— Да как ты вообще смеешь так самоуверенно себя вести!
Бо Яогуан снова опустил глаза. Его взгляд скользил по разделу, посвящённому электронной коммерции. Одной рукой он загнул уголок страницы и, не поднимая головы, ответил Цзе Ся:
— Разумеется, чтобы поучиться.
Разгильдяй и школьный хулиган, который целыми днями пропадает неизвестно где, вдруг заявляет, что хочет учиться!
Но, вспомнив его примерное поведение за последние дни, Цзе Ся проглотила готовую сорваться фразу: «Ты что, издеваешься?»
— Ладно, журнал я тебе дам, — сказала она, — но разве ты сам только что не говорил, что ЕГЭ несправедлив?
— Я такого не говорил. ЕГЭ — действительно самый относительно справедливый способ отбора на сегодняшний день. Просто я не согласен с твоим утверждением, будто он может изменить судьбу.
Учёба, возможно, позволяет человеку подняться на ступеньку выше, но большинство всё равно лишь немного превосходит уровень своих родителей. Чтобы взобраться ещё выше, одного умения хорошо учиться недостаточно.
Возьмём, к примеру, Ма Юня — того самого «травяного корня», который через много лет стал миллиардером. Его происхождение далеко не так просто, как рисуют это безответственные СМИ.
— Кроме того, даже если система несправедлива и не меняет судьбу, разве я из-за этого перестану учиться? — Бо Яогуан лёгким движением стукнул её по лбу журналом. — Если я снова сдам ЕГЭ «на белую», как в прошлой жизни, родители опять отправят меня за границу. А там даже нормальной родной еды не достать. Не хочу такого.
— Чтение — не ради денег, а ради формирования личности и мышления. Кстати, студенты зарабатывают куда меньше, чем уличные торговцы или строители.
Цзе Ся недовольно потёрла лоб. Когда это он успел превратиться в такого зануду? Где тот безбашенный, дерзкий хулиган в стиле «самарай»?
Она бросила взгляд на обложку журнала и с удивлением обнаружила, что это — издание по экономике!
Неужели он просто сменил способ хвастаться? Но его сосредоточенный взгляд выглядел слишком искренне. Неужели за лето с ним случилось что-то вроде «Перерождения» — и он действительно изменился до неузнаваемости?
Если даже такой богатый и красивый хулиган начал усердно учиться, у Цзе Ся возникло острое чувство тревоги. Она больше не осмеливалась болтать и, склонившись над партой, погрузилась в океан знаний.
...
Пятничные уроки всегда проходят спустя рукава: ведь завтра уже выходные. Не только ученики, но и сами учителя с нетерпением ждут, когда можно будет отправиться домой.
Как только закончился вечерний урок, Сун Цин подошла к парте Цзе Ся с портфелем в руке. Хотя учёба, конечно, проще работы, всё же в выпускном классе тебя постоянно гоняют учителя, и даже пять минут отдохнуть невозможно.
Цзе Ся незаметно бросила взгляд в сторону парты Чжао Хэна. Их взгляды случайно встретились сквозь толпу, и он тут же отвёл глаза, будто его ударило током, суетливо сгребая вещи в сумку и поспешно убегая.
— Фу! — фыркнула Сун Цин. — Я что, матерщину несла или голой по школе бегала? Зачем он ведёт себя, будто благовоспитанная девица, которая встретила развратника?!
Она недовольно сморщила нос и тут же выпалила:
— У Чжао Хэна что, месячные начались? В последние дни он избегает меня, словно привидение увидел!
Цзе Ся застегнула рюкзак и, вставая, заметила:
— Может, ты его как-то обидела?
— Да я что, с ума сошла? — нахмурилась Сун Цин. Воспоминания о позавчерашнем дне были смутными — она тогда слишком много выпила. Наверное, в пьяном угаре что-то наговорила. Но разве нормальный человек станет обижаться на пьяного? Это же мелочность!
Дойдя до школьных ворот, Сун Цин уже успокоилась. Она закинула руку Цзе Ся на плечо и весело сказала:
— Завтра же выходной! Сегодня зайдём к тебе и купим пончиков с начинкой!
Цзе Ся слегка замедлила шаг и с сожалением ответила:
— Папа в командировке, мама задерживается на работе. Велела сегодня ночевать у бабушки. Я не пойду туда...
— А? Почему не предупредила раньше? Я весь день ждала этого!
— Мама прислала сообщение только во время вечернего урока. Прости.
— Да ладно, ерунда какая. Зачем извиняться?
Сун Цин махнула рукой и пошла на восток, минуя ворота. Прощаясь, напомнила:
— Возвращайся одна осторожно.
Бабушка Цзе Ся жила в южном районе, прямо у оживлённой торговой улицы. По дороге было полно людей, так что волноваться не стоило.
Улочка с едой, вплетённая между торговыми центрами, просто кипела от шума и запахов. Уже у самого входа в неё доносился насыщенный аромат.
Цзе Ся захотелось перекусить шашлычком. Зайдя в улочку, она вдруг увидела у одного из лотков ту самую Дай Тин — героиню недавних школьных разговоров.
Девушка стояла в углу, засучив рукава и повязав тёмный фартук. В нескольких шагах от неё стояла тележка с грилем, где средних лет мужчина ловко смазывал шампуры маслом и перцем, превращая мясо и овощи в аппетитную румяную корочку.
Увидев, что Цзе Ся замерла на месте, женщина за прилавком окликнула её:
— Девушка, что будешь брать?
Глядя на Дай Тин, занятую работой, и вспоминая историю с её отчислением, Цзе Ся вдруг потеряла аппетит. Она неловко улыбнулась женщине и направилась в уголок, где сидела Дай Тин.
Её белоснежные кроссовки остановились прямо у лужи, смешанной с мусором и жиром — настолько чистые, что явно не принадлежали этому месту.
Дай Тин на миг замерла. Подняв глаза, она увидела одноклассницу!
Как крыса, внезапно ослеплённая светом, она поспешно отвела взгляд, желая провалиться сквозь землю. Стыд жгучей иглой колол её лицо. Ледяная вода из ведра с картошкой, в которой она держала пальцы, будто проникала в самое сердце, постепенно замораживая его до оцепенения.
Она открыла рот, словно рыба, выброшенная в пустыню, и с трудом дышала.
Когда-то она поступила в эту дорогую частную школу исключительно ради стипендии — иначе родители никогда бы не позволили ей продолжать учиться.
В их понимании девчонкам всё равно рано или поздно выходить замуж, так что учёба — пустая трата времени и денег. Лучше бы помогала по дому и копила на дом и свадьбу для брата.
Благодаря выдающимся оценкам она впервые попала в мир, недоступный её семье: здания в английском стиле, красивая форма, библиотека с полными стеллажами книг, огромный стадион, изысканные блюда в столовой...
Она словно Золушка, очарованная волшебством, усердно трудилась в этой башне из слоновой кости, чтобы не упустить ни минуты. Но, увы, волшебство рано или поздно заканчивается. Как бы высоко ни были её оценки, она не сможет учиться в университете, как другие одноклассники.
Её будущее заранее предопределено: жизнь в узких городских переулках, дни, проведённые в душной и сырой комнатушке, где она будет прислуживать всей семье. Даже дышать станет тяжело от этого гнёта.
Стиснув зубы, она с трудом выдавила:
— Что ты здесь делаешь?
— Я слышала, ты собираешься уйти из школы... — неуверенно начала Цзе Ся. — Есть какая-то причина?
Хозяева лотка, поняв, что девушка не покупательница, сразу нахмурились. Женщина бросила на Цзе Ся презрительный взгляд и громко крикнула Дай Тин:
— Не стой без дела! Люди ждут картошку!
— Поняла! — раздражённо отозвалась Дай Тин, снова нанизывая ломтики на шпажки. Она не смотрела на Цзе Ся, глядя в воду. — Ты пришла только из-за этого? Зачем явилась сюда?
Цзе Ся почувствовала раздражение в её голосе и поспешила объяснить, что просто случайно оказалась здесь.
— Так уж и случайно? — Дай Тин прикусила губу, положила готовые шампуры в корзину у тележки и, откинув прядь волос за ухо, взяла ведро и направилась к ступенькам. Увидев, что Цзе Ся всё ещё стоит на месте, нахмурилась: — Отойди подальше, а то испачкаешь туфли — не вини потом меня.
Цзе Ся неловко отступила:
— Ой, прости, не хотела мешать.
Дай Тин ничего не ответила. С грохотом вылила воду на жирную дорогу и услышала, как Цзе Ся тихо произнесла:
— Все очень за тебя переживают...
За неё?
В глазах Дай Тин мелькнула горькая ирония. В классе она всегда держалась особняком, друзей у неё не было. Эти избалованные дети богатых родителей, скорее всего, просто обсуждают её историю за обедом, как очередную сплетню. Кто из них на самом деле заботится о её судьбе?
Её пальцы крепче впились в край ведра. Глубоко вдохнув, она резко обернулась к Цзе Ся.
Перед ней стояла девушка с нежным лицом, мягкими волосами, отливающими здоровым блеском, и глазами, чистыми, как родниковая вода — такими, какие бывают только у цветов, выращенных в теплице, не знавших ни тягот жизни, ни её тьмы.
Совсем не похожа на неё — измазанную грязью...
— Дай Тин! Картошку уже нанизала? Не ленись там! — снова закричала женщина.
Увидев, что Цзе Ся разговаривает с её дочерью, она язвительно добавила:
— Если не будешь покупать шашлык, не стой на проходе! Мешаешь работать! А ещё девчонка по ночам шляется по улицам — совсем неприлично!
Хотя слова были адресованы не ей, Дай Тин всё равно было больно слышать их. Она резко огрызнулась:
— Поняла! И не надо так грубо говорить!
Женщина закатила глаза:
— А что я такого сказала? Вечером шатается по улицам — кто не подумает, что она тут клиентов ловит!
— Ты сама, что ли, так делаешь?
Дай Тин парировала, и женщина, раздувая ноздри, едва сдержалась от ярости. Но, увидев клиентов, предпочла заняться деньгами, лишь злобно сверкнув глазами — расчёт она отложит на потом.
Цзе Ся не ожидала, что всё зайдёт так далеко. Она была зла, но это же мать Дай Тин, и воспитание не позволяло ей отвечать грубостью. Она просто стояла, не зная, что сказать.
Мужчина у гриля предостерегающе посмотрел на Дай Тин, его грубые черты лица выглядели угрожающе, и тон был резким:
— Молчи и занимайся своим делом!
Затем его взгляд скользнул по лицу Цзе Ся — явное неприятие.
Цзе Ся похолодела спиной и захотелось немедленно убежать.
Родители Дай Тин такие грубые?
Дай Тин вернулась в угол с ведром, устало опустилась на табурет и снова начала нанизывать ломтики лотоса. Увидев, что Цзе Ся всё ещё стоит, раздражённо бросила:
— Если нет дела — уходи. Не видишь, я занята?
Цзе Ся сжала кулаки. Столько слов вертелось на языке, но в итоге сказала лишь одно, звучавшее жалко и бессильно:
— Все надеются, что ты вернёшься... Особенно госпожа Хэ...
...
Выйдя из узкого переулка, она оказалась на оживлённой торговой улице, залитой тысячами огней.
Высокие здания, широкие и чистые дороги, женщины в модной одежде с пакетами из бутиков, тихие роскошные автомобили, проезжающие мимо...
Гнетущая атмосфера улочки исчезла.
Цзе Ся глубоко вздохнула и оглянулась. Над лотком вился лёгкий дымок, окутывая тусклую лампочку и скрывая из виду Дай Тин, суетливо трудящуюся в углу.
Она медленно пошла вперёд, чувствуя тяжесть на душе.
Цзе Нань узнал, что Ся Жунь носит девочку, ещё на восьмой неделе беременности, и был безмерно счастлив. Однако его родители, глубоко проникнутые традиционными взглядами, потребовали немедленно сделать аборт, чтобы «освободить место» для мальчика.
Ся Жунь заплакала. Цзе Нань холодно отказался. Оба были образованными людьми и не могли разделять такое варварское отношение к дочерям.
Когда живот Ся Жунь стал расти, родители Цзе Наня несколько раз устраивали скандалы, однажды чуть не доведя её до преждевременных родов.
Ребёнок родился здоровым, но в первый же день дома дедушка и бабушка прокляли новорождённую:
— Фу! Несчастная девчонка с короткой судьбой! Зачем вообще родилась? Всё равно вырастет и уйдёт в чужой дом — одна потеря!
Цзе Нань был почтительным сыном, но не слепым. Из-за этого он много лет не общался с родителями, пока те, наконец, не сдались, рыдая и умоляя о прощении. Лишь тогда отношения начали налаживаться.
Обо всём этом Цзе Нань и Ся Жунь никогда не рассказывали дочери. Они воздвигли вокруг неё высокую стену, оберегая от всего дурного. Чем хуже к ней относились другие, тем сильнее они её любили.
И поэтому до сегодняшнего дня Цзе Ся не знала, что та самая «дискриминация по половому признаку», о которой пишут в новостях, существует на самом деле — и прямо рядом с ней...
...
— Эй, это же Цзе Ся?
Цзин Жуй, высокий и зоркий, заметил её издалека. Девушка шла по улице с опущенной головой, явно подавленная.
Гу Линь тоже увидел её и инстинктивно посмотрел на Бо Яогуана. Тот, который только что неспешно шёл, засунув руки в карманы, вдруг вытащил их, выпрямился и ускорил шаг, быстро оставив остальных позади.
Гу Линь не знал, стоит ли догонять, но, увидев, что Цзин Жуй собирается последовать за ним, поспешил его остановить.
— Куда собрался?
— Подожди! Сначала спрошу у Шэнь Линьфэна.
— О чём спрашивать? — недоумевал высокий парень.
Гу Линь не стал объяснять, а повернулся к Шэнь Линьфэну — тот стоял в стороне, опустив голову, с рассеянным видом.
— Эй! Ты что, в обмороке? — толкнул его локтём Гу Линь.
Шэнь Линьфэн вздрогнул, пришёл в себя и, заметив отсутствие Бо Яогуана, огляделся:
— А где Бо?
Гу Линь без слов кивнул вперёд:
— Там!
Шэнь Линьфэн посмотрел туда. Под фонарём Бо Яогуан что-то говорил Цзе Ся. Обычно он с восторгом ловил подобные моменты, но последние дни был не в настроении. Он лишь холодно взглянул и отвёл глаза:
— Тогда расходуемся.
Цзин Жуй был в недоумении:
— Как это расходуемся? Мы же собирались выяснить, что с Дай Тин!
http://bllate.org/book/5268/522343
Готово:
