Лицо Гань Тан побледнело. Эмоции Инь Шоу накатывали на неё с такой силой, что ярость и боль, словно острые клинки, пронзали её сердце, заставляя его сжиматься. За более чем двадцать лет подобного не случалось ни разу. Это был дурной знак: со временем, даже если она не поддастся этим чувствам, они всё равно начнут влиять на неё.
Гань Тан собралась с духом и договорила то, что не успела сказать:
— Убрав эту группу людей, мы мирно расторгнем помолвку и впредь будем полагаться только на собственные силы.
Вот оно — даже формальное право на её имя он больше не сможет удержать.
Инь Шоу медленно кивнул:
— Хорошо.
Доброта в его сердце не усилилась и не угасла, но Гань Тан охватило беспокойство и раздражение. Она продолжила:
— Путь, который я избрала, непоколебим. Ничто не заставит меня свернуть с него. Если посреди всего этого ты случайно погибнешь, я не стану винить себя и не буду скорбеть. А если в будущем ты превратишься в тирана и мы окажемся по разные стороны баррикад, знай: когда я подниму меч, колебаний не будет. Так что приди в себя. Больше не делай ради меня ничего. И не люби меня. Береги свою жизнь сам.
В груди Инь Шоу закипела кровь, горло защекотало, и он не смог сдержать кашля. Склонившись над ложем, он действительно выплюнул целую лужу крови.
Голова закружилась, и на миг ему показалось, что он и вправду умирает.
— Не волнуйся, — выдавил он, — если ты станешь угрозой для Инь, я тоже не пощажу тебя.
Гань Тан, стиснув зубы, чтобы заглушить внутренний дискомфорт, бросилась к нему, чтобы прощупать пульс, но Инь Шоу резко отшвырнул её руку:
— Отстань! Моя болезнь тебя не касается. Не нужно мне твоих врачеваний. Я больше тебя не люблю. Уходи.
Лицо Гань Тан стало ещё бледнее. Она обездвижила его и всё же нащупала пульс. Он был прерывистый, сердце билось хаотично — следствие сильнейшего эмоционального потрясения. В ней закипело раздражение, смешанное с безысходностью, и голос дрогнул от гнева:
— Ты совсем жить разучился?!
— Не твоё дело! — Инь Шоу снова оттолкнул её, грудь тяжело вздымалась. — Пусть я умру, но лечить меня не позволю! Ты ведь чувствуешь вину? Так пусть она станет ещё глубже! Я и впредь буду помогать тебе — постоянно, при каждом удобном случае. Буду расчищать тебе путь, выравнивать дорогу, как твоя тень проникает в мою жизнь. Я вмешаюсь во всё, что касается тебя, и ты не сможешь отвязаться от меня. Если тебе не нравится моя помощь — тем хуже для тебя. Я буду помогать тебе до самой смерти!
Если так пойдёт и дальше, он и вправду нарушит предначертанную судьбу и умрёт в семнадцать лет.
Гань Тан с трудом собралась и достала серебряные иглы, чтобы сначала упорядочить его ци и кровь. Но Инь Шоу упорно сопротивлялся, и в процессе борьбы его ладони и руки оказались изрезаны.
Она заметила, что даже в сопротивлении он невольно избегает причинить ей боль. В груди у неё сжалось от горечи и смятения. Как такое чувство — полное расчёта, вряд ли искреннее и вряд ли способное быть единственным — может быть настолько глубоким и страстным? Настолько, что ей уже вряд ли встретится кто-то, кто полюбит её сильнее, чем Инь Шоу?
Гань Тан поднялась:
— Пойду позову другого лекаря.
Услышав это, Инь Шоу тут же попытался сесть, захрипел и рявкнул:
— Не смей!
Настроение у Гань Тан и без того было ни к чёрту. Она сжала иглы в руке и, сдерживая гнев, спросила:
— Да что ты хочешь, в конце концов?! Ничего нельзя, всё не так!
Чего он хочет? Разве это не очевидно всему миру?!
Только она одна так скупится на чувства: готова дарить доброту всем, кроме него, и требует от него невозможного — даже любить её не разрешает. В душе у Инь Шоу бушевало несогласие. Он со злостью хлопнул ладонью по краю ложа:
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой! Чтобы ты полюбила меня!
Гань Тан невольно рассмеялась — искренне, до слёз. Он просто ребёнок! Капризный, упрямый, как маленький, которому не дали конфету. Если не дадут — заболеет, не будет лечиться, лишь бы напугать кого-нибудь.
Она постояла немного, глядя, как он, весь растрёпанный, смотрит на неё, словно дикий зверь, готовый разорвать её в клочья. Она долго смотрела на него, не зная, плакать или смеяться, и наконец подумала: «Ладно уж, сколько можно так мучиться?»
Гань Тан подошла ближе и села на край ложа:
— Я уже в возрасте. С годами характер меняется. Может, тебе просто кажется, что я красива? Ты ведь ещё молод, мало видел прекрасных женщин. Да и характер у меня скверный — замкнутая, необщительная. А насчёт мудрости… В моём мире таких, как я, миллионы и миллиарды. Я там — самый обычный человек.
Он влюбился в неё, когда её лицо было покрыто шрамами. Если бы он гнался за красотой, разве выбрал бы её? Она и так — Святая Дева, зачем ей быть «общительной»? Обычная она или нет — ему вообще без разницы. Он просто хочет её. Только её.
Инь Шоу опустил ресницы и не смотрел на неё. Заметив на постели обрезки бинтов, оставшиеся после перевязки, он скатал два кусочка и засунул себе в уши — чтобы не слушать её и не злиться до крови. Ему не хотелось умирать: если он умрёт, трон и империя достанутся другим, а она уйдёт к другому мужчине.
Гань Тан усмехнулась:
— Не хочешь слушать — как хочешь. Я ведь уже подумывала… Пойду позову другого лекаря для кое-кого.
Инь Шоу замер, потом голову будто пронзило болью, сердце заколотилось. Он затаил дыхание:
— Что значит «кое-кто»? Разве мы не собирались развестись?
— Да, — кивнула Гань Тан. — Но ведь мы же ещё и союзники. Встречаемся — и всё запутано, ни то ни сё. Может, просто попробуем? Втайне будем возлюбленными, а во всём остальном — полагаться на собственные силы. Согласен?
Её решимость пошатнулась. Возможно, это и вправду не так ужасно. Люди непредсказуемы — вдруг всё пойдёт иначе?
Губы Инь Шоу сжались, он пытался сдержать радость, переполнявшую его изнутри. Но скрывать эмоции у него никогда не получалось. Прежде чем она успела заметить его счастливую улыбку, он резко обнял почти ускользнувшую жену, прижав к себе. Он улыбался про себя, даже не чувствуя боли от ран.
Он будет цепляться за неё, несмотря ни на что. Пусть она хоть убьёт его — но развестись не даст. Если она получит свободу, то, зная её характер, непременно устроит политический брак… или даже несколько. И тогда он умрёт, но с закрытыми глазами не уснёт.
Гань Тан оказалась в его объятиях и почувствовала его радость и восторг. В душе у неё всё было сложно и неоднозначно. Возможно, она просто состарилась: её сердце давно превратилось в спокойное озеро, и даже в приступах болезни она держала чувства под контролем. В отличие от Инь Шоу, который выражал всё — и радость, и гнев — без тени сдержанности.
Она пошевелилась:
— Отпусти. Сначала сделаю уколы.
Инь Шоу не хотел отпускать:
— Если снова разозлишься или расстроишься, больше не говори о расторжении помолвки. Я не согласен.
Гань Тан похлопала его по спине:
— Поняла.
Слова тут ничего не решат. Только сам он должен прийти к выводу. Пусть пока будет так.
— Если я чем-то провинюсь перед тобой, можешь бить меня, как раньше.
Она не станет глупо спрашивать, будет ли он и дальше её обманывать. Это вызовет ссору. Не спросит и о верности: станет ли он однолюбом, когда взойдёт на трон, не начнёт ли опасаться её влияния, авторитета и силы и не решит ли устранить её как угрозу для Инь.
Зная характер Инь Шоу, скорее всего, он не оставит её в живых. Это тупик. Разве что с неба упадёт гигантский метеорит и уничтожит всё человечество — тогда, может, они и смогут быть честными друг с другом.
Гань Тан машинально кивнула. Пусть это будет безумием юности — пока он ещё наследник. Кто знает, может, со временем он влюбится в кого-то другого, и тогда они оба смогут стать настоящими политиками, холодными и расчётливыми.
А до тех пор — пусть живут в мире.
Она попыталась вырваться:
— Сначала уколы, потом обниматься будешь.
Инь Шоу отпустил её. Он не стал спрашивать, заботится ли она о нём только из-за болезни. В этом мире, кроме Гань Тан, никто не требует взаимной любви для брака. Она не скрывала, что не любит его, но он не унывал. Женщины часто выходят замуж по договорённости. Только Гань Тан — не такая. Но он уверен: однажды она полюбит его…
Она так сосредоточенно занимается всем, за что берётся. Хоть бы так же серьёзно отнеслась к их отношениям.
Инь Шоу смотрел на неё и не выдержал:
— Таньли, давай заведём ребёнка.
Рука Гань Тан дрогнула. Она взглянула на него:
— Какого ребёнка? Я не хочу детей.
У неё никогда не было такого желания, а после болезни и вовсе пропал интерес к браку и материнству.
Инь Шоу не обиделся, лишь с улыбкой смотрел на неё. Гань Тан удивилась:
— Ты ведь будущий правитель Инь. Тебе всё равно, что не будет наследника?
Она мыслит исключительно через призму взаимной любви — откуда она это взяла? Странно. Инь Шоу попытался понять её, но не хотел портить настроение:
— Наследник, конечно, будет. Но сейчас я не тороплюсь. Не хочу думать о будущем. Неужели из-за страха перед возможной болью нужно отказываться от шага здесь и сейчас?
Гань Тан на миг замерла, потом ничего не сказала. Инь Шоу — человек беззаботный, даже когда теряет трон, спокойно шагает в огонь.
Люди действительно очень разные.
Несмотря на всю сложность ситуации, согласие Гань Тан «попробовать» стало для неё огромным шагом вперёд.
Пессимизм и оптимизм, пассивность и активность — они с Инь Шоу две противоположности, но каким-то чудом оказались сплетены воедино. Голова болела от этого.
Инь Шоу, видя, что она молчит, сказал:
— Таньли, я голоден.
Гань Тан кивнула и вышла отдать распоряжение Тан Цзэ:
— Принеси поесть. Пусть будет что-нибудь лёгкое — рисовая каша, лапша.
— Али, помоги мне встать.
По блеску его глаз она поняла, что он затевает что-то. Но раз уж он сегодня из-за неё выплюнул кровь, а она решила попробовать ладить, то подошла и помогла ему подняться. К счастью, её боевые навыки всегда были на высоте, и его рост — на полторы головы выше её — не казался тяжёлым.
Еда, видимо, уже была готова — подали быстро: рисовая каша, простые закуски и два её любимых блюда. Гань Тан налила ему миску и подала:
— Ешь, пока горячее.
Инь Шоу чуть приподнял уголки губ:
— Руки не поднимаются.
Пользуясь ранами, решил побольше заставить её ухаживать за собой.
Гань Тан приподняла бровь, но молча пересела к нему и начала кормить. Потом дала выпить лекарство. Когда Тан Цзэ унёс посуду, Гань Тан достала чернила и бумагу и начала составлять план на ближайшие три–пять месяцев. Первым делом — разобраться с теми, кто творит зло в тени.
Пока она занималась делами, Инь Шоу не хотел спать и просто сидел рядом. Ему казалось, что и сто лет таких дней не наскучат.
Гань Тан почувствовала, как он всё ближе придвигается головой:
— Ты хочешь меня поцеловать?
Уши Инь Шоу покраснели. Он кивнул:
— Таньли, я тяжело ранен. Поцелуешь?
Гань Тан взглянула на его губы и подумала, что это просто нелепо.
Инь Шоу, заметив её взгляд, слегка прикусил губу:
— Я только что освежился. Пахну очень приятно.
«Ароматные губы красавца», — подумала Гань Тан, улыбнувшись. В нём определённо есть талант. Она колебалась, но потом всё же наклонилась и чмокнула его в губы. Заодно вытащила из его ушей кусочки ткани:
— Забавно?
Её решимость, видимо, действительно пошатнулась. Он ведь и правда очень её любит, и от их связи не уйти — так, пожалуй, будет легче.
Инь Шоу не мог прийти в себя. Жар поднялся к лицу, и он почувствовал лёгкое головокружение, будто плыл по облакам.
Гань Тан смотрела на него, парящего в эйфории, и не могла понять молодёжь. Но после всего этого сумасшествия её собственное настроение заметно улучшилось. Она потянулась и, не обращая на него внимания, направилась к низкому ложу, чтобы хорошенько выспаться.
Инь Шоу схватил её за руку:
— Куда?
Кончики пальцев, которые он держал, слегка дрогнули. Ей стало неловко. Она кашлянула:
— Мне пора спать.
Сердце Инь Шоу забилось быстрее. Он уже начал мечтать, но жена прервала его на полуслове:
— Не думай об этом.
Он ведь семнадцатилетний, а ей девятнадцать. Возможно, всё развивается слишком быстро. В любовных делах она всегда была консервативна: настоящие отношения должны начинаться с постепенного сближения.
Инь Шоу взглянул на неё:
— Я просто подумал.
— Думать тоже нельзя, — отрезала Гань Тан. — Неприлично.
Инь Шоу обиделся. Она слишком странная. В этом мире большинство женщин впервые видят жениха в день свадьбы. Неужели все они влюбляются с первого взгляда?
— А когда, по-твоему, мужу можно думать о таких вещах?
Зачем он зациклился на этом? Ведь они вместе всего первый день.
Не бывает так, чтобы в первый же день отношений шли в спальню. Нужен процесс.
http://bllate.org/book/5441/535762
Готово:
