Услышав эти слова, Цзин Чэн тут же сунула ему в руки мочалку:
— Сам помоешь?
Гао Линшэнь посмотрел на мочалку в ладонях и на гору жирной посуды в раковине — голова закружилась. Но вчерашний день напомнил ему, что он уже причинил боль её рукам, и сегодня уж точно не собирался отступать.
— Цзин Чэн, обними меня, — неожиданно попросил он.
Она не только обняла его, но и, поднявшись на цыпочки, поцеловала сначала в одну щёку, потом в другую.
— Теперь довольный? — спросила она.
Гао Линшэнь уверенно кивнул.
На кухне, получив свою награду, он вдруг почувствовал, что грязные тарелки и вилки в его руках стали неожиданно милыми. Даже начал напевать себе под нос весёлую мелодию.
Цзин Чэн всё ещё стояла за его спиной, обхватив его за талию, и еле заметно улыбалась. «Ну и что такого — обнять да поцеловать? Неужели стоит так радоваться?»
Тем временем в гостиной госпожа Цзин взглянула на только что пришедшее сообщение и, улыбнувшись, ответила: «Ничего страшного, тётя Сяо Чжэн. Если у вас дела — приходите попозже».
Получив ответ от горничной тёти Чжэн, она с лёгким сердцем вернулась в свою комнату. Закрыв за собой дверь, сразу же набрала номер свекрови — не терпелось поделиться увиденным. Ведь на кухне она только что наблюдала, как дочь и зять, моющие посуду, словно слились в одно целое. Даже ей, женщине с опытом, стало неловко от такой нежности.
Чжан Люянь, выслушав рассказ госпожи Цзин, наконец перевела дух — тяжёлый камень упал у неё с души.
— Сестра Цзин, а не заглянете ли к нам в гости? — предложила она. Раз у молодых всё в порядке, пора задуматься и об их личной жизни: ведь чем дольше они будут вдвоём, тем скорее она сможет стать бабушкой!
Госпожа Цзин и сама уже думала об этом, но теперь в глазах её мелькнуло сожаление: утром дочь зашла к ней и сказала, что получила новую роль и скоро уезжает на съёмки. Скорее всего, не вернётся домой целый месяц, а то и два.
Чжан Люянь, хоть и не была напрямую связана с модной индустрией, но как человек, знакомый с закулисьем шоу-бизнеса, прекрасно знала: когда актёры берутся за проект, их график становится безумным. Она была к этому готова, но всё равно не могла не пожалеть сына — ведь их медовый месяц едва начался!
И правда, как только Цзин Чэн сказала, что уезжает на съёмки, улыбка на лице Гао Линшэня тут же застыла.
— На… на сколько?
Цзин Чэн тоже было жаль расставаться. Она поднялась на цыпочки и поправила ему воротник — во время их шалостей он помялся.
— Минимум на месяц. А учитывая перфекционизм режиссёра Чжэня, вряд ли уложимся даже в это время.
— Пока меня не будет, заботься о себе, — продолжала она. — Утром можешь позаниматься спортом, но не переусердствуй. Сюй Лин уже рассказал мне, почему ты упал в тот раз. Не хочу, чтобы подобное повторилось, когда меня рядом не будет.
— И ещё… всегда носи при себе…
Гао Линшэнь наклонился и прижал губы к её губам, перебив речь. Его руки, обхватившие её талию, будто хотели влить её в своё тело — только так он мог выразить всю глубину своей тоски.
Цзин Чэн на мгновение замерла от неожиданности, но тут же обвила руками его шею и ответила с полной отдачей. Если это могло его успокоить, она не возражала против большей страсти.
Получив разрешение, Гао Линшэнь больше не сдерживался. Он жадно впитывал её сладость, будто пытаясь заранее исчерпать весь запас близости на предстоящий месяц одиночества.
Его рука, до этого лежавшая на её талии, начала блуждать в поисках утешения. Сначала он лишь слегка приподнял её, но чем выше поднималась ладонь, тем шире становились его глаза. Она… она не надела… того.
«Да ладно! Кто вообще надевает такое сразу после пробуждения, не переодевшись?» — бросила она на него взгляд и сама взяла его руку, положив на самое мягкое место.
Когда они наконец отстранились, ноги Цзин Чэн подкосились. Если бы не крепкая рука Гао Линшэня, поддерживающая её за талию, она бы рухнула на пол. Желание довело её до головокружения, но менструация стояла непреодолимой преградой.
Несколько раз глубоко вдохнув, Цзин Чэн немного пришла в себя, но чувствовала, как человек, обнимающий её, всё ещё горит от жара.
— Может… помочь тебе? — тихо прошептала она, прижавшись к его груди.
В состоянии крайнего возбуждения чувства обостряются, и её слова проникли прямо в его сознание. Цзин Чэн почувствовала, как то, что упиралось ей в живот, дрогнуло. В следующее мгновение мир закружился — и она оказалась на руках у Гао Линшэня.
Очутившись на мягкой постели, Цзин Чэн увидела, как Гао Линшэнь, опершись на руки по обе стороны от неё, сдерживал себя. Капля пота с его лба упала ей в волосы.
— Спасибо, жена, — сказал он.
Слово «жена» — обычно такое строгое и официальное — в его устах прозвучало настолько соблазнительно, что Цзин Чэн почувствовала, будто её сердце обожгло. В следующий миг её пижамное платье задрали снизу, а горячие поцелуи переместились с губ на самые чувствительные участки тела.
Помня, что мама находится в этом же доме, Цзин Чэн крепко прикусила губу, чтобы не выдать стонов. В то же время её рука потянулась к тому самому месту. Как только она коснулась, Гао Линшэнь явно напрягся ещё сильнее.
Удивлённая такой реакцией, Цзин Чэн невольно сжала чуть крепче — и из уст Гао Линшэня вырвалось глухое стонущее «хмм». Горячее дыхание обожгло ей шею, и она тоже дрогнула.
— Помоги… помоги мне!
— Как… как именно?
Боясь, что она доведёт его до обморока, Гао Линшэнь одной рукой накрыл её ладонь и направил её, чтобы вместе облегчить своё первобытное напряжение.
Стенные часы мерно отсчитывали секунды. На постели постепенно воцарилась тишина. И в этот момент раздался настойчивый звонок — один за другим, без остановки.
Белоснежная рука вынырнула из-под одеяла, и длинные пальцы нащупали телефон на тумбочке. По привычке нажав кнопку ответа, Цзин Чэн услышала обеспокоенный голос:
— Цзин Чэн-цзе, вы уже готовы? Мы же договорились вылететь сегодня в десять утра, а уже почти опаздываем!
Голос Чжан Сяосяо мгновенно привёл Цзин Чэн в чувство. Она поднесла телефон к глазам и ахнула: «Боже, уже девять десять!»
— Иду! Сейчас! — крикнула она, отключая звонок и вскакивая с постели.
Но в следующее мгновение рука на её талии резко потянула — и она снова оказалась под одеялом.
— Не шали, мне правда некогда! — Цзин Чэн погладила его руку, пытаясь успокоить, и снова попыталась встать. Но человек под одеялом, похоже, не собирался её отпускать — его рука оставалась на её талии, как стальной обруч.
Цзин Чэн тяжело вздохнула, покорно нырнула под одеяло и, обсыпав лицо Гао Линшэня поцелуями, серьёзно сказала:
— Мне правда пора. Будь умницей, подожди меня дома.
На этот раз он отпустил её, но обида на лице не исчезла.
— Назови меня ещё раз так, как тогда, и я тебя отпущу, — сказал он.
— А? — Цзин Чэн задумалась. — Линшэнь, Линшэнь, Линшэнь! — прошептала она ему на ухо.
Гао Линшэнь покачал головой:
— Не то.
— А что тогда?
Он покраснел и, притянув её ближе, прошептал:
— Когда ты умоляла меня тогда… как ты меня звала?
— Му… муженька? — вырвалось у неё, и она тут же рассмеялась.
— Не буду с тобой разговаривать! — Гао Линшэнь натянул одеяло себе на голову, явно обидевшись.
Цзин Чэн рассмеялась ещё громче — его детская обида развеяла всю грусть расставания. Сев на край кровати с одеждой в руках, она торжественно сказала одеялу:
— Раз так хочешь, чтобы я звала тебя «муж», обещай, что пока меня не будет, будешь хорошо питаться и заботиться о себе. Когда я вернусь, ты должен быть таким же пухленьким и румяным. Тогда я сто раз прошепчу тебе на ухо «муж».
— Правда? — Гао Линшэнь выглянул из-под одеяла.
Цзин Чэн сдержала улыбку и протянула руку:
— Давай загадаем на пальчиках.
Глядя на её пухленький мизинец с завитками на суставах, Цзин Чэн подумала: «Мой Гао Линшэнь — сплошная прелесть».
Боясь, что ещё немного — и она сама не захочет уезжать, Цзин Чэн быстро направилась в гардеробную.
Когда она вышла оттуда, человек, лежавший под одеялом, уже стоял перед ней, полностью одетый.
— Ты…
— Я отвезу тебя, — перебил он, не давая ей возразить.
Адрес их нового жилья Цзин Чэн никому не сообщала — даже в агентстве — чтобы избежать внимания папарацци. Значит, никто не приедет за ней.
Увидев упрямое выражение лица Гао Линшэня, Цзин Чэн не стала отказываться.
Он проводил её до самого аэропорта.
Цзин Чэн прибыла на съёмочную площадку нового проекта режиссёра Чжэня уже вечером. Только она вышла из машины, как сразу столкнулась с неприятной личностью — Цянь Циньлин.
— О, да это же наша старшая сестра Цзин Чэн! — Цянь Циньлин, покачивая бёдрами, подошла ближе. Будучи из одной компании, она прекрасно знала о конфликте Цзин Чэн с руководством, и злорадство на её лице было невозможно скрыть.
С ней шли ещё два актёра-мужчины, один из которых уже работал с Цзин Чэн. Увидев её, он вежливо кивнул:
— Здравствуйте, госпожа Цзин!
Цзин Чэн, сохранившая о нём хорошее впечатление, тоже кивнула в ответ:
— Здравствуйте!
Цянь Циньлин, заметив, что Цзин Чэн проигнорировала её, злобно сверкнула глазами. Но тут же, увидев приближающегося режиссёра Чжэня, она нарочито громко сказала:
— Сестра Цзин, правда ли, что вы сейчас в ссоре с компанией из-за контракта? Не повлияет ли это на новый фильм режиссёра Чжэня?
Цзин Чэн поняла её замысел, но не стала уклоняться от вопроса:
— Да, я собираюсь основать собственное агентство. Если Цянь-сяоцзе заинтересована, когда ваш контракт истечёт, обращайтесь ко мне. Учитывая, что мы работали в одной компании, я готова предложить вам более выгодные условия.
Не дожидаясь реакции Цянь Циньлин, Цзин Чэн прошла мимо неё и направилась к режиссёру Чжэню.
— Режиссёр Чжэнь! — протянула она руку.
К счастью, лицо режиссёра не изменилось после слов Цянь Циньлин. Ведь ни одному режиссёру не нравится, когда внимание публики сосредоточено на актёре, а не на его работе. Он вежливо пожал её руку и тут же отпустил:
— Добро пожаловать в команду!
Если бы режиссёр Чжэнь не видел, как Цзин Чэн полностью отдаётся игре, он, возможно, и правда отнёсся бы к ней предвзято из-за слов Цянь Циньлин. Но после того выступления он лишь порадовался за неё: уход из компании, которая лишь тормозила её развитие, стал для Цзин Чэн настоящим счастьем.
Человек, пришедший вместе с режиссёром, обратился к Цзин Чэн:
— Я постоянно вижу вас на экранах, но никогда не имел чести познакомиться лично. Сегодня убедился: в жизни вы ещё прекраснее, чем на экране.
Цзин Чэн посмотрела на режиссёра — этот дядя ей был незнаком.
Поняв её замешательство, режиссёр Чжэнь представил:
— Это господин Кэ Юань из корпорации Минъюань — представитель инвестора нашего проекта.
Заметив в глазах господина Кэ лишь искреннее восхищение красотой, Цзин Чэн протянула руку:
— Здравствуйте, господин Кэ.
— Здравствуйте! Здравствуйте! — господин Кэ с энтузиазмом пожал её руку и бросил взгляд за её спину. — Вы приехали всего с таким малым количеством людей? Раньше актёры приезжали с целой свитой.
На самом деле людей с Цзин Чэн было ещё меньше, чем он думал: за её спиной стояла только Чжан Сяосяо, а остальные двое — менеджер отеля и представитель съёмочной группы. Всё потому, что компания сейчас находилась в конфликте с Цзин Чэн, и позволить Чжан Сяосяо сопровождать её — уже большая уступка. К счастью, Цзин Чэн и сама предпочитала, чтобы рядом была только Сяосяо.
— Господин Кэ, вы не знаете, нашей сестре Цзин Чэн не нравится показная роскошь и звёздные замашки, — вмешалась Цянь Циньлин, наконец найдя момент, чтобы вклиниться, и протянула руку господину Кэ. — Очень приятно познакомиться, господин Кэ, я Цянь Циньлин.
http://bllate.org/book/5463/537242
Готово:
