушно опустил глаза.
Длинные ресницы дрогнули в свете свечи, будто лепестки груши, сбитые дождём, — так хрупко и жалобно, что сердце сжималось от жалости.
Девушка резко отвернулась, прикусила губу и начала стучать кулаками по постели: бух-бух-бух! Внутреннее волнение не утихало, всё бурлило внутри… Но чувство женской стыдливости не позволяло ей в такой момент по-настоящему обнять его.
Ведь если начать обниматься, то…
Он же дух рыбы-собаки!
Не то чтобы она его презирала.
Иногда он даже выглядел… слишком соблазнительно! А вдруг окажется очень… опытным?
Нет, это вовсе не комплимент рыбе-собаке.
Ао Цянь растянулся на спине, укрывшись одеялом до самого подбородка, плотно завёрнутый, словно шелкопряд, опутавший себя нитью. Она лежала рядом, полусонная, и в конце концов решила запустить методику ци, чтобы войти в медитацию.
Позже, глубокой ночью, её внимание рассеялось, и она провалилась в сон.
Переворачиваясь во сне и обнимая одеяло, она вдруг поняла, что не касается его. Вспомнив про тех каннибальских демонов, которых встретила при входе, она испугалась, распахнула глаза и торопливо стала искать его.
Лунный свет проникал сквозь окно, озаряя пол.
Серебристый иней покрывал всё вокруг, делая мебель и предметы обстановки чёткими и неземными.
Всё это напоминало ей Лунный дворец Гуаньхань. Она взглянула на Ао Цяня — тот лежал, прижавшись к самому краю кровати, совершенно неподвижен. Чёрные пятна, прежде сдерживаемые одеждой, теперь расползались из-под плотно запахнутого одеяла вплоть до ушей, которые были изящнее и изысканнее, чем у любой девушки.
Она потянула за одеяло, чтобы подойти ближе и осмотреть его болезнь.
Но лишь потянула — и сразу поняла: Ао Цянь всё ещё крепко держал одеяло, пальцы его побелели от напряжения и не желали отпускать ткань.
Е Цзицзи собрала волосы и закинула их за спину, затем взяла его пальцы в свои руки.
Разжала один, потом другой, ласково уговаривая:
— Дай взглянуть, почему стало ещё хуже?
Он снова поочерёдно прижал пальцы обратно.
Выдохнул.
Очень сердито.
Е Цзицзи услышала это и сразу поняла: он не спал, возможно, сердился всё это время.
Настоящий надутый от злости малыш.
Сердце её сжалось. Она медленно приблизилась, прикусила губу и, обхватив его сзади через одеяло, прошептала:
— …Больно?
— Больно.
— Почему прячешься и не даёшь посмотреть?
— Тебе не нравится.
Каждый раз, видя эти пятна, Е Цзицзи морщилась.
Люди боятся болезней: заразившихся бросают в море, чтобы те исчезли сами собой. Морские обитатели тоже избегают больных: заболевших изгоняют из стаи, и даже в пищу они не годятся.
Только падальщики подходят к таким телам.
— Я… не то чтобы не люблю, — голос её дрожал, она прижималась к одеялу и всхлипывала. — Просто мне больно за тебя.
Сказав это, Е Цзицзи, будто злясь на него, пару раз пнула ногами.
Завёрнутый в одеяло, словно шелкопряд, Ао Цянь на миг замер, получил пару ударов по ягодицам и, наконец, резко откинул одеяло — будто тысячу раз репетировал этот жест во сне — и одним движением притянул её к себе.
— Обнимешь — перестанет болеть.
Голос его был одновременно холодным и липким.
— Правда?
Глаза Е Цзицзи покраснели. Она изо всех сил высвободила голову из его объятий:
— Получается, я твоя обезболивающая пилюля?
Он улыбнулся.
Тонкие губы изогнулись вверх, брови приняли выражение такой трогательной покорности, что хотелось пожалеть его.
Не ответив ни да, ни нет, он сбросил с неё это проклятое одеяло и завернул их обоих в своё, плотно, без щелей. От него сильно пахло морем и сыростью.
Его руки сжимали её, будто железные клещи.
С глубоким удовлетворением он выдохнул и даже потерся подбородком о макушку девушки.
Е Цзицзи попыталась вырваться, но, не сумев, сдалась.
Обняла его и тоже прижалась щекой.
Она не заметила, как чешуйки, прежде цеплявшиеся за одежду, теперь ползали по постели, будто живые. Когда она забралась под одеяло Ао Цяня, чешуйки последовали за ней.
Много позже она узнала, что это были чешуйчатые черви-гу.
Обычно яд гу не мог повредить Ао Цяню, но… в его сердце скопился яд сомнений, и именно он стал питательной средой для гу.
Утром Е Цзицзи выскользнула из его объятий и отправилась на кухню.
Кухня была просторной, со всей необходимой утварью и даже большой кадкой для рыбы.
В кадке плескались свежие продукты, принесённые духами. Она начертила печать, чтобы поймать рыбу, затем ещё одну — чтобы убить её, и положила тушку на разделочную доску, серьёзно задумавшись.
Ладно.
Жареная или тушёная рыба — это уже слишком сложно.
Проще просто нарубить её и сварить кашу.
Она промыла рис, поставила на огонь, добавила немного овощей и в итоге получила нечто, сильно напоминающее свиной корм. Честно говоря, даже Сяо Эрхэй, увидев это, убежал бы, держа свою миску в зубах.
Не зная, что делать, она отправилась за завтраком, а вернувшись, снова задумалась, глядя на овощи и фрукты.
Е Цзицзи вошла в комнату с завтраком.
Ао Цянь всё ещё не проснулся.
Она поставила еду и слегка толкнула его:
— Если ещё будешь валяться, я рассержусь! Даже с братом я не была так добра!
Ао Цянь не реагировал, лицо его было пугающе бледным.
Е Цзицзи испугалась.
Коснулась его кожи — та оказалась холоднее обычного, твёрдой, будто у мертвеца. Сердце её сжалось от страха, она начала хлопать его по щекам, звать по имени — и, наконец, привела в сознание.
— Цзицзи…
Он моргнул. На лбу проступили два чёрных пятна.
Голос был усталым, губы почти не шевелились.
Даже его всегда горделивый алый знак копья теперь источал зловещий чёрный оттенок, выглядел тяжело и подавленно.
Она быстро села ближе, усадила его к себе на колени:
— Что с тобой?
— Хочу спать.
Он уткнулся в неё и снова закрыл глаза.
— Хорошо, хорошо, больше не спи, — Е Цзицзи вызвала еду заклинанием и осторожно скормила ему крошечный кусочек.
Он не мог есть мучное — сразу начинало тошнить.
Съел только мясную начинку из лепёшки и больше не открывал рта. Девушка поспешно поднесла ему салат, который сама приготовила, без соуса, только с мёдом.
Ао Цянь любил сладкое, поэтому она решила, что это ему понравится.
Но мужчина, увидев овощи, покачал головой. Его и без того бледное лицо стало ещё белее, и через некоторое время он тихо прижался к её талии:
— Хочу рыбу…
— Сейчас сбегаю купить!
— …Хочу сырую рыбу, — проглотил он слюну. От него усилился рыбный запах, черты лица начали искажаться, становясь зловещими и почти демоническими.
Е Цзицзи растерялась.
Инстинктивно почувствовав, что сырое мясо может навредить ему, она всё же кивнула, обежала кухню и вернулась только с пакетиком сахара. Также достала пилюли Пэйюань, которые тайком накопила дома.
Она опустилась на колени у кровати, сжала его руку:
— Давай сначала примем это. Эти пилюли сделаны даосскими практиками Срединной земли. Быстро впитай их ци — точно поможет.
Мужчина лежал неподвижно.
Через некоторое время резко выкрикнул:
— Хочу рыбу!
— …Цянь-гэ, прошу тебя, сначала прими пилюлю. Если не поможет — обязательно найду тебе рыбу.
Е Цзицзи прижала его руку к своей щеке.
Её большие очаровательные глаза смотрели так жалобно, с лёгким блеском слёз.
Она страдала.
Из-за него.
Ярость, окружавшая Ао Цяня, рассеялась. Он вздрогнул, глядя на её скорбные глаза, и послушно проглотил пилюлю.
Больше он не требовал рыбу, а, взяв из её рук ещё две конфеты, положил их в рот. Без слюны они не растворялись, просто лежали деревянно. Ао Цянь сделал два выдоха, но вдохнул лишь один раз.
Как измученный ребёнок, он обнял девушку за талию, но тело не выдержало усталости и медленно соскользнуло вниз.
Его спина дрожала.
Слабым голосом он прошептал:
— Цзицзи, уходи скорее… позови маленькую черепаху, быстро уходи…
— Нет! Никуда не пойду! — закричала она и крепко обняла его. — Ничего страшного, если ты не можешь держать меня — я буду держать тебя! У меня много сил, я справлюсь… Ао Цянь, не спи… не надо… Цзицзи держит тебя!
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Е Цзицзи, всё ещё зовущая его по имени, тоже провалилась в сон.
Во сне её тело внезапно озябло, голова заболела так, будто её ледяной иглой пронзили.
Она открыла глаза — на руках ничего не было, только холод и сырость.
В полумраке комнаты мелькали тени, будто кто-то наблюдал за ней.
Голова раскалывалась, каналы ци замёрзли, даже духовное сознание не подчинялось. Она не помнила, зачем здесь, но помнила лишь одно: в объятиях у неё было слабое тело… Ао Цянь!
Где Ао Цянь?
Куда он делся?
Она с трудом поднялась, в голове стоял образ его бледного лица и чёрных пятен на лбу.
Споткнувшись, она чуть не наступила на маленькую изумрудную черепашку.
Черепаха лежала на спине, не могла перевернуться и беспомощно болтала лапками, издавая «чи-чи» и кружась на месте.
Девушка отвела взгляд и, будто одержимая, двинулась вперёд — из глубины сознания доносился зловещий, хриплый голос, зовущий её во двор.
Маленькая черепаха пронзительно «чи-и-и!» вскрикнула.
Она упёрлась хвостом в землю, пытаясь догнать Е Цзицзи за счёт хвостовой тяги.
«Боже мой, не ходи!»
Она, черепаха, изо всех сил, из последних сил, наконец-то заперла любимого господина в этом Дворе Тунтянь. Несколько дней назад Ао Цянь внезапно пришёл на кухню есть рыбу, после чего лицо его покрылось кровью, черты исказились, клыки выросли почти до подбородка.
Духи обрадовались и заговорили о том, чтобы вернуть его в море.
Сначала съесть весь остров Ляньпэн, потом захватить людей с острова Чжуцзи и держать их в загонах — сегодня одного, завтра пару, а когда снова возьмут Юньшуйгуань, устроить пир «Все люди на стол».
Маленькая черепаха обожала огурцы и не любила есть людей.
Она презирала этих кровожадных духов.
Много раз пыталась уговорить Ао Цяня, но тот не реагировал, будто разум его был заточён.
Черепаха заподозрила неладное: ведь до появления этой Е Цзицзи господин всегда прислушивался к её советам. Хотя сейчас её статус и упал, такого полного игнорирования раньше не было.
В конце концов, она пожертвовала собой, чтобы заманить Ао Цяня в Двор Тунтянь.
Как только он вошёл во двор, Божественный Дракон сразу успокоился.
Даже умыл лицо, смыл кровь, отряхнул чёрный халат. Этот свирепый дракон теперь крался на цыпочках, точно человек, боящийся, что жена отругает за проделки.
Черепаха удивлялась, но, заперев Ао Цяня в пруду двора, вошла в дом и — о чудо! — нашла там Е Цзицзи.
«Фу! От злости черепаха лопнет!»
— Мой господин лишился разума, но всё равно думает о тебе, а вот про верную черепаху, что сопровождала его из запретных земель Драконьего дворца, и не вспоминает!
Черепаха всё ещё ругалась, но силы её иссякли, и она не могла говорить по-человечески — только издавала «чи-чи».
Е Цзицзи вышла из дома.
Изумрудная черепашка перестала кружиться и бороться. Она лишь прикрыла лапками глаза, не желая видеть кровавой бойни. Ведь они уже успели подружиться, и черепаха даже получала от неё огурцы.
Не хотелось видеть, как Е Цзицзи погибнет.
Ведь на самом деле… она не так уж и противна.
Говорят, луна в шестнадцатый день осеннего месяца круглее, чем в пятнадцатый.
Вчера был праздник середины осени, луна уже ярко сияла на небе. Но сегодня она стала ещё ярче — огромный диск, излучающий янтарный свет, давил на горизонт, поглотив все звёзды.
Е Цзицзи некоторое время смотрела на неё, глаза замутились, и ей показалось, будто в Лунном дворце кто-то толчёт зелья в ступке.
Но стук не был небесным — он доносился из пруда во дворе.
Этот двор она уже посещала однажды, ещё до свадьбы с Ао Цянем. Посреди двора рос огромный баньян, ветви его были так густы и высоки, что, подняв голову, нельзя было увидеть верхушку — дерево будто упиралось в небо.
Воронье гнездилось на нём круглый год и издавало жуткие крики.
Ей не нравилось это место.
Такое одинокое и холодное.
Точно как ей не нравилось видеть, как он стоит в стороне, молча глядя на неё.
Из пруда поднимался туман. То, что было внутри, вильнуло хвостом, брызги упали на берег и мгновенно превратились в лёд, издавая хрусткий звук.
Повсюду лежали блестящие осколки льда, не желавшие таять.
Луна на небе казалась тёплой.
Но вода на земле и её сердце были ледяными.
Е Цзицзи подобрала юбку и медленно пошла вперёд. В густом тумане вдруг воцарилась тишина. Ничто не страшнее внезапной тишины. Она шаг за шагом приближалась, тело дрожало от холода, и снова услышала шёпот тех демонов:
— Вышел! Наконец-то вышел!
— Если бы не господин Гуй, её давно бы съели.
— Как думаешь, кого первым съест Божественный Дракон? Хе-хе-хе…
http://bllate.org/book/5493/539499
Готово:
