— Ложись-ка лучше спать, — сказала Наньгун Жугэ, мягко подталкивая Няня. — Посмотри на себя: в таком юном возрасте уже тёмные круги под глазами! Это никуда не годится.
Каждому человеку необходим чёткий режим питания и сна. В прошлой жизни она сама постоянно пропускала приёмы пищи и в итоге заработала тяжёлую язву желудка. Таких, как она, было множество: из-за хаотичного распорядка дня люди в двадцать первом веке страдали от всевозможных болезней и хронической усталости.
— Мама-Жугэ~ Мама-Жугэ~ — снова принялся ныть Нянь, но не успел он даже тронуть её сердце, как Сяо Момин резко поднял мальчика и строго произнёс:
— Хватит шуметь. Я здесь за тебя присмотрю. Иди спать!
— Ни за что! Спать днём? Да никогда! — Нянь твёрдо решил остаться, но Сяо Момин, жаждая побыть наедине с Наньгун Жугэ, просто вынес его за дверь.
— Эй, погоди! Я же…
— Бах! — дверь захлопнулась, и сколько бы Нянь ни стучал, Сяо Момин не собирался открывать.
— Теперь тишина, — улыбнулся Сяо Момин, обращаясь к Наньгун Жугэ.
Она закатила глаза. «Да ты совсем обнаглел! — подумала она. — Осторожнее, а то Нянь тебя возненавидит». Хотя она и сама хотела, чтобы сын отдохнул, но так поступать — чересчур!
От лекарства боль утихла, но после трёх дней мучений тело всё ещё не решалось двигаться свободно. Она сидела, ожидая, пока Хунъянь и Цзичжи завершат все приготовления.
Сяо Момин уселся на край кровати и с тревогой смотрел на неё. Он никогда раньше не видел её такой. Обычно она напоминала маленькую дикую кошку с острыми когтями: даже если ты вёл себя миролюбиво и не собирался причинять вреда, она всё равно выпускала когти, защищаясь.
А сейчас она больше походила на беззащитного зайчонка. Взгляд оставался настороженным, но вся та боевая энергия, что обычно её окружала, исчезла.
Между ними воцарилось молчание.
— Ты…
— Ты…
Они заговорили одновременно.
— Ты первая.
— Ты первый.
Снова в один голос. Оба опустили глаза, чувствуя неловкость, но на губах у каждого играла лёгкая улыбка.
— Ладно, — наконец сказал Сяо Момин. — Говори первой. Мне интересно, что ты хочешь мне сказать.
— Хорошо… Ты… эти дни тоже здесь был?
Она заметила, что у него круги под глазами ещё темнее, чем у Няня. Похоже, он тоже не спал несколько ночей подряд. Обычно он выглядел так, будто весь мир ему подвластен, но сейчас в его облике читалась усталость.
Сяо Момин молча кивнул.
Наньгун Жугэ на мгновение замолчала — не знала, что сказать дальше.
«Неужели он всё это время был рядом?» — сердце её вдруг забилось быстрее. Наверное, это благодарность. В этом мире так мало людей, которые искренне заботятся о ней, что даже малейшая забота вызывает трепет.
Они ведь были совершенно чужими. Шесть лет назад они случайно столкнулись на мгновение, и с тех пор он искал её. А теперь, когда нашёл, проявляет такую доброту… Чем она заслужила такое отношение?
«Ладно, — подумала она. — Если ему нравится, пусть делает, что хочет. Тело моё — моё дело».
Сяо Момин, глядя на её переменчивое выражение лица, не мог понять, о чём она думает. Немного помолчав, он сказал:
— Теперь мой черёд задавать вопрос.
Она кивнула:
— Угу.
Она не считала, что ей есть что ему рассказать, но пусть спрашивает.
— Когда ты впервые получила этот яд?
Она покачала головой:
— Не знаю.
В памяти всплывали бесчисленные случаи, когда она ела то, что подавала ей вторая мать, Ду Мэйфэнь. Возможно, именно тогда и был заложен яд. Или в семь лет, когда её отравили в первый раз? А может, ещё раньше — в три года, когда она не помнила, как залезла на дерево и почему так болела нога? Каждый из этих моментов мог стать началом отравления. Слишком много вариантов — исключить что-либо было невозможно.
Сяо Момин нахмурился. По её виду было ясно, что она не лжёт. Он уже спрашивал Хунъянь, но та ничего не знала. Он продолжил:
— А когда яд начал проявляться?
— Дай подумать… Наверное, с десяти лет. Включая нынешний год, приступы случались восемь раз. Мы пробовали всё, но смогли лишь временно сдерживать действие яда. Похоже, он слишком глубоко проник в тело, и определить его природу невозможно. Остаётся только этот метод — лечить симптомы, а не причину.
Она говорила спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном.
Семь-восемь лет так и прошли. Сначала она была в шоке, потом смирилась, а теперь уже почти забыла. Приступ — всего лишь неприятность, которую нужно переждать. Главное — удержать яд под контролем, и тогда можно спокойно прожить ещё год.
— Хунъянь сказала, что вы обращались к Владыке и Наследнику Огненной Области — к Мо Тяню и Мо Сяосяо, тем, кто разбирается в ядах?
Наньгун Жугэ помолчала, затем кивнула и тяжело вздохнула:
— Да… Но и они не смогли вылечить меня. Похоже, этот яд мне суждено таскать до конца дней.
Если даже она, знаток ядов, не может найти противоядие, кто тогда сможет? Она надеялась, что где-то на континенте Цюньло найдётся целитель, способный исцелить то, что не под силу ей. Но её приёмный отец много лет искал такого человека — и безрезультатно. Может, стоит поискать за пределами Цюньло? Но ведь это так далеко… Существует ли вообще такое место?
— Нет, — твёрдо сказал Сяо Момин, и в его голосе зазвучала непоколебимая уверенность, будто камень упал в спокойную воду. — Я найду того, кто тебя вылечит.
Он обязательно найдёт решение. Если даже Владыка Огненной Области не справился, значит, нужно искать за пределами Цюньло. С его ресурсами он обязательно отыщет целителя. В этом мире всегда найдётся средство против любого яда.
— Будем надеяться, — ответила она.
— Говорят, лечение займёт ещё полмесяца. Расскажи, как именно тебя лечат? Я сделаю всё, что в моих силах.
— Не нужно. Я уже поручила это Цзичжи. К тому же ты здесь чужак. Лучше просто оставайся рядом. Кстати, — она вдруг перевела дух и посмотрела на него с любопытством, — разве ты не принц? Разве у принцев нет дел поважнее? Почему ты всё время торчишь в Бэйму? Тебе не пора возвращаться в Западное Сяо? Я не разбираюсь в политике, но ты — высокопоставленный принц, твои обязанности огромны. Я ещё не встречала такого бездельника среди аристократов!
Она выпалила всё одним духом, но Сяо Момин лишь мягко улыбнулся, и ей стало любопытно.
— Я сейчас как раз и занят делом, — ответил он. — Не думай, что, находясь вне Западного Сяо, я отдыхаю. Моя миссия — именно здесь.
— Твоя миссия — здесь? — переспросила она. — Разве ты не говорил, что ищешь что-то в Бэйму? Что именно? Скажи мне, мне очень интересно!
— Ложись, — тихо сказал он, аккуратно укладывая её на подушки, — ты устала.
Он уклонялся от ответа. Это его личное дело, и он не хотел, чтобы она волновалась. Хотя, возможно, она и не стала бы переживать за него, но любопытство могло подтолкнуть её последовать за ним.
— Не увиливай! — возмутилась она. — Не думай, что из-за приступа я стала глупой! Ты ведь не шпионишь за Бэйму, чтобы потом уничтожить страну?
Хотя ей самой Бэйму был безразличен, её отец — канцлер этого государства — был человеком чести и готов был погибнуть за родину. Если Сяо Момин действительно замышляет войну, её отец встанет на защиту страны… и исход будет ужасен.
Сяо Момин лёгким движением постучал пальцем по её лбу:
— Ты куда это клонишь? Я — Владыка Преисподней Западного Сяо. Мне не нужно шпионить. Разве ты не заметила, как император Бэйму проявил ко мне уважение?
— Ну и что? Это просто дипломатия. Император демонстрирует великодушие и гостеприимство. В чём тут странного?
— А ты замечала, что он, кажется, даже побаивается меня?
Наньгун Жугэ наклонила голову, вспоминая:
— Пожалуй, да…
— Вот именно. Западное Сяо — гегемон континента Цюньло. Остальные государства — не более чем вассалы. Мы проповедуем мир и редко начинаем войны, но наша мощь настолько велика, что никто не осмелится бросить нам вызов. Если бы мы захотели, Бэйму пал бы без единого шпиона. Зачем мне рисковать, если победа гарантирована?
— Я…
Она онемела. Он говорил дерзко, но, подумав, она поняла — он прав.
— Тогда зачем ты здесь? Говори!
— Когда-нибудь расскажу. А пока отдыхай. Твой яд ещё не под контролем.
Он поправил одеяло, наблюдая, как на её лице отразилось раздражение от неразрешённого любопытства.
— Не злись. Сейчас главное — твоё здоровье, а не мои тайны. Когда поправишься — поговорим.
Он никуда не уйдёт, пока её состояние не стабилизируется. Ведь то, что он ищет, не находили годами — ещё несколько дней ничего не решат.
Хунъянь вернулась не скоро. Наньгун Жугэ догадалась: отец наверняка засыпал служанку вопросами — зачем дочери снова понадобилось уезжать, ведь она только недавно вернулась домой? К счастью, Хунъянь оказалась умницей: сказала, что госпожа всё ещё страдает от последствий простуды и ей нужно проветриться. За столько лет лечения она ни разу не гуляла как следует — пусть проведёт в загородной резиденции десять-пятнадцать дней.
Канцлер задумался, но в итоге согласился. Он чувствовал вину перед дочерью и готов был исполнить любое её желание.
Тем временем Цзичжи вернулась из Лю Сян Фан. К счастью, её приёмный отец предусмотрел всё заранее: зная, что однажды она вернётся в столицу, он построил для неё особняк на западной окраине города. Назывался он «Снежная Нега». В поместье были два специальных павильона — Ледяной и Огненный, — созданные именно для подавления действия её яда. Годы шли, но всё было готово к тому моменту, когда яд вновь даст о себе знать.
Наньгун Жугэ растрогалась. Приёмный отец обо всём позаботился — ей не нужно было ни о чём хлопотать. Говорили, что место это прекрасно: горы позади, река впереди — настоящий уединённый рай.
Они договорились выехать в тот же день после полудня. Карета из Лю Сян Фан должна была обеспечить безопасность пути.
Тем временем Наньгун Мэйжу проснулась рано утром и обнаружила, что её рот наконец зажил. Она могла говорить и даже встать с постели! Радостно глядя в зеркало, она ликовала: наконец-то можно выйти из комнаты и снова жить полноценной жизнью!
Проходя мимо главного зала, она случайно услышала, как служанка той уродины Наньгун Жугэ объясняла отцу, что госпожа хочет поехать на прогулку.
В глазах Наньгун Мэйжу вспыхнула злоба. «Прогулка? — подумала она. — Отлично! Пусть гуляет вечно — в виде бродячего призрака в лесу! Впрочем, с сыном и двумя служанками ей не будет скучно».
Она тут же побежала в покои старшей сестры, Наньгун Мэйсюэ. Та как раз проснулась и умывалась.
— Жуэрь, твой рот прошёл? — удивилась Мэйсюэ, увидев сестру.
На лице Мэйсюэ, несмотря на тщательный макияж, всё ещё виднелись синяки — подарок Хунъянь трёхдневной давности. Рука была перевязана и подвешена на шее, из-за чего она выглядела немного нелепо.
Наньгун Мэйжу, конечно, не осмелилась смеяться. Она помнила собственные страдания: лежать без движения, не в силах вымолвить ни слова, с губами, распухшими, как колбаса… Это было куда хуже, чем у сестры, так что насмешки были бы неуместны.
— Да, сестра, — кивнула она. — Сегодня утром почувствовала, что могу вставать. Посмотрела в зеркало — и правда, всё прошло. Наверное, лекарства подействовали.
(Она не знала, что Наньгун Жугэ ещё не до конца разработала противоядие, и токсин сам рассеялся через несколько дней.)
— Ты пришла ко мне так рано — наверное, не просто так? — спросила Мэйсюэ.
Она прекрасно понимала: сестра не стала бы будить её ради пустой болтовни. Хотя они и были родными сёстрами, рождёнными одной матерью, их отношения строились исключительно на выгоде. Пока дело приносило пользу — неважно, родственник ты или чужак.
http://bllate.org/book/5409/533221
Готово:
