К тому же Вэй Сянь прекрасно понимала: всё это делалось исключительно ради неё. Её родители — простые служащие, но они не хотели, чтобы дочь всю жизнь провела в захолустном уездном городке. Они упорно копили, чтобы оплатить ей учёбу и занятия искусствами, отправили её учиться в большой город, а потом, стиснув зубы, купили квартиру и переехали из уезда в город — лишь бы их дочь не чувствовала себя униженной среди сверстников.
Вэй Сянь очень хотела как можно скорее собрать нужную сумму, но так и не смогла решиться попросить об этом родителей.
Отказавшись от помощи матери, она почувствовала, как внутреннее сомнение наконец улеглось, и твёрдо решила: деньги придётся заработать самой.
Не теряя ни минуты, она взяла наушники, подключила их к телефону и одновременно начала разговаривать с мамой и искать в интернете варианты подработки для студентов.
— Моя Сянь-Сянь такая умница! — радостно засмеялась мама в наушниках. — Зарабатывает больше, чем я! Стремление — это хорошо, но не перенапрягайся, береги здоровье. Ты видела банку с конфетами, которую тебе передал папа? Не забывай носить с собой несколько штучек — это всё твои любимые.
Вэй Сянь перевела взгляд на большую банку конфет, стоявшую на столе. Её отец явно человек добрый и простодушный — привёз конфеты в стеклянной банке, которая была даже больше, чем та, в которой дома мариновали чеснок. Она ворчливо пробормотала:
— Да ладно, я же люблю только классические «Альпен»! А папа набросал туда кучу клубничных и лимонных — я их не ем. Отдам ему обратно.
— Ну так выбери сначала те, что нравятся, — весело засмеялась мама. — Кстати, он ещё положил туда шоколадные шарики, дорогущие. Купил всего одну коробку. Я попробовала одну — боже мой, как вкусно! Ты уже ела?
Вэй Сянь тут же вскочила и стала рыться в банке. И действительно, среди конфет мелькали несколько «Ферреро Роше». Она в ужасе вскрикнула:
— Почему папа раньше не сказал?! От жары они же растают!
Она быстро распечатала одну и положила сладкий шоколадный шарик себе в рот, надув щёку, после чего с серьёзным видом сообщила маме, что вкусно.
Как раз в этот момент Сун Эрчжи неторопливо сползла с кровати и направилась к двери. Вэй Сянь никогда не была жадной, поэтому, не раздумывая, сразу же выудила из банки ещё один «Ферреро» и протянула его Сун Эрчжи, которая как раз проходила мимо её кровати.
— …Спасибо, — пробормотала Сун Эрчжи. Хотя она вышла только потому, что Ма Юйцзе заняла ванную комнату, и ей пришлось идти в общественный туалет, отказать Вэй Сянь было невозможно. Так она и отправилась в туалет, жуя шоколадку.
…
На самом деле Вэй Сянь ещё за несколько дней до этого получила приглашение выступить с танцем на приветственном вечере для первокурсников. Это казалось ей совершенно естественным: ведь она недавно завоевала призовое место на международном конкурсе, благодаря чему университет и пошёл ей навстречу при поступлении. Теперь, разумеется, хотели продемонстрировать её талант собственным студентам.
Сегодня она должна была станцевать «Воду и небо в единстве» — этот танец уже успел обрести известность в профессиональных кругах. Раз уж сама Вэй Сянь находилась в университете, администрация, конечно же, воспользовалась своим преимуществом, чтобы студенты первыми увидели это выступление.
Однако сама Вэй Сянь не придала этому особого значения. Для неё, «ветерана» сцены, выступавшей с детства на десятках конкурсов и гастролей, университетский вечер был просто пустяком. Да и танец этот она репетировала постоянно, так что исполнить его — всё равно что дышать.
К тому же сегодняшнее выступление было гораздо проще вчерашнего концерта в провинциальном зале: не требовалось соблюдать строгий протокол, не было сопровождающих танцоров — только её сольный номер.
Изначально этот танец задумывался как масштабное шоу: требовалось большое пространство для выхода группы, сцена с эффектом сухого льда и прочие технические сложности. Но сцена на спортивной площадке не подходила под такие требования, поэтому преподаватели решили упростить постановку и оставить только сольный вариант.
Без необходимости синхронизироваться с другими танцорами Вэй Сянь стало ещё легче.
Она не только не волновалась, но даже днём сбегала из университета.
Дело в том, что утром она нашла в интернете объявления о подработке и решила попробовать два самых выгодных варианта — репетиторство по английскому и занятия танцами. Чтобы не терять времени, она договорилась на пробное занятие ещё в тот же день.
После обеда в столовой Вэй Сянь отправилась к ученику. Урок прошёл успешно, но на дорогу ушло целых четыре часа: Хуайши — город большой, и ей пришлось долго ехать на автобусе с пересадкой.
К счастью, она вернулась вовремя — как раз к пятичасовой репетиции перед вечером.
Но она зря надеялась, что успеет всё. Она учла время в пути, но забыла про собственное состояние.
Теперь Вэй Сянь сидела в оживлённом закулисье, уже переодетая в костюм для выступления — длинное платье цвета рыбьего брюшка с широкими рукавами и косым воротом. Несмотря на тройной слой ткани, оно было невесомым и облегающим в области плеч и талии, подчёркивая её гибкость и стройность. Подол же раскрывался веером, расходуя более шести метров ткани.
Костюм был сшит на заказ и стоил немало — ткани использовали щедро. Если бы она просто села, подол занял бы место троих людей, поэтому, чтобы не мешать другим, она собрала его в руках.
Репетиция уже началась, но её очередь ещё не подошла, и она сидела в ожидании.
В закулисье было душно и жарко — слишком много людей, плохая вентиляция. Вэй Сянь устроилась на большом ящике, прислонилась головой к стене и закрыла глаза, чтобы немного отдохнуть.
Обратный путь в автобусе дал о себе знать: из-за длительной поездки в час пик, когда машина то и дело останавливалась и тряслась, у неё начало кружиться в голове.
Она приподнялась и оглянулась, надеясь найти девушку, которая должна была сделать ей макияж. Это была одна из сопровождающих танцорок, студентка второго курса, которая сегодня не выступала, а пришла только помочь с гримом.
Но режиссёр, недовольный толпой в закулисье, выгнал всех, у кого не было номера. Девушка, закончив с макияжем и переодеванием, тоже ушла, прихватив с собой сумку и одежду Вэй Сянь — чтобы ничего не пропало в этой суматохе.
Искать её сейчас среди толпы было бесполезно, поэтому Вэй Сянь отказалась от мысли достать из сумки конфеты и снова прислонилась к стене, закрыв глаза.
Через полчаса ей стало легче. Она сделала десятиминутную разминку и вышла на сцену.
Но как только репетиция началась, она почувствовала, что силы покидают её. При выполнении переворота через плечо она чуть не подвернула лодыжку и поняла: в таком состоянии она рискует получить травму, а значит, не сможет выступить вечером.
Вэй Сянь не стала упрямиться и сразу попросила паузу у режиссёра. Но даже этого оказалось недостаточно — перед глазами всё потемнело, и она рухнула на сцену.
В голове мелькнула только одна мысль: «Видимо, действительно нельзя питаться самой дешёвой едой, чтобы экономить».
Упав на сцену, она услышала всплеск тревожных возгласов из зала. Не желая пугать зрителей, Вэй Сянь, едва рассеявся чёрный туман перед глазами, уперлась ладонями в пол и приподнялась. Её тут же подхватил один из техников и помог добраться до закулисья.
…
В тот момент никто не знал почему, но как только Вэй Сянь упала, Дуань Сюэяо, Чжан Жуйсян и Ван Лиъян, как и несколько сопровождающих танцорок, мгновенно бросились к сцене, расталкивая толпу.
Танцорки, конечно, могли так поступить — они давно репетировали вместе с Вэй Сянь, привыкли заботиться о ней как о младшей сестре.
Но почему рванули вперёд Дуань Сюэяо и его друзья? Ведь они считались её бывшими врагами, даже злопамятными недоброжелателями, которые должны были радоваться её неудачам. Зачем им бежать?
Сами они не понимали причин. Любые объяснения звучали нелепо, поэтому они молча, не глядя друг на друга, продолжали пробираться сквозь толпу. Увидев, что Вэй Сянь уже подняли и уводят в закулисье, они на мгновение замерли, но всё равно пошли следом — не могли оставить её одну.
Танцорки, заметив их, остановились и с усмешкой обернулись:
— Так кто же из вас троих хочет за ней ухаживать? Признавайтесь!
Обычно Дуань Сюэяо в хорошем настроении мог бы ответить шуткой вроде: «Не за ней, а за тобой», — но сейчас его лицо было мрачным, и он не был настроен на игры.
— Нам не до шуток, — буркнул Чжан Жуйсян, чувствуя, что ситуация накаляется. — Надо узнать, как она.
Дуань Сюэяо вообще не останавливался, просто отстранил двух девушек плечами, чтобы пройти. Но студентки не сдавались:
— Эй, раз так волнуешься, значит, ты и есть тот, кто неравнодушен к нашей Сянь? Если это ты — вы отлично подходите друг другу! Ну же, скажи, правда ведь? Тогда и мы расскажем, что с ней случилось.
Услышав это, Дуань Сюэяо замер.
— Вы и так знаете, что с ней? — удивился Чжан Жуйсян.
— Конечно, — кивнула одна из девушек. — Не нужно идти. С ней уже кто-то есть, скоро всё пройдёт.
Дуань Сюэяо остановился. Его окружили, и, хотя он явно злился, сдержал раздражение и холодно бросил:
— Мне не нужно за ней ухаживать. Она и так была моей ещё восемьсот лет назад.
Девушки переглянулись с сомнением. Они никогда не видели, чтобы Вэй Сянь звонила парню или чтобы за ней кто-то приезжал. Им было трудно поверить.
— Если вы и правда вместе, — осторожно сказала одна, — как ты мог не знать, что у неё анемия?
— Анемия? — переспросил Чжан Жуйсян, нахмурившись. — Да ладно вам! У половины людей анемия! У меня, наверное, тоже. Раньше какой-то знахарь советовал мне есть шиповник и финики.
— Твоя анемия — не то же самое, — возразила студентка. — Ты по сравнению с Вэй Сянь просто кровяной бык. У неё настоящая тяжёлая анемия и гипогликемия — бывает, что внезапно теряет сознание. Не представляете, как она экономит: если можно выпить просо за шесть мао, никогда не купит восьмикомпонентную кашу за один юань двадцать. Ещё, говорят, ест яйца через день: в понедельник — да, во вторник — нет, в воскресенье отдыхает.
Чжан Жуйсян и Ван Лиъян почувствовали укол совести. Из-за Дуань Сюэяо они всегда относились к Вэй Сянь с предубеждением, но теперь, услышав это, им стало неловко. Они переглянулись и одновременно посмотрели на Дуань Сюэяо.
И тут оба вздрогнули.
Лицо Дуань Сюэяо изменилось до неузнаваемости. Его красивые черты, обычно спокойные и изящные, исказились от ярости и боли. Брови нахмурились, отбрасывая тень на глаза, которые стали ледяными и пустыми. Губы плотно сжались, и всё лицо будто заострилось, превратившись в маску ярости.
Чжан Жуйсян и Ван Лиъян сразу поняли: здесь замешано нечто большее.
Они замолчали, боясь случайно затронуть больную тему.
— Это… наверное, — неловко пробормотал Чжан Жуйсян, — дома у неё, наверное, не очень…
— Кто знает, — вздохнула студентка. — Неудобно же спрашивать напрямую. Она вежливая и добрая, но у неё есть чувство собственного достоинства… Хотя, наверное, действительно не очень. В нормальной семье разве позволили бы такой талантливой девочке так мучиться?
Чем больше они говорили, тем хуже становилось на душе у Чжан Жуйсяна.
А тут студентка добавила ещё одну деталь, которая ударила прямо в больное место:
— И не поймёшь, что у них в группе творится — выбрали её старостой! Все же знают, насколько она сильна в танцах! Ей же нельзя бросать тренировки. Как она успевает и учиться, и в студию ходить, и ещё всех в группе обслуживать? Что за преподаватель такой?
Чжан Жуйсян онемел.
Именно он тогда уговорил всех парней в группе проголосовать за Вэй Сянь на выборах старосты. Теперь карма вернулась сторицей, и он молча сжал губы, не смея пикнуть.
http://bllate.org/book/5427/534586
Готово:
