Как только Цинь Шу вошла в 1520, все тут же загалдели.
— Министр Цинь пришла!
— Наша героиня явилась!
— Боже мой, наконец-то увидел министра Цинь лично!
— …
Эти восклицания в последнее время звучали чаще всего. Цинь Шу слегка приподняла уголки губ, изобразив уместную «улыбку министра», и помахала собравшимся:
— Здравствуйте.
У экрана подросток, только что с увлечением певший в микрофон, обернулся на шум и уставился на неё. Из динамика разнёсся многократно усиленный его голос:
— Ого! Пришла самая надёжная богиня-бодибилдерка из нашего университета А!
Цинь Шу: «…»
Эта фраза тут же напомнила ей тот пост, который вызвал у неё столь сильное раздражение.
Уже и без того шумная комната на секунду замерла — и тут же атмосфера взорвалась с новой силой.
Несмотря на все моральные приготовления, Цинь Шу почувствовала, как у неё заболела голова. Её дружелюбно потянули к столику под предлогом выпить за встречу — и только тогда она заметила рядом с собой Вэнь Цзе-ханя.
Он, подперев подбородок ладонью, с интересом наблюдал за ней, но в общий галдёж не включался. В этой атмосфере он выглядел совершенно чужим.
Чэнь Пэй первым налил бокал, положил руку ей на плечо и весело произнёс:
— Министр Цинь, теперь вы знаменитость в нашем университете! Выпьем за вашу славу!
Но разве повод для радости — стать знаменитостью под именем «богиня-бодибилдерка»?
Цинь Шу в этот момент захотелось схватить его за плечо и сделать бросок через себя. Неужели именно такой, не знающий, где больно тыкать, стал главным секретарём?
Хоть и думала она так, под давлением обстоятельств на лице у неё заиграла улыбка. Она взяла бокал и подняла его перед всеми:
— Секретарь Чэнь, не подшучивайте надо мной. Этот бокал — за всех вас. Рада с вами познакомиться.
Девушка, стоявшая рядом с Чэнь Пэем, поставила перед Цинь Шу открытую бутылку пива и решительно заявила:
— Одного бокала мало! Министр Цинь должна обойти всех!
Окружающие тут же, будто получив дозу адреналина, подхватили:
— Да уж! Для такой героини один бокал — ниже достоинства!
— Обойди всех! Обойди!
— Нас же всего ничего! Для такой героини обойти всех — всё равно что оскорбление!
— Тогда два круга!
— …
Все тут же завели жаркий спор: сколько же кругов достойно министра Цинь.
Голова у Цинь Шу заболела ещё сильнее. Она ведь просто хотела поздороваться, а теперь, судя по всему, уйти не получится.
Но пить… Цинь Шу прикоснулась к животу, откуда тянуло болью:
— Я не могу.
Её возражения тут же потонули в общем гомоне. Она молча отошла в сторону и наблюдала, как все спорят о ней.
— Послушайте меня! — Чэнь Пэй поднял руку, призывая к тишине, и компания сразу стихла.
— Думаю, министр Цинь просто стесняется. Давайте лучше по очереди подходить к ней и знакомиться? Если она стесняется, мы должны проявить инициативу.
Цинь Шу: «…»
Разве это чем-то отличается от того, чтобы заставить её обойти всех?
Услышав слова Чэнь Пэя, девушка, стоявшая рядом с ним, обошла стол и подошла к Цинь Шу. Она налила себе бокал и, улыбаясь, подняла его:
— Министр Цинь, я Лю Минь из секретариата и тоже состою в клубе тхэквондо. С тех пор как услышала, что вы отделали нашего председателя, мечтала с вами встретиться! Не знаете, как этот мерзавец Тан Ши нас мучил! Спасибо, что отомстили за нас! Первый бокал — обязательно за вас!
На такое обоснование… Цинь Шу почувствовала, что отказаться просто невозможно. Ведь и сама она считала, что Тан Ши заслужил, и после того, как его отделала, чувствовала себя прекрасно.
Цинь Шу подняла свой бокал, чокнулась с Лю Минь и уже собиралась выпить, как вдруг Вэнь Цзе-хань, сидевший рядом и до этого «ни в чём не участвовавший», схватил её за руку.
Когда все удивлённо замолчали, его низкий, но чёткий голос донёсся до каждого:
— Несовершеннолетняя. Хотите нарушить закон?
Лю Минь, стоявшая ближе всех, замерла с бокалом в руке и недоуменно переспросила:
— Несовершеннолетняя?
Чэнь Пэй растерялся:
— Кто несовершеннолетний? Председатель, мы все совершеннолетние.
Цинь Шу слегка сжала губы. Внезапно образ Вэнь Цзе-ханя в её глазах вырос до двух с половиной метров… Ведь перед ней и Лю Минь стояли бокалы, а Лю Минь, будучи третьекурсницей, точно достигла восемнадцати. А самой Цинь Шу оставался месяц до совершеннолетия.
Встретившись взглядом с Вэнь Цзе-ханем, в глазах которого плясали насмешливые искорки, она поняла: он помогает ей. Хотя откуда он знал, что она несовершеннолетняя — загадка. В этот момент она решила забыть о его прежней грубости.
Бросив ему благодарственный взгляд, Цинь Шу подняла руку и уверенно заявила перед недоумёнными взглядами присутствующих:
— Я несовершеннолетняя. Мне ещё нет восемнадцати. Пить нельзя.
Все взгляды переместились на Вэнь Цзе-ханя и Цинь Шу, будто пытаясь осознать, откуда председатель знал, что новая министр отдела культуры и спорта ещё не достигла совершеннолетия.
Чэнь Пэй несколько раз перевёл взгляд с одного на другого, его выражение лица менялось, и даже голос стал не таким уверенным:
— Погодите… Министр Цинь ещё несовершеннолетняя? Председатель, откуда вы это знаете?
Слова повисли в воздухе, и он вдруг вспомнил, как встретил их обоих в коридоре. В его глазах мелькнуло что-то невыразимое:
— Вы что, …?
В комнате сразу воцарилась тишина. Цинь Шу отчётливо почувствовала, как взгляды нескольких девушек переменились: с весёлого подначивания на настороженное внимание.
Она незаметно ткнула сидевшего рядом человека под столом, давая понять, что ему пора помочь. В ответ её пальцы слегка сжали — не больно, но интимно, как в игривом флирте пары.
Она резко отдернула руку и удивлённо уставилась на Вэнь Цзе-ханя.
Тот, сохраняя лёгкую улыбку, обратился к Чэнь Пэю:
— Ты вчера передал мне досье на всех новых министров. Я всё прочитал. Просто хорошо запоминаю. Так что, секретарь Чэнь, вы сознательно подстрекаете несовершеннолетнюю к употреблению алкоголя?
Голос Вэнь Цзе-ханя был низким, чётким и приятным, а улыбка делала его вид крайне доброжелательным.
И всё же, несмотря на эту мягкость, только что шумевшая компания замолчала.
Чэнь Пэй сразу сник под гнётом слов «сознательно нарушаете закон» и «досье передали вы сами».
С тех пор как он знал Вэнь Цзе-ханя, тот всегда был добрым и спокойным лидером, но Чэнь Пэй почему-то испытывал перед ним глубинный страх. Он никак не мог понять причину и даже внушал себе: «Председатель добрый, с ним легко разговаривать». Однако каждый раз, когда Вэнь Цзе-хань что-то говорил, Чэнь Пэй машинально подчинялся.
— Да, несовершеннолетним нельзя пить. Я совсем забыл, что Цинь Шу ещё не достигла совершеннолетия. Спасибо, председатель, что напомнили, — сказал Чэнь Пэй своим товарищам: — Не предлагайте министру Цинь пить. Это неправильно. Она ещё молода.
Остальные: «…»
Трудно было сказать, кто только что громче всех требовал «обойти всех».
Таким образом, одно простое замечание Вэнь Цзе-ханя успешно выручило Цинь Шу.
В этот момент она даже забыла о подозрении в флирте и решила, что Вэнь Цзе-хань выглядит очень симпатично. Его улыбка в её глазах мгновенно превратилась из «фальшивой ухмылки мерзавца» в «искреннюю улыбку».
Эта мысль отразилась и в её взгляде — теперь она смотрела на него с одобрением.
Поскольку пить ей было нельзя, все заставили её спеть. Но после одной песни взгляды окружающих изменились, и петь больше не просили. Похоже, им было трудно принять, что такая милая девушка поёт всем знакомую мелодию, ни разу не попадая в ноты, и при этом сбивает с тона всех, кто пытается подпевать.
Цинь Шу уселась в углу и скучала, наблюдая, как остальные играют в кости и пьют. Взгляд её невольно упал на Вэнь Цзе-ханя.
Ничего странного, что отдел секретариата пригласил председателя студенческого совета. Тем более что несколько девушек из отдела явно им интересовались. Но, пригласив, все словно сговорились не тревожить его, будто он был статуей божества, установленной здесь для поклонения. Очень странно.
Почувствовав её взгляд, Вэнь Цзе-хань повернул голову:
— На что смотришь?
Цинь Шу совершенно не смутилась, будто её поймали на месте преступления. Она спокойно ответила:
— Просто интересно, почему вы не играете вместе с ними.
Вэнь Цзе-хань усмехнулся:
— А ты разве играешь?
Цинь Шу откинулась на диван и использовала его же аргумент:
— Ну, я же несовершеннолетняя.
Сказав это, она продолжала с любопытством смотреть на него, явно намереваясь выведать правду.
Вэнь Цзе-хань сделал глоток воды из стакана:
— Просто случайно оказался поблизости.
Смысл был ясен: он не хотел идти, но неудачно столкнулся с ними и не смог отказаться.
Цинь Шу кивнула:
— Понятно.
Ей показалось, что это и есть бремя председателя.
В студенческом совете университета А было двенадцать отделов, в каждом — от нескольких до десятка человек, итого более ста. Из-за большого количества участников общие собрания обычно проводились только для министров и выше, а неформальные встречи организовывались внутри отделов.
Как председатель, Вэнь Цзе-хань, конечно, был желанным гостем на любом таком мероприятии.
Цинь Шу вспомнила, как Чэнь Пэй рассказывал ей при первой встрече: в конце года каждый отдел устраивает ужин, чтобы поблагодарить своих членов за годовой труд.
Она вдруг почувствовала сочувствие к Вэнь Цзе-ханю. В её воображении неотступно стоял образ измученного человека, бегающего по двенадцати вечеринкам подряд.
От этого её взгляд стал полон жалости. Хотя он и сидел на дешёвом диване в караоке так, будто на троне, в её представлении он всё равно выглядел как измученная собака.
Видимо, её взгляд был слишком «горячим», потому что Вэнь Цзе-хань, до этого смотревший в телефон, поднял глаза и встретился с ней взглядом.
В полумраке комнаты его обычно мягкие глаза казались неожиданно глубокими.
Цинь Шу вздохнула и по-дружески хлопнула его по плечу:
— Председатель, вы молодец.
Вэнь Цзе-хань приподнял бровь, явно не понимая. Его взгляд скользнул по её талии — там, где раньше висела его куртка, теперь красовалась женская красная кофта. Он задумчиво спросил:
— Министр Цинь, куда вы дели мою куртку?
Их отношения были слишком натянутыми, чтобы упоминать «одежду», особенно при наличии нескольких поклонниц Вэнь Цзе-ханя, внимательно следивших за каждым его движением. Чтобы её не услышали, Цинь Шу придвинулась ближе и тихо сказала:
— В нашей комнате. Верну позже.
— А, — кивнул Вэнь Цзе-хань. — Я уж подумал, вы собираетесь оставить её себе.
Его тон был лёгким, но в глубине тёмных глаз читалась уверенность: он действительно так думал, а не шутил.
«…»
Цинь Шу тут же пожалела, что вообще заговорила с ним.
Образ Вэнь Цзе-ханя, который только что чуть было не поднялся в её глазах, мгновенно рухнул обратно.
Она отодвинулась подальше и уже с безопасного расстояния сказала:
— Председатель, вы опять всё себе воображаете.
— Правда? — мягко произнёс он, но ей почудилось, что на самом деле он думает: «Правда? Я вовсе не преувеличиваю».
Чтобы не поддаться искушению «свергнуть власть», Цинь Шу пересела ещё дальше — на безопасное расстояние, при котором в караоке невозможно вести разговор.
К счастью, пить ей нельзя было, а петь она не умела. Через некоторое время она сказала, что хочет уйти, и никто не стал её удерживать.
Вернувшись в свою комнату, Цинь Шу была совершенно выжжена и растянулась на диване, не желая двигаться. Лишь когда подруги напелись вдоволь, они потянули её с собой.
Четыре подруги весело болтали, выходя из караоке. Уже у ворот университета Цинь Шу окликнули:
— Министр Цинь.
Она обернулась. Вэнь Цзе-хань небрежно прислонился к мраморной плите у ворот и с ленивым выражением смотрел на неё.
Неужели у него нет костей? Каждый раз, когда она его видела, он находил, на что опереться, и устраивался так, будто воплощал собой выражение «красавец с ленивыми костями».
Три её подруги, увидев Вэнь Цзе-ханя, распахнули глаза. Инь Юй взволнованно схватила её за руку и прошептала:
— Шу Шу, кто это?
Цинь Шу лёгонько стукнула её и кивнула Вэнь Цзе-ханю:
— Какая неожиданность, председатель.
http://bllate.org/book/5395/532183
Готово:
