Линь Цинъу уютно прижалась к нему и с удовольствием слушала его голос.
Оказывается, именно благодаря Чжао Лоло, чья душа переселилась в её тело, Линь Цинъу стала крепче здоровьем и сильнее телом.
В ту ночь, когда она потеряла сознание в брачных покоях, Шэнь Му Юй немедленно вызвал лекаря. Тот лишь покачал головой и мрачно предупредил, что дело плохо — следует готовиться к худшему.
Здоровье Линь Цинъу всегда было хрупким. Незадолго до свадьбы она серьёзно заболела, и хотя все полагали, что опасность миновала, болезнь оказалась куда опаснее, чем казалось.
Отец и старший брат тоже пришли и стояли у её постели с лицами, искажёнными горем. Но на следующее утро она неожиданно открыла глаза, огляделась и в ужасе воскликнула:
— Блин!
Сперва все решили, что болезнь повредила ей рассудок и потому она так резко переменилась в характере. Шэнь Му Юй тоже так думал, но вскоре заподозрил неладное: ему стало казаться, что в теле Линь Цинъу поселилась совсем другая личность.
После нескольких осторожных проверок он убедился в этом. Под нажимом Шэнь Му Юя «Линь Цинъу» наконец призналась, что на самом деле она — не Линь Цинъу, а Чжао Лоло, чья душа переселилась в это тело.
Чжао Лоло была девушкой с совершенно противоположным нравом. В теле Линь Цинъу она совершала самые безрассудные поступки: оскорбляла внучку великого наставника, избивала сына военачальника, устроила скандал прямо у ворот резиденции префекта, тайком встречалась с чужим мужем во внутреннем дворе богача, соревновалась с выскочкой за фаворитку в публичном доме и даже шулерничала в игорном притоне вместе с землевладельцем…
Кроме того, она тайком сбежала из дома и отправилась странствовать по Поднебесной, заявляя, что обладает «главной героиней-аурой» и потому не может так просто «откинуть копыта».
— А что значит «откинуть копыта»? — с любопытством спросила Линь Цинъу.
— Похоже, это означает «умереть», — объяснил Шэнь Му Юй. — Она часто употребляла слова, которых я раньше не слышал…
— Какая необычная девушка, — сказала Линь Цинъу, слушая его рассказ. — Наверное, она была очень интересной.
В её голосе прозвучала тревога, и она крепко сжала полы его одежды:
— Ты ведь прожил с ней пять лет… Неужели ни разу не почувствовал к ней… симпатии?
Шэнь Му Юй посмотрел на неё сверху вниз, будто заранее знал, что она задаст именно этот вопрос. Он ласково потрепал её по волосам и с тёплой, но твёрдой улыбкой ответил:
— Ни разу.
Глаза Линь Цинъу засияли:
— Правда?
Шэнь Му Юй крепче обнял её:
— Она говорила, что однажды уйдёт. Поэтому я всё это время ждал твоего возвращения.
Линь Цинъу растрогалась и обвила руками его шею, уже готовясь поцеловать, но вдруг, словно спохватившись, произнесла вопрос, который сама же сочла лишним:
— А… у вас с ней не было… близости?
Взгляд Шэнь Му Юя оставался чистым, а голос — ясным:
— Нет.
В этот самый момент откуда-то появился мальчик лет четырёх-пяти, круглолицый и румяный. Оглядевшись, он заметил Линь Цинъу, радостно заулыбался и, размахивая ручонками, побежал к ней, заливисто хохоча:
— Мама!
Он врезался ей в грудь, заставив Линь Цинъу и Шэнь Му Юя отстраниться друг от друга.
Линь Цинъу растерялась, а мальчик тем временем смотрел на неё с невинной улыбкой.
Некоторое время она молча разглядывала малыша, затем с недоверием перевела взгляд на Шэнь Му Юя, молча спрашивая: «Что всё это значит?»
Шэнь Му Юй спокойно протянул руку и погладил мальчика по округлой головке:
— Аци.
Мальчик тут же обернулся и сладко произнёс:
— Папа.
Тело Линь Цинъу напряглось, и она уставилась на Шэнь Му Юя:
— Как же так? Ты же сказал, что между вами не было ничего!
— Да, не было, — спокойно ответил он.
— Тогда кто это? — Линь Цинъу кивнула на мальчика, всё ещё прижимавшегося к ней, и тихо добавила: — Неужели он не родной?
Но мальчик оказался на удивление чутким и тут же поднял голову. Его большие чёрные глаза наполнились испугом:
— Что? Аци не родной сыночек мамы?
Шэнь Му Юй бросил Линь Цинъу многозначительный взгляд. Та поняла и поспешила успокоить ребёнка:
— Аци, ты неправильно услышал. Конечно, ты мой родной сын.
Шэнь Му Юй тоже ласково сказал:
— Аци, иди поиграй с Цзихэ.
Цзихэ — служанка в их доме. Линь Цинъу помнила её: обычная горничная с красивым именем.
Однако мальчик упрямо цеплялся за Линь Цинъу, глядя на неё с мольбой в глазах и ресницами, будто бабочкиные крылья.
Линь Цинъу была доброй по натуре и не выдержала такого взгляда, но ей всё ещё нужно было разобраться с происхождением ребёнка.
— Аци, пойди поиграй. Мне нужно поговорить с папой, — мягко сказала она, осторожно отстраняя его.
— Ладно, — неохотно согласился Аци и, надув губки, с грустью ушёл.
Как только он скрылся из виду, улыбка Линь Цинъу сразу погасла. Она уже собиралась задать вопрос, но Шэнь Му Юй опередил её:
— Аци — приёмный ребёнок, которого привела Чжао Лоло. Он ещё мал, и пока не стоит рассказывать ему правду о его происхождении…
— Приёмный? — удивилась Линь Цинъу.
— Три года назад она заскучала и решила отправиться в странствия. Я несколько раз пытался её удержать, но она всё равно сбежала. Вернулась лишь через два года, ведя за руку Аци. Оба были в лохмотьях и, по её словам, добирались домой, прося подаяние…
Сердце Линь Цинъу ёкнуло:
— Неужели ребёнок её?
— Конечно нет. Когда Аци появился в доме, ему уже было больше трёх лет, а она отсутствовала всего два года. Значит, он не мог быть её сыном.
— Тогда чей он?
— Спрашивал. Не сказала.
— Понятно… — Линь Цинъу задумалась. — А ты не спрашивал, где она была эти два года и с кем встречалась?
Шэнь Му Юй вздохнул:
— Как только начинал расспрашивать, она тут же расплакалась. Пришлось прекратить.
Линь Цинъу ещё немного послушала рассказы о маленьком Аци. Хотя никто не знал, откуда Чжао Лоло привела ребёнка, он оказался милым и обаятельным. Раз уж он приёмный, значит, у него нет ни отца, ни матери — бедняжка.
По тону Шэнь Му Юя Линь Цинъу поняла, что он хочет оставить мальчика. Ведь у него самого похожая судьба.
В детстве Шэнь Му Юй попал в руки торговцев людьми и чуть не умер от болезни. Те, увидев, что больной мальчик не представляет ценности, собирались выбросить его, но отец Линь Цинъу выкупил его за бесценок и привёл в дом Линь.
Тогда Шэнь Му Юю было уже шесть или семь лет — старше нынешнего Аци. Он помнил своё имя, но из-за пережитого ужаса забыл всё остальное.
Хотя отец Линь Цинъу относился к нему как к родному сыну, Шэнь Му Юй всегда знал, что не является настоящим членом семьи, и потому вёл себя особенно осторожно.
Только тот, кто испытал на себе, что значит быть приживалкой, может понять эту боль.
Именно поэтому он не хотел, чтобы Аци слишком рано узнал правду о себе.
Линь Цинъу прекрасно понимала его чувства.
Пусть теперь у неё и появился «сын» самым неожиданным образом, вызывая растерянность, но, возможно, со временем они сблизятся и полюбят друг друга.
Вечером Шэнь Му Юй велел кухне приготовить несколько блюд и заказал ещё несколько в ресторане.
Некоторые из них Линь Цинъу не узнала — да и не по сезону они были, наверняка очень дорогие.
Семья Линь занималась торговлей и была состоятельной, так что Линь Цинъу с детства ни в чём не нуждалась, но и роскошествовать не привыкла.
Сегодня за столом были только они вдвоём: Аци, будучи маленьким, поел пораньше и уже спал, не просыпаясь. Глядя на обилие блюд, Линь Цинъу посчитала это расточительством:
— Слишком много. Я не смогу съесть.
Обычно она ела совсем немного, но сегодня, пока они разговаривали, аромат еды так заманчиво щекотал ноздри, что слюнки потекли сами собой.
Шэнь Му Юй лишь улыбнулся и помог ей сесть. Ло Мэй подала рис, а он сам стал накладывать ей еду. С нежной улыбкой он наблюдал, как Линь Цинъу съела целых две миски риса…
Она посмотрела на пустую миску с тоской:
— Муж, я, кажется, перее… Почему-то всё ещё голодна.
Шэнь Му Юй кивнул Ло Мэй, чтобы та налила ещё риса:
— Ничего страшного, если съешь много. После ужина я провожу тебя прогуляться, чтобы пища переварилась.
Хотя Шэнь Му Юй поощрял её есть, Линь Цинъу всё же отложила палочки: резко возросший аппетит её смущал.
Шэнь Му Юй как раз собирался её уговорить, как вдруг в дверях появился слуга и доложил, что пришёл старший брат Линь Цинъу.
— Брат пришёл? — обрадовалась она.
Едва она произнесла эти слова, как в комнату вошёл Линь Цинчуань.
Увидев старшего брата, Линь Цинъу обрадовалась ещё больше. Они всегда были очень близки, и в её воспоминаниях брат лично проводил её под вуалью к свадебной паланкину.
Она радушно приветствовала его, а Шэнь Му Юй встал и велел Ло Мэй принести стул, приглашая Линь Цинчуаня остаться на ужин.
Однако тот лишь бегло взглянул на Линь Цинъу и сказал Шэнь Му Юю:
— Не надо. Я просто услышал, что ты сегодня не пошёл на службу, и решил проверить, всё ли в порядке. Раз ничего серьёзного, я пойду.
— Раз уж пришёл, почему бы не поесть? — Шэнь Му Юй настаивал. Ло Мэй уже принесла стул, и Линь Цинчуаню пришлось сесть.
Линь Цинъу тоже села, чувствуя себя неловко: почему-то брат вёл себя с ней холодно.
Раз появился гость, следовало подать вино.
Шэнь Му Юй велел Ло Мэй и Синъюй подогреть два кувшина вина, расставил бокалы и предложил Линь Цинчуаню выпить.
Он пять лет ждал возвращения Линь Цинъу и теперь хотел отпраздновать это событие.
Линь Цинъу не стала мешать и молча наблюдала за их возлияниями.
Тёплое вино источало насыщенный аромат, наполняя воздух. Линь Цинъу вдруг почувствовала лёгкое желание отведать — хотя обычно она не пила. В брачную ночь она впервые попробовала свадебное вино, но сегодня, глядя на брата и мужа, не могла оторвать взгляда от бокалов.
Видимо, почувствовав её взгляд, Линь Цинчуань вдруг спросил:
— Почему не пьёшь?
Линь Цинъу удивилась:
— Брат шутишь? Я совсем не держу алкоголь.
Линь Цинчуань коротко фыркнул:
— Да ладно тебе! Ты же тысячи чашек можешь осушить и не опьянеть.
Во время питья Линь Цинчуань и Шэнь Му Юй заговорили о важном событии, произошедшем сегодня во дворце: наследного принца поймали на том, что он тайно вывозил из дворца антиквариат и продавал его. Император пришёл в ярость и приказал высечь сына. Однако, к удивлению всех, крепкий на вид принц не выдержал наказания и потерял сознание до окончания экзекуции. Неизвестно, очнулся ли он к настоящему моменту.
Из их разговора Линь Цинъу поняла, что наследный принц не пользуется популярностью среди чиновников: он посредственен, ленив, любит удовольствия и часто устраивает скандальные выходки за пределами дворца. Император и императрица из-за этого постоянно переживают.
Шэнь Му Юй назвал принца «отбросом». Линь Цинъу раньше не слышала такого слова, но, видимо, он перенял его от Чжао Лоло…
Звучало довольно точно.
Хотя наследный принц и был подобен бесполезному обрубку дерева, у императора не было других сыновей — только дочери. Поэтому, хоть и с неохотой, он был вынужден назначить его наследником.
Если бы хоть одна из наложниц родила сына, положение принца стало бы шатким.
Но это не их забота — простых подданных. Шэнь Му Юй и Линь Цинчуань больше не обсуждали эту тему и продолжили пить.
Линь Цинъу не хотела просто сидеть и смотреть, поэтому под настойчивыми уговорами Шэнь Му Юя съела ещё полмиски риса и теперь тайком поглаживала живот от переедания.
Когда пир подошёл к концу, Линь Цинчуань встал и попрощался. Шэнь Му Юй не стал его удерживать: ведь сегодня Линь Цинъу впервые вернулась в своё тело, и он мечтал провести с ней как можно больше времени наедине.
Супруги проводили Линь Цинчуаня до ворот. Линь Цинъу тепло пригласила брата приходить в гости вместе с невесткой, но тот странно взглянул на неё и, не ответив, сел в карету и уехал.
— Я что-то не так сказала? — встревоженно спросила Линь Цинъу Шэнь Му Юя. — Почему брат сегодня так холоден со мной?
— Долгая история, — с неловкостью ответил Шэнь Му Юй. — Твой брат… ещё не женат.
http://bllate.org/book/5385/531434
Готово:
