Трое придворных лекарей осмотрели девушку и вышли в переднюю, где их встретил император с мрачным, как грозовая туча, лицом. Е Цючжи собрался с духом и доложил:
— Ваше Величество, девушка пережила сильное потрясение. Лихорадка в подобных случаях — вполне обычное явление, и, по всей видимости, повода для чрезмерного беспокойства нет. Сейчас главное — сбить жар. Мы назначим ей средства для умиротворения духа и восстановления сил.
Се Дань тут же велел немедленно составить рецепт. Горничная поспешила сварить отвар и принесла его Е Цю. Та, едва осознавая происходящее, проглотила лекарство и снова погрузилась в сон.
Выйдя из спальни, Се Дань опустился в кресло. Его взгляд был тяжёлым и мрачным, но он молчал.
Пока государь хранил молчание, трое лекарей могли лишь трепетать в ожидании. Особенно нервничал Хуан Чжичи — он впервые оказался в этом доме и впервые видел императора. Его сердце бешено колотилось.
Хуан Чжичи происходил из рода Хуан из Цзянчжоу, где поколениями занимались врачеванием. Семейная техника иглоукалывания славилась лечением головных и сердечных недугов, а также нарушений циркуляции ци. Несколько месяцев назад император неожиданно издал указ о призыве знаменитого врача из рода Хуан в Императорскую лечебницу. Первоначально приглашали его отца, но тот, будучи в преклонном возрасте, не выдержал бы долгого пути в столицу, и поэтому прислали сына.
Хуан Чжичи уже несколько месяцев служил в Императорской лечебнице, но так и не удостоился встречи с государем. Семья даже начала гадать: не страдает ли сам император или кто-то из знати головными болями? Однако государь, казалось, полностью забыл о его существовании — ни разу не вызвал, и ни о каких недугах среди знати не было слышно.
И вдруг его привели в этот дом.
Долгое молчание прервал тихий вздох Се Даня.
— Когда ей было шесть лет, — начал он, — я вместе с ней пережил нападение. Оно было чрезвычайно кровавым и жестоким. Девочка так сильно испугалась, что у неё началась лихорадка, и она болела несколько месяцев, прежде чем пошла на поправку. После этого она забыла всё, что произошло тогда, и даже многое из того, что было до этого. Тот лекарь, что её лечил, снял жар травами и поставил иглы, строго настрожив: ни в коем случае нельзя допускать, чтобы она снова подвергалась сильному потрясению.
Ей тогда было всего шесть лет… Такой хрупкий ребёнок, и без того слабый от болезней… Та болезнь чуть не унесла её жизнь. Я каждый день не отходил от неё, искал лекарства, молился богам, и, пока она спала, постоянно проверял, дышит ли она, боясь, что она просто не проснётся.
Се Дань сделал паузу и тихо продолжил:
— После этого я увёз её в деревню и больше не позволял никому и ничему её пугать. Но в последнее время она несколько раз видела во сне события того времени. Сама она не понимает, что это воспоминания из детства, и принимает их лишь за странные сны.
Лица трёх лекарей изменились. Теперь понятно, почему государь так обеспокоен — это не простое потрясение.
— Тогда всё происходило в Цзянчжоу, — сказал Се Дань, глядя на Хуан Чжичи. — Лекарь, что ставил иглы и лечил её, был ваш отец, старейшина Хуан.
Хуан Чжичи наконец всё понял. Вот почему их семья получила такую милость!
— Ваше Величество, если дело обстоит так… — осторожно начал он после недолгого размышления и, поклонившись, продолжил: — Позвольте дерзость, но, судя по всему, у девушки уже начались признаки возвращения памяти. Рано или поздно она всё вспомнит. Сейчас же, после нового потрясения и жара, трудно сказать, насколько быстро это произойдёт. По мнению смиренного слуги, лучше не заглушать воспоминания, а помочь ей вспомнить всё как можно скорее, а затем провести курс психического и физического восстановления.
Се Дань задумался, а затем спросил:
— Как именно ей помочь вспомнить?
— Ваше Величество может мягко направлять её воспоминания, а мы составим общий рецепт и дополним лечение иглоукалыванием.
Се Дань кивнул и махнул рукой, отпуская их составлять рецепт.
— Господин, я провинилась, не уберегла девушку, — опустилась на колени Е Линь, склонив голову. — Прошу наказать меня.
Рядом с ней на колени упал Чан Шунь и, стукнувшись лбом о пол, проговорил:
— Это моя вина, я достоин смерти! Я неправильно распорядился, из-за чего девушка получила потрясение. Прошу наказать меня!
Но наказание их поможет ли?
Однако за случившееся обязательно должен кто-то ответить.
Се Дань поднялся и вернулся в спальню. У постели Е Цю дежурили четыре служанки Чунь и Е Хуэй. Та как раз прикладывала к её лбу влажную ткань.
Увидев входящего Се Даня, Чуньцзян тихо поклонилась:
— Господин, девушка приняла лекарство, жар, должно быть, скоро спадёт. Мы здесь, вы можете отдохнуть.
Се Дань ничего не ответил, лишь махнул рукой, чтобы они ушли.
— Господин, лекари на страже, позаботьтесь о своём здоровье… — попыталась уговорить Чуньцзян, но Е Хуэй тут же потянула её за рукав и вывела.
Се Дань сел на край постели, смочил ткань и стал аккуратно протирать лоб девушки. Затем приподнял одеяло и так же бережно обтер шею, руки и ноги.
Лицо Е Цю было раскрасневшим от жара, но под действием лекарств и благовоний она крепко спала. Се Дань смотрел на неё, и в его глазах мелькала тьма. Он прикоснулся лбом к её лбу, чувствуя, что жар ещё не сошёл.
В его душе бушевала ярость, смешанная с жаждой крови. Те воспоминания причиняли боль не только ей — он сам до сих пор не мог избавиться от их тяжести.
Когда-то они были всего лишь двумя сиротами, привязанными друг к другу всем сердцем. Кто бы мог их разлучить?
Поэтому он не мог её потерять. В этом мире у него осталась только Аньань.
Сейчас он корил себя: зачем уехал в столицу, зачем оставил её одну?
— Аньань, скорее выздоравливай. Брат не даст тебе пострадать, — прошептал он.
Если с ней что-нибудь случится, он, вероятно, захочет уничтожить весь мир и лично вырежет весь дом князя Чжун!
Се Дань просидел у постели Е Цю всю ночь. Лекари всё же оказались полезны: спустя более чем час после приёма лекарства жар начал спадать. Се Дань не стал возвращаться в свои покои, а улёгся прямо на кушетке в передней комнате. Он также отправил гонца во дворец к Чэнь Ляньцзяну с приказом объявить на следующий день, что государь нездоров и утренняя аудиенция отменяется.
Сейчас у него не было ни малейшего желания заниматься делами государства. Что до визитов с пожеланиями скорейшего выздоровления или предложений ухаживать за ним — пусть Чэнь Ляньцзян сам с этим разбирается.
На рассвете Вэй Чэнь поспешно прибыл из-за городской черты и запросил аудиенции. Се Дань сначала заглянул к Е Цю, затем умылся и велел привести Вэй Чэня во двор.
Вэй Чэнь доложил, что те люди действительно связаны с домом князя Чжун. Год назад князь купил поместье под названием Цютяньчжуан, расположенное неподалёку от усадьбы «Сиши-жу». Те люди были работниками этого поместья. Управляющий Люй раньше служил во внешнем дворе дома князя Чжун, а теперь был отправлен в поместье следить за уборкой урожая и сбором арендной платы.
Управляющий Люй мёртв — мёртвые не говорят. Остальные показали под пытками, что графиня Цзяйи хотела выкупить усадьбу «Сиши-жу», но не могла найти нынешнего владельца. Поэтому она велела людям из Цютяньчжуан следить за окрестностями. Жители «Сиши-жу» редко общались с внешним миром, но после уборки урожая управляющий решил, что хозяева непременно приедут за арендой, и послал людей наблюдать. Как только те увидели, что карета Е Цю покинула усадьбу, а люди князя ещё не подоспели, Люй решил опередить их.
Он хотел заслужить похвалу у господина и подумал: разве кто-то посмеет отказать князю Чжун? Взяв с собой людей, он и перехватил карету Е Цю.
— Го Цзыцзинь? — холодно произнёс Се Дань. — Ты уверен, что именно она приказала это сделать?
— Эти трусы не выдержали допроса. Мы допрашивали их по отдельности, и все дали один и тот же ответ, — ответил Вэй Чэнь. — Кроме того, мне удалось выяснить: усадьба «Сиши-жу» изначально была приданым покойной супруги князя Чжун. Лет пятнадцать назад она сама продала её, вместе с тремя лавками в столице и другими активами, после чего уехала из города с деньгами и исчезла. За эти годы столица не раз меняла хозяев, и усадьба в конце концов перешла к вам, Ваше Величество.
— Как отреагировал дом князя Чжун за последние два дня?
— Никак. Князь Чжун остаётся в резиденции. Сегодня графиня Цзяйи, как и планировала, посетила поэтический салон в доме маркиза Чэнь. Вчера его приёмный сын Го Хэн выезжал за город к поместью, но не нашёл управляющего и его людей и быстро вернулся. На данный момент всё указывает на то, что это были просто дерзкие слуги, решившие позабавиться за счёт чужого имени. Никто всерьёз не воспринял это происшествие.
— Следи за Го Цзыцзинь, — приказал Се Дань. — И прикажи людям проверить, как семь лет назад князь Чжун нашёл Го Цзыцзинь. Кто её искал? Какие доказательства подтверждали её личность? Всё, что связано с этим делом, проверь до мельчайших подробностей.
Лицо Вэй Чэня изменилось:
— Вы подозреваете…
— Не просто подозреваю, — с горькой усмешкой ответил Се Дань. — Мне нужно знать наверняка: Го Юй настолько глуп, что принял чужую за родную, или кто-то намеренно подсунул ему подменыша?
— Неужели это правда? — Вэй Чэнь был поражён. — Выходит, всё это время… Но, Ваше Величество, откуда вы знаете? Если вы так говорите, значит, это точно так. Тогда где же настоящая графиня?
Се Дань лишь махнул рукой:
— Иди и расследуй. Пусть за домом князя Чжун установят постоянное наблюдение.
Вэй Чэнь не сдавался:
— Ваше Величество, если вы знали, что она самозванка, почему не разоблачили её раньше? И зачем давали титул графини? Когда вы это узнали?
Титул графини… Разве не сам Го Юй просил его? У него нет законной супруги, и он просил титул для единственной дочери — всего лишь формальный титул, ничего более. А разоблачать… Се Дань мысленно фыркнул. Зачем разоблачать? Пусть Го Юй наслаждается своей подделкой.
Никто не посмеет отнять у него Аньань. Даже её родной отец.
Видя, что государь не отвечает, Вэй Чэнь поспешил сменить тему:
— Ваше Величество, что делать с теми слугами из дома князя Чжун? Они всё ещё в поместье под стражей.
— И это надо спрашивать? — холодно отозвался Се Дань. — Избейте их до смерти и бросьте в лес на съедение диким псам. Только выведите за пределы усадьбы, чтобы не запачкать хорошее поместье.
После ухода Вэй Чэня Се Дань сел завтракать, но не успел доесть, как горничная сообщила, что девушка проснулась. Он тут же пошёл к ней.
— Брат, — при виде Се Даня лицо Е Цю озарила наивная улыбка. Она казалась ещё немного сонной. Се Дань прикоснулся ладонью к её лбу — кожа была прохладной. Он мысленно перевёл дух: жар спал.
— Голодна? Где-то болит?
— Голодна, — тихо ответила девушка. — Кажется, живот совсем пустой.
— Ты ничего не ела с самого утра вчера, кроме лекарства, — сказал Се Дань, принимая от горничной миску с белым отваром. — Попробуй кашу. Ты ведь любишь кашу из бижинского риса.
Он скормил ей полмиски, после чего вызвал трёх лекарей. Те, однако, не были слишком оптимистичны: лихорадка от потрясения часто возвращается. Они прописали ещё один отвар.
После каши Е Цю выглядела несколько заторможенной, но силы, казалось, были в порядке, и она захотела встать. Се Дань не стал звать горничных, а сам принёс ей пурпурно-розовый плащ из парчи, помог надеть обувь и чулки, и лишь потом велел подать воду для умывания.
Они вышли из комнаты, держась за руки. Переступив порог, они услышали, как попугай под крыльцом крикнул:
— Девушка в добром здравии! Девушка в добром здравии!
Е Цю взяла горсть орехов и посыпала птицу, затем пошла к пруду кормить рыб. Две большие чаши с кои, привыкшие к её заботе, едва завидев её, тут же подплыли к краю. Она опустила руку в воду, и рыбы смело брали еду прямо с ладони. Покормив их, она уселась на качели и стала греться на солнце. Осеннее солнце пригревало так приятно, что она прищурилась от удовольствия.
— Брат, а почему ты сегодня не пошёл во дворец?
— Взял отпуск.
— Опять из-за меня… Я всё время болею.
— Люди едят пять злаков, кто не болеет? — Се Дань опустился перед ней на корточки и нежно спросил: — Аньань, тебя вчера сильно напугали?
Больная Е Цю казалась немного растерянной, словно ребёнок. Она склонила голову и задумалась:
— Брат, кто они такие? Их поймали? Что с ними теперь?
— Поймали. Чан Шунь отвёл их в уездный суд, — ответил Се Дань, не отводя взгляда от её глаз. — Аньань, тебе не стоит об этом думать. Просто уличные хулиганы. Никто не погиб. Один получил ранение от рукавного арбалета Е Хуэй, его отвезли в лечебницу, перевязали и только потом отдали суду.
— Они говорили, что из какого-то княжеского дома… — Е Цю нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Княжеский дом — это очень важно? Они не причинят тебе неприятностей?
— Нет, не посмеют. Они сами виноваты. Как посмели напугать мою сестру? Рано или поздно я с ними рассчитаюсь, — мягко улыбнулся Се Дань.
Девушка посидела на качелях, наслаждаясь тёплыми лучами, и вскоре снова начала клевать носом. Зевнув, она протянула руки:
— Брат, возьми на руки, хочу спать.
Се Дань поднял её и отнёс обратно в спальню. Е Цю проспала около получаса — и снова начался жар.
Се Дань тут же велел Чан Шуню пригласить заклинателей: из храма Хуго прибыли монахи, из даосского храма Тайцин на окраине — даосы.
http://bllate.org/book/5377/530937
Готово:
