Чжан Жуйсян и Ван Лиъян тоже еле успели: за последние пятнадцать минут они, зевая, сползли с кроватей и, моргая от сонливости, начали одеваться. А у Дуань Сюэяо в это время не было и признаков жизни.
На его кровати лежало мягкое, белоснежное шелковое одеяло — пухлое, как большое облачко, зажатое между перилами. С первого взгляда казалось, будто под ним вообще никого нет.
Дуань Сюэяо был высоким и стройным, без выдающихся мышц или костей, и в одежде порой выглядел хрупким. Лёжа под таким пушистым одеялом, он почти не создавал объёма.
— Да ладно, где он? Неужели уже ушёл… — Чжан Жуйсян подошёл ближе и резко стянул с него одеяло. Под ним Дуань Сюэяо лежал лицом вниз.
Его чуть длинные волосы мягко спадали на глаза, но даже сквозь них было видно нездоровый румянец на лице.
Кончик носа и мочки ушей покраснели, а губы были сухими и бледными, слегка приоткрытыми — он тяжело дышал.
Чжан Жуйсян испугался и потянулся рукой:
— Ты что, простудился?
Дуань Сюэяо резко отвернул острый подбородок, избегая прикосновения, и хрипло прохрипел три слова без сил:
— Не трогай меня.
Дуань Сюэяо выдыхал такой горячий воздух, что Чжан Жуйсян восхищённо заметил:
— Мне даже не нужно тебя трогать — твою температуру чувствуете издалека. Точно простуда, никуда не денешься.
— Простудился? Что делать? Кашель или просто насморк? Я схожу за лекарством. У тебя есть аллергия на что-нибудь? — В их комнате жили одни парни, и самым заботливым из них считался Кан Пэн, но и у него не было под рукой никаких лекарств — придётся покупать сейчас.
Ван Лиъян фыркнул:
— От простуды таблетки не помогут. Нужно лекарство от разбитого сердца.
Дуань Сюэяо слабо изогнул бледные губы, и, несмотря на хриплый, низкий голос, всё равно нашёл силы язвительно ответить:
— Да, если есть лекарство от разбитого сердца — купи. Если нет — не мучай меня. Я сам… залечусь.
Его мягкие пряди полностью закрывали глаза. Самые длинные завитые кончики цеплялись за высокий нос, полностью скрывая красные, опухшие, полные крови глаза, будто он всю ночь не спал.
— … — Чжан Жуйсян сказал: — Ладно, тогда оставайся в общежитии один, хорошенько отдохни.
Кан Пэн нахмурился:
— Ты правда не пойдёшь на занятия? Не можешь встать? Мне кажется, смена обстановки поможет тебе прийти в себя…
Ван Лиъян хмыкнул, обнял старосту за шею и потащил прочь:
— Он и так редко ходит на пары. Теперь, когда совсем свалился от жара, ты хочешь, чтобы он пошёл с тобой? В такие моменты лучше остаться одному — поверь, у меня есть опыт…
Кан Пэн вздохнул:
— Ладно, тогда я за тебя отпрошусь.
Дуань Сюэяо молча поднял руку. Его пальцы, такие же стройные, белые и с чётко очерченными суставами, как и он сам, потянулись за край одеяла. На внутренней стороне запястья чётко выступили синие жилки — от болезни кожа стала совсем бескровной, прозрачной, словно нефрит. Он резко натянул одеяло себе на голову.
Раз Дуань Сюэяо не пойдёт, остальным всё равно нужно идти на занятия. Чжан Жуйсян и Ван Лиъян медленно и вяло приводили себя в порядок, а Кан Пэн уже давно собрался — он сидел в сторонке с книгой под мышкой, просматривал телефон и ждал их.
Вдруг он нахмурился и недовольно пробормотал:
— Что за дела? Почему сразу несколько человек спрашивают меня об этом с самого утра…
— О чём? — машинально спросил Чжан Жуйсян.
— Спрашивают, с кем будет в одной группе Вэй Сянь.
Вчера Кан Пэн временно сообщил в чате, чтобы все, у кого нет дел, сегодня не пропускали утреннее чтение — он хотел распределить всех по дежурным группам.
Эти группы отвечали за уборку их учебной комнаты. Хотя на занятия студенты ходили в разные аудитории, у каждого класса была своя небольшая постоянная комната для самостоятельной работы. Уборщики отвечали только за большие лекционные залы, а за маленькие классные комнаты никто не следил.
Теперь эту комнату использовали каждый день, и многие приносили туда завтрак — хлеб, молоко и прочее. Без регулярной уборки и надежды только на совесть студентов гигиеническая ситуация уже начала стремительно ухудшаться.
Кан Пэн понял, что так дело не пойдёт, и решил самостоятельно составить график дежурств. Задача была несложной: комната небольшая, и все в целом аккуратны, поэтому грязи особой не было. Принцип распределения: по одному юноше и одной девушке в пару, меняются ежедневно. Девушки подметают и вытирают столы, юноши берут на себя более тяжёлую работу — моют пол и выносят мусор.
Из-за всей этой суматохи вокруг Дуань Сюэяо вчера они совершенно забыли обо всём остальном. А сегодня утром трое студентов написали Кан Пэну в вичат, прямо или намёками интересуясь, с кем окажется в паре Вэй Сянь.
Это заставило их комнату серьёзно задуматься. Все замолчали и невольно перевели взгляд на кровать Дуань Сюэяо.
И вдруг с той самой тихой, облачной кровати последовало движение. Человек под одеялом наконец ожил — медленно, понемногу приподнял пушистое покрывало и с трудом сел.
Наступила осень — прекрасное время года. Утром в воздухе чувствовалась лёгкая прохлада, освежающая кожу, но ещё не холодная. В такой день можно было носить как короткие рукава, так и лёгкую длинную одежду — было комфортно и приятно.
Утреннее чтение теперь проходило без кондиционера. Окна в классе распахнули — стало свежо и легко. Никто больше не прятался от холодного воздуха и не спал, уткнувшись в парту. Весь класс, ещё недавно распластавшийся летней жарой, теперь полон энергии, шумел и веселился.
Вэй Сянь вчера рано легла спать, поэтому сегодня чувствовала себя отлично и пришла на утреннее чтение заранее. Её густые чёрные волосы были собраны в пышный, аккуратный хвост, открывая выразительные ушные раковины. Линия роста волос образовывала мягкий, пушистый полукруг, который слегка округлял её нежное овальное лицо, делая его особенно юным и чистым.
Плавная линия подбородка переходила в изящную шею. Кожа за ушами была чистой и прозрачной — казалось, от неё исходит лёгкий аромат под солнечными лучами. Поверх белой блузки с оборками она надела обычную красно-клетчатую рубашку, расстегнув её спереди, — от этого её лицо стало выглядеть ещё свежее.
Сун Эрчжи сидела на своём месте и читала Вэй Сянь короткий текст наизусть. Раньше Вэй Сянь всегда держала книгу под рукой, но теперь этот отрывок знала так хорошо, что могла обходиться без неё. Она улыбалась, слушая подругу, и, если та запиналась, сразу же, не задумываясь, поправляла.
— …Ну как, теперь правильно?
— Почти. Лучше всё-таки перепиши это наизусть, — ответила Вэй Сянь, уже зевая от скуки.
Однако, когда другие зевали, они обычно потягивались. А она, не то из-за привычки, не то потому что ей так удобнее, во время зёвка подняла ногу: колено прижала к груди, а потом резко вытянула голень вверх — и вот её длинная, стройная нога уже была поднята над головой.
Эта внезапная, грациозная растяжка напоминала обычное потягивание, и при этом она даже не задела сидевшую перед ней Сун Эрчжи. Та, наблюдавшая всё вблизи, была в полном шоке:
— Ты… ты… что делаешь?!
Вэй Сянь очнулась и тоже растерялась, как испуганная хомячиха оглядываясь по сторонам:
— Что я только что сделала? Никто не видел? Надеюсь, никто не заметил?
Просто она много танцует, и для неё движения вроде растяжки, шпагата или раскрытия плеч не вызывают боли — наоборот, они расслабляют. В общежитии она часто клала ноги в самые невероятные позы: лёжа с телефоном, могла без усилий поднять обе ноги под прямым углом и сделать шпагат в воздухе. Когда к ним заходили гости, ей приходилось сдерживать себя.
Сун Эрчжи указала на неё и расхохоталась:
— Сегодня ты, случайно, не искусственную ногу надела? Только что это была точно не настоящая нога!
Обе девушки покатились со смеху, Вэй Сянь махала руками, но от смеха не могла вымолвить ни слова.
В этот момент в класс вошли ребята из комнаты Кан Пэна.
Староста Кан Пэн, в чёрных очках и с книгой под мышкой, выглядел очень серьёзно и уверенно. За ним шли два высоких парня — Чжан Жуйсян и Ван Лиъян, зевая и волоча ноги. А замыкал процессию необычно молчаливый Дуань Сюэяо.
Дуань Сюэяо был высоким, но намного стройнее своих товарищей, однако выглядел не хрупким, а скорее подчёркивал их грубоватость. На нём была белоснежная толстовка с капюшоном, на груди которой красовался принт с плюшевым мишкой. Широкие плечи идеально ложились по линии одежды, а спину слегка надувал ветер — это притягивало взгляды.
Сегодня он, словно от холода, странно натянул капюшон на голову. Обычно он не позволял никому трогать свои волосы, но теперь они свободно падали на лоб, закрывая почти всё лицо — виднелись лишь прямой, изящный нос и заострённый подбородок.
Честно говоря, в таком виде он стал ещё привлекательнее. Как только он вошёл, многие девушки в классе мгновенно замолкли.
Весь класс затих. Даже Вэй Сянь и Сун Эрчжи, только что хохотавшие как куры, одновременно замолчали и повернулись к двери.
Взгляд Вэй Сянь случайно встретился с его.
Точнее, глаз под чёлкой не было видно, но он остановился у двери и чуть приподнял подбородок — будто в её сторону.
На лице Вэй Сянь на миг промелькнуло выражение пустоты, затем она опустила глаза, пряча в них свет, и молча отвернулась.
Дуань Сюэяо слегка сжал сухие, бледные губы и, не говоря ни слова, прошёл на своё место в заднем ряду.
Кан Пэн подошёл к доске и громко постучал по ней:
— Эй, хватит шуметь! Сейчас распределяю график дежурств. Юноши и девушки — формируйте пары сами. Кто договорился — сразу сдавайте мне список. Оставшихся я распределю сам.
В классе было примерно поровну юношей и девушек, но мало кто мог сразу найти себе пару: ведь знакомы они ещё не так давно, и между полами пока нет достаточной близости. К тому же, если сейчас вдруг предложить кому-то составить пару, это может быть истолковано как признание в симпатии.
Поэтому, кроме нескольких пар, которые уже знали друг друга со старшей школы при университете Хуайши, почти никто не объединился.
То же самое касалось и тех, кто хотел дежурить с Вэй Сянь: никто из юношей не решался прямо подойти и спросить — ведь все прекрасно понимали, насколько она популярна, и первый, кто осмелится подойти, тем самым объявит всем о своих чувствах.
Но с Дуань Сюэяо было иначе. Он был знаменитостью ещё со времён старшей школы при университете Хуайши — все девушки из «Фу Чжун» его знали. Да и сам он не отличался излишней скромностью, так что девчонкам было не стыдно пошутить с ним или даже немного пристать.
Несколько девушек окружили Дуань Сюэяо, который лежал на парте, и начали тыкать ему в плечо, чтобы разбудить.
У Дуань Сюэяо сильно болела голова — казалось, внутри неё свинцовый шар, тяжёлый и ноющий. Глаза опухли и не открывались. Он не хотел говорить ни слова и уж точно не собирался отвечать на их вопросы. Но, подняв голову, он случайно встретился взглядом с Вэй Сянь.
Девушка сидела напротив Сун Эрчжи, о чём-то разговаривала с ней и невольно окинула взглядом класс — как раз в тот момент, когда вокруг Дуань Сюэяо началась суета.
Она не проявила никакой реакции — лишь на секунду замерла, а затем быстро отвела взгляд и села ровнее.
У Дуань Сюэяо внутри всё сжалось от раздражения. Он не сказал ни слова девушкам рядом, шатаясь встал и перешёл сесть в угол у стены.
Он и сам не знал, зачем вообще пришёл в класс. Ведь прекрасно понимал: Вэй Сянь составит пару с кем угодно, только не с ним. Но не прийти он просто не мог.
Распределение дежурных в итоге пришлось делать Кан Пэну в одиночку. Он стоял у доски и, глядя в список, методично формировал пары.
Чжан Жуйсян всё это время внимательно следил за ним и теперь подкрался к кафедре. Он подмигнул Кан Пэну и тихо прошептал:
— Эй, не забудь поставить Вэй Сянь и Дуань Сюэяо в одну пару.
Кан Пэн поднял голову, держа в руке ручку, и серьёзно покачал головой:
— Невозможно. Все знают, что между ними напряжённость. Как обо мне подумают, если я их объединю?
Они тихо совещались, а Ма Юйцзе, сидевшая на первой парте и делавшая вид, что читает книгу, случайно услышала их разговор — её уши тут же насторожились.
http://bllate.org/book/5427/534600
Готово:
