Сяо Гуй Ланю тоже показалось, что эта просьба звучит довольно странно.
Он слегка нахмурился, потер пальчиками переносицу и продолжил:
— Я и сам не могу объяснить, что это такое, но раньше оно у меня точно было.
— Если уж говорить конкретно… наверное, это была армия.
Глаза Сяо Гуй Ланя распахнулись, и в голосе прозвучала радостная, почти детская мечтательность.
Му Ушан с каждой секундой всё больше убеждалась в абсурдности происходящего. Фраза «Ты что, меня разыгрываешь?» уже готова была сорваться с языка, но застыла на губах.
Ведь в этот самый момент маленький Гуй Лань смотрел на неё с таким искренним, светящимся надеждой взглядом, что обман показался невозможным.
И всё же это было нелепо.
В детстве Гуй Лань был слабым и болезненным, его духовная энергия едва теплилась. Даже не вдаваясь в подробности, достаточно было взглянуть на его изорванную, грязную одежду — он выглядел как жалкая жертва издевательств, а не как тот, кто мог бы командовать армией.
Му Ушан открыла рот, но, встретившись с сияющим взглядом ребёнка, не смогла вымолвить ни слова.
Сяо Гуй Лань, хоть и был ещё совсем мал, прекрасно улавливал чужие эмоции. Увидев её замешательство, он опустил глаза и жалобно закрутил грязные лохмотья рукава.
В шатре воцарилось молчание.
Спустя некоторое время мальчик убрал руки от одежды и поднял голову:
— Если не знаешь, как мне принести подношение, есть ещё один способ.
Му Ушан молча смотрела на него, приглашая продолжать.
— Я — сосуд для злобы, — неуверенно начал Сяо Гуй Лань. — Вся злоба хранится внутри меня.
— Но кроме желаний, которые она во мне пробуждает, в ней также содержатся воспоминания, связанные с этой злобой.
Му Ушан прищурилась:
— Так почему же ты сразу не сказал? Посмотри эти воспоминания и расскажи мне — так я быстрее разберусь.
Сяо Гуй Лань покачал головой:
— Не могу. Я их не вижу.
— Я всего лишь сосуд. Я чувствую эмоции и желания злобы, но не могу читать воспоминания.
Затем он указал на свою одежду с явным отвращением:
— Внешность у меня такая, какой был изначальный носитель в день появления злобы.
— Фу, мне самому противно так выглядеть.
Му Ушан взглянула на его фиолетово-красную слизь и вдруг всё поняла:
— Ясно. Ты просто инструмент.
Сяо Гуй Лань промолчал, не подтверждая и не опровергая.
— Я не могу видеть воспоминания, — продолжил он, — но ты можешь.
— Я передам тебе злобу. Как только она покинет моё тело, тебе больше не придётся приносить подношения. Всё будет кончено.
С этими словами он решительно поднял свой мятый подол и протянул к Му Ушан ручку, белую, как ломтик лотоса.
Му Ушан даже не успела ничего сказать, как маленькая ладонь уже прижалась к её переносице — без малейшего намёка на согласие.
И всё же этот демонский ребёнок не имел физического тела: его можно было видеть, но нельзя было остановить.
Почти мгновенно в сознании Му Ушан возникла невероятно густая, тяжёлая тоска.
Она давила на неё, словно свинцовая гиря, и всё тело стало чужим, будто душа отделилась от плоти. Ощущения и сознание раскололись надвое — одно витало где-то в пустоте, другое оставалось в теле, но не могло им управлять.
Такое не дано почувствовать обычному человеку, мелькнуло у неё в мыслях.
Но эта мысль тут же растворилась в ощущении бездонной пустоты.
Страдание было настолько мучительным, что язык онемел, а сознание безвозвратно погрузилось в эту чужую, навязанную тоску.
Му Ушан не знала, сколько времени провела в этом состоянии, но когда открыла глаза, чувствовала себя совершенно измождённой.
Однако пробуждение не принесло облегчения.
Небо было серым и мрачным, будто скупясь на свет. Из-за чёрных туч едва пробивалась тонкая золотистая нить, неспособная осветить даже малую часть земли.
Му Ушан с трудом приподняла веки и посмотрела на себя. Сначала ничего не разглядела — было слишком темно.
Когда глаза привыкли к полумраку, она попыталась пошевелиться. От этого движения по всему телу прокатилась волна боли и онемения.
Она вздрогнула — и поняла, что это не её тело.
Неудивительно, что голова гудела и всё вокруг казалось таким чужим.
Через несколько секунд до неё дошло: она оказалась в теле маленького Гуй Ланя.
Во рту пересохло. Му Ушан облизнула губы — и тут же почувствовала боль от треснувшей кожи.
Она попыталась встать.
Шшш… Шшш…
Глухой звук натяжения раздался в тишине, и её конечности снова безвольно упали на землю.
Му Ушан опустила взгляд и долго всматривалась в то, что покрывало её тело.
Это была липкая фиолетово-красная слизь.
Слизь оказалась куда прочнее, чем казалась на первый взгляд. Она цепко держала руки и ноги, не позволяя пошевелиться.
А тело, в которое она попала, было настолько слабым, что не осталось и капли силы. Она могла лишь лежать, приклеенная к земле.
Му Ушан с трудом разжала пересохшие губы и прохрипела:
— Да какой же ты слабак…
Кто бы мог подумать, что в будущем великий демон, прославившийся на все восемь сторон света, в детстве окажется таким беспомощным, что даже слизь не сможет сбросить!
Она ещё немного повозилась, но вскоре обессилела и растянулась на земле.
Решив больше не сопротивляться, она уставилась в небо.
Хоть слизь и была отвратительной на ощупь, запах от неё исходил приятный — свежий, с лёгкими нотками трав, от которых становилось легче дышать.
Му Ушан лежала, почти засыпая, и смутно чувствовала, что этот аромат знаком. Наверняка какая-то целебная трава, но название никак не вспоминалось.
Внезапно в темноте вспыхнул ослепительный белый свет.
— Вот он! Я нашёл! — раздался радостный голос мальчишки.
Свет ударил Му Ушан прямо в глаза. Она прищурилась и увидела приближающегося мальчугана с самодовольной ухмылкой.
Он явно заметил её в кустах, но, подойдя на расстояние примерно в три шага, остановился.
За ним по траве приближались ещё двое-трое детей.
Му Ушан нахмурилась.
Почему они так рады увидеть Гуй Ланя?
Этого не может быть.
Неужели она ошиблась, и маленький Гуй Лань на самом деле был заводилой, лидером ребят?
Она посмотрела на своё жалкое тело — в грязной одежде нищего и покрытое липкой слизью — и никак не могла понять, в чём дело.
Внезапно в её сознании прозвучал низкий, но детский голос:
— Глупцы.
Му Ушан нахмурилась ещё сильнее. Она сразу узнала голос маленького Гуй Ланя.
Она огляделась, но никого не увидела.
Тогда она мысленно обратилась к нему:
— Ты здесь? Скажи, чего ты хочешь?
Но голос больше не отозвался — будто демонский ребёнок не собирался с ней разговаривать.
В тишине слышались только шаги и голоса приближающихся мальчишек.
Один из них, с сильной заложенностью носа, сказал:
— Он тут уже целый день лежит. С ним точно всё в порядке?
Другой, с более звонким голосом, презрительно фыркнул:
— А что с ним может быть? Даже если его родители придут сюда и всё увидят — им всё равно!
— Не может быть! Его отец же так его любил…
Третий, с ещё не сформировавшимся тембром, но с явной надменностью в голосе, перебил:
— Ах, времена изменились!
— Его мать раньше так гордилась им, ведь он быстро освоил вхождение ци в тело — все думали, что он обязательно попадёт в бессмертную секту! Отец был вне себя от радости — мечтал, что сын станет великим культиватором и прославит род!
— Но на днях они отвезли его в один знатный род, а старейшина там прямо сказал матери: «Это чудовище. Ни одна секта его не примет!»
— Ого…
После этих слов в лесу раздался хор насмешек.
Первый мальчишка цокнул языком и засмеялся:
— Вот и воздаяние! Раньше он перед нами важничал, а теперь — глянь-ка, как плачет!
Они говорили громко и открыто, явно намереваясь, чтобы Гуй Лань всё слышал.
Му Ушан, лежа в луже слизи, лишь усмехнулась про себя:
«Вот и всё объясняется».
Она и думала — такой характер, как у Гуй Ланя, не мог сделать его популярным среди детей.
Успокоившись, она снова приготовилась слушать, как его унижают.
Но вдруг мышцы у неё в пояснице напряглись.
Затем всё тело, будто обретя собственную волю, начало дрожать и медленно подниматься.
Голос Сяо Гуй Ланя снова прозвучал у неё в голове, почти врезаясь в мозг:
— Мои родители — совсем не такие.
Му Ушан испугалась.
Но не из-за громкости голоса.
А потому что она больше не могла управлять этим телом.
Она чувствовала, как оно двигается, но это движение было чужим, неподконтрольным. Тело бешено рвалось из слизи, игнорируя её волю.
Без толку.
Слизь была слишком прочной. Даже если восьмилетний ребёнок выложится полностью, он всё равно не сможет освободиться.
Тело дрожало — или, вернее, дрожал маленький Гуй Лань.
Силы иссякали, и слабость проникала в каждую клеточку.
Мальчик запрокинул голову и тяжело дышал, как рыба на берегу.
В его глазах отражались лица насмешников — они весело болтали, смеялись, обнимали друг друга за плечи.
В их возрасте ещё не умели скрывать чувства. Они говорили прямо, без обиняков.
— Он ходит, как настоящий юный господин, а на самом деле всё своё состояние потратил на эту одежду. У него даже сменной нет!
— Думал, что раз умеет культивировать, то уже выше всех нас. Считал себя избранным!
Сяо Гуй Лань был весь в грязи и слизи, но на лице не отразилось ни тени эмоций.
«Мама говорила: не стоит обращать на них внимание. Они просто завидуют и поэтому ищут, за что бы уцепиться.
Просто занимайся культивацией. Остальное я возьму на себя».
Он уже давно не видел её, но лицо матери с тонкими морщинками у глаз навсегда осталось в его сердце — тёплое, мягкое, полное любви.
Он опустил глаза на фиолетово-красную слизь.
Это был сок ивы-растворителя. Нанесённый на тело культиватора, он постепенно разрушает духовную энергию, превращая практика в обычного смертного.
Гуй Лань знал, насколько опасна эта слизь, поэтому так отчаянно пытался вырваться.
Но теперь было поздно. Большая часть духовной энергии уже ушла.
Скоро он станет простым смертным.
Однако в его глазах не было страха или отчаяния.
Быть смертным — тоже неплохо. Культивация требует разрыва всех мирских связей.
Ведь стоит ступить на путь Дао — и годы жизни измеряются сотнями, а то и тысячами.
Обычные люди для культиватора — не более чем мошки, живущие один день. Родители, близкие — все умрут за несколько десятилетий, а потом переродятся. Цветы распускаются и вянут, луна сияет из года в год — рождение, старость, болезнь и смерть неизбежны. Культиваторы не придают этому значения.
Но Гуй Ланю этого не хотелось.
У него были замечательные родители и прекрасный дом. Он предпочёл бы прожить обычную, тёплую жизнь, окружённый любовью и заботой, даже если это продлится всего одно короткое столетие.
http://bllate.org/book/5426/534522
Готово:
