Гу Ханьцзян и Гу Ханьсюнь были совершенно непохожи друг на друга. Пусть первый и считался редкой красоты мужчиной, рядом с несравненным обликом Гу Ханьсюня он выглядел бледно и невзрачно. К тому же его узкие, приподнятые к вискам глаза с томным отблеском вызывали невольное отвращение.
Ли Фэйтин ещё раз наставительно поговорил с Ли Фэйяо и уже собирался отправиться в павильон, где должен был состояться поэтический сбор, как из-за густых зарослей деревьев и кустарника показались несколько человек. Первые двое оказались знакомыми — Ли Цинхэ и Юй Цзыци.
— Брат и сестра здесь! Значит, нам всем вместе идти в павильон! — весело воскликнула Ли Цинхэ и потянулась, чтобы взять под руку Ли Фэйяо.
Она хотела разыграть сценку сестринской гармонии, но Ли Фэйяо не собиралась ей подыгрывать. Незаметно сделав шаг назад, она уклонилась от её руки:
— Сестра и брат идите сами! Я плохо сочиняю стихи, не стану себя позорить!
Ли Цинхэ снова подошла ближе и, не давая отказаться, взяла Ли Фэйяо под руку, игриво засмеявшись:
— О чём ты говоришь! Я знаю, что в последнее время ты много занималась поэзией. Раз уж здесь присутствует господин Цзыци, он сможет дать тебе ценные советы!
Юй Цзыци тут же учтиво склонил голову:
— Если юньчжу желает, чтобы я дал замечания по вашим стихам, то сделаю это с величайшей готовностью!
Ли Фэйяо мельком взглянула на самодовольное лицо Ли Цинхэ и мысленно усмехнулась. Она даже вслух рассмеялась:
— Сестра, зачем ты так? Я же сказала, что не умею писать стихи. Не стоит принуждать меня!
Ли Цинхэ тут же покраснела от слёз и, обиженно отпустив руку Ли Фэйяо, проговорила:
— Ты меня неправильно поняла! Я видела, как ты старалась над поэзией, и решила, что тебе интересно. На поэтическом сборе можно услышать много прекрасных произведений, поэтому и предложила пойти вместе!
Ли Фэйяо взяла её за руку с выражением раскаяния:
— Вот как! Значит, я ошиблась насчёт тебя. Просто раз я действительно не умею писать стихи, а ты всё настаивала, мне показалось, будто ты хочешь посмеяться надо мной. Видимо, я напрасно заподозрила тебя. Иди спокойно, не беспокойся обо мне, хорошо проведи время!
Ли Цинхэ дёрнула уголками губ и убрала руку:
— Хорошо…
Только никто не видел, как в рукаве она медленно сжала платок до предела.
Когда все ушли, Ли Фэйяо лишь стряхнула мурашки, пробежавшие по коже: «Актёрство? Да кто ж не умеет!»
Она повернулась к неподвижно стоявшему Ли Уся:
— Ты не пойдёшь?
Ли Уся покачал головой:
— Ни за что! Смотреть, как эти «таланты» перекидываются стихами, — смертельная скука!.. Кстати, — оживился он вдруг, — Фэйяо-сестра, пойдём посмотрим на священную черепаху в храме!
— Священную черепаху?
— Да! Говорят, ей уже несколько сотен лет, она — главная реликвия храма! Вот такой величины! — Он сделал широкий жест, словно обнимая огромный предмет. — А ещё там несколько журавлей.
Ли Фэйяо кивнула и огляделась вокруг. Человека, стоявшего только что под деревом, уже не было. Она повернулась обратно:
— Пойдём посмотрим!
Они уже направлялись внутрь храма, когда им навстречу по лестнице выбежала Силия. Увидев Ли Фэйяо, она скорбно поморщилась:
— Какой ещё поэтический сбор! Лучше бы я сейчас спала в постели!
Ли Фэйяо сочувственно похлопала её по плечу:
— Мы идём смотреть на старую черепаху и журавлей. Пойдёшь?
— Черепаху? Журавлей? — глаза Силии загорелись. — Конечно!
В заднем дворе храма почти никого не было: большинство паломников молились во дворе перед главным залом, и здесь царила тишина.
Следуя за Ли Уся, они прошли по извилистым дорожкам и вышли к маленькому пруду в углу одного из двориков. Пруд был невелик, вода — кристально чистой, на дне плавали красные карпы, а на камне, пригреваясь на солнце с закрытыми глазами, лежала огромная черепаха. Неподалёку по берегу важно расхаживали несколько белоснежных журавлей.
Силия впервые видела таких прекрасных птиц. Она долго смотрела на них, потом вдруг обернулась и серьёзно спросила:
— Журавля можно есть?
Ли Фэйяо почесала подбородок, задумчиво прикинула и ответила вполне объективно:
— Наверное, на вкус как курица.
— А как лучше — варёного или жареного?
— Такую дичь надо готовить в горах: насадить на палку, поджарить над костром, добавить чуть-чуть соли и наслаждаться естественной свежестью мяса.
Силия облизнулась:
— От твоих слов мне стало голодно!
Они переглянулись. Ли Фэйяо потянула её за руку:
— Я помню, за храмом есть ручей. Пойдём туда!
Но, сделав пару шагов, она вдруг замерла.
У стены, покрытой плющом, прислонился фиолетовый юноша с насмешливой улыбкой на лице.
— Похоже, юньчжу весьма искушённа в кулинарии?
— Вы преувеличиваете! — уклончиво ответила Ли Фэйяо и попыталась обойти его. Но юноша легко выпрямился и перекрыл собой почти всю ширину узкой калитки.
— Юньчжу направляется к ручью? Неужели собираетесь жарить рыбу?
— … — Её мысли прочитали без малейших церемоний, да ещё и в храме! Ли Фэйяо почувствовала раздражение и холодно произнесла: — Это вас не касается, наследный сын Му Жун!
Перед ними стоял именно Му Жунлань. Неизвестно, откуда он взялся, но теперь явно не собирался их пропускать.
— Если юньчжу и принцесса идут к ручью, Лань с радостью составит вам компанию!
— Не нужно! — Ли Фэйяо закатила глаза. Ли Уся уже шагнул вперёд, чтобы прогнать незваного гостя:
— Наследный сын Му Жун, будьте добры, посторонитесь!
На этот раз Му Жунлань действительно отступил в сторону. Глядя вслед уходящим, он подумал: «Значит, она и правда меня недолюбливает…»
В павильоне на задней горе храма Таньсян дул лёгкий ветерок, поднимая с земли лепестки цветов, которые кружились в воздухе. Несколько упавших лепестков занесло прямо в павильон и легли на волосы Ли Цинхэ. Она рассеянно смахнула их и задумчиво крутила в пальцах.
Почему Му Жунлань не пришёл? Без него участие в поэтическом сборе теряло всякий смысл.
Вокруг время от времени раздавались одобрительные возгласы, но она почти не слушала, лишь машинально вторила общему настроению, а взгляд её блуждал за пределами павильона.
Юй Цзыци стоял за спиной, гордо принимая восхищение окружающих, но краем глаза всё время следил за Ли Цинхэ. Заметив её рассеянность, он воспользовался паузой между стихотворениями и подошёл поближе:
— Госпожа Ли?
Ли Цинхэ резко вернулась к реальности и кивнула ему в ответ.
— Ваше стихотворение было великолепно! Опять поразили меня, госпожа Ли! — Его взгляд прилип к её лицу, но, видя, что она смотрит вдаль, невольно проследил за её взглядом.
Павильон стоял на небольшом склоне, внизу которого тихо журчал горный ручей, сверкая на солнце, словно шёлковая лента. И тут он увидел девушку в зелёном платье, играющую у воды.
Девушке было не больше тринадцати–четырнадцати лет, на лице — ни капли косметики, но её миндалевидные глаза сияли живостью и озорством. Белоснежная рука внезапно окунулась в воду и брызнула струёй в стоящую рядом девушку в ярком наряде.
Он замер. Перед глазами мелькали то образ девушки в вульгарном макияже, то её мимолётное появление в ресторане «Хунбиньлоу». Очнувшись, он обнаружил, что рядом с ним уже нет Ли Цинхэ.
В душе возникло странное чувство утраты. Даже продолжать участвовать в сборе ему стало неинтересно. Пробормотав извинения, он спустился по тропинке вниз.
Силия вытерла лицо и косо посмотрела на Ли Фэйяо:
— Ты же собиралась ловить рыбу в ручье, а теперь, как только тебя упрекнули, сразу передумала?
Правая рука Ли Фэйяо покоилась в прохладной воде, и она с удовольствием прищурилась:
— Посмотри наверх — ведь прямо над нами проводят поэтический сбор. Не будем же мы, как деревенские девчонки, ловить рыбу, пока там читают стихи и пишут картины! Такое лучше делать, когда никого нет.
Силия разочарованно вздохнула:
— Пойдём дальше вверх по течению!
Они пошли вдоль ручья, пока не отошли достаточно далеко от павильона, и тогда выбрали тенистое место, чтобы присесть.
Весенний день выдался чудесный: солнце светило ласково, ветерок дул нежно. Сидя под деревом, они вскоре начали клевать носами. Ли Фэйяо уже начала заваливаться набок, когда вдруг раздался хруст сломанной ветки. Она мгновенно пришла в себя и остро взглянула в ту сторону.
Там стоял мужчина в белых одеждах, явно растерянный. Увидев её взгляд, он немного помедлил, затем подошёл и, остановившись в нескольких шагах, учтиво поклонился:
— Юньчжу!
Ли Фэйяо была удивлена его появлением, но всё же слегка кивнула:
— Господин Юй!
Глаза Юй Цзыци загорелись. Он сделал ещё один шаг вперёд:
— Юньчжу отдыхаете здесь? Простите, что побеспокоил!
Хотя он и извинялся, уходить не собирался.
Ли Фэйяо опустила ресницы, скрывая раздражение:
— Господин Юй, вам что-то нужно?
Он и сам не знал, почему сюда пришёл. Очнувшись, понял, что уже давно следует за ними и наблюдает, как она дремлет под деревом, а ветерок ласкает её прекрасные черты…
Он собрался с мыслями и изобразил вежливую улыбку:
— Хотя весна уже наступила, под деревом всё ещё сыро и холодно. Юньчжу не стоит здесь дремать!
Ли Фэйяо странно на него посмотрела:
— Благодарю!
Опустив голову, она увидела, как Силия подмигивает ей. В тот же миг Юй Цзыци, словно получив поддержку, продолжил:
— Чуть выше по течению есть роща персиковых деревьев, цветущих особенно пышно. Не желаете ли юньчжу прогуляться туда со мной?
— Благодарю! Не хочу!
Юй Цзыци не сдавался:
— Ранее юньчжу просила меня прокомментировать ваши стихи, но из-за учебной нагрузки я мог ответить лишь письменно. Сейчас вы интересуетесь поэзией? Я недавно сочинил несколько новых стихотворений, товарищи хвалили их. Не хотите ли послушать?
Ли Фэйяо незаметно закатила глаза:
— Благодарю, не надо!
Трижды подряд получив отказ, Юй Цзыци почувствовал себя крайне неловко. Лицо его то краснело, то бледнело, и, быстро поклонившись, он развернулся и ушёл.
— Фу, да у него же нервы из сахара! — презрительно фыркнула Ли Фэйяо.
Силия толкнула её плечом:
— Что с ним случилось? Разве он не должен ухаживать за твоей сестрой? Почему вдруг примчался к тебе? Может, наконец заметил в тебе необработанный алмаз?
Ли Фэйяо надменно скрестила руки:
— Я — жемчужина!
— Запылившаяся жемчужина?
— Вали отсюда! — Ли Фэйяо оттолкнула ухмыляющееся лицо подруги. — Просто типичная мужская натура: ест из одной миски, а глазеет на другую. Хотя… он даже из своей миски ещё ничего не получил!
Она встала, отряхивая юбку:
— Пора идти обратно!
*
Юй Цзыци шёл по тропинке в персиковой роще и всё больше убеждался, что сошёл с ума. Как он вообще мог на миг посчитать Ли Фэйяо очаровательной и милой, чтобы броситься к ней с разговорами? А ведь она всё та же глупая красавица, да ещё и делает вид!
Яростно взмахнув рукавом, он сбил с ветки цветущие персики. Лепестки посыпались на землю, но этого ему было мало — он яростно растоптал их ногами.
Из рощи вдруг донёсся сдерживаемый смех, отчего он вздрогнул, как кошка, на которую наступили. Резко обернувшись, он крикнул:
— Кто там?!
В роще долгое время было тихо. Когда его лицо уже начало менять цвет от гнева и стыда, из-за деревьев вышли трое.
Узнав их, он облегчённо выдохнул:
— Вы как сюда попали?
Это были его друзья. Один из них поддразнил:
— Наш великий поэт вдруг стремглав покинул сбор, даже не дослушав стихи! Мы, как настоящие друзья, обеспокоились и последовали за тобой. А тут как раз увидели, как наш талантливый друг усердно ухаживает за той самой юньчжу, которую раньше презирал, — и всё напрасно!
Лицо Юй Цзыци покраснело, побледнело, потом стало тёмно-багровым. В ярости он выкрикнул:
— Кто сказал, что я ухаживаю за этой глупой красавицей?! Кроме лица, чем она вообще может похвастаться? Как благородная девица, она не занимается музыкой, шахматами, каллиграфией, живописью, рукоделием и женскими добродетелями! Одна лишь внешность, которой соблазняет — разве она чем отличается от тех женщин в борделях, что продают свою красоту?!
Друзья испугались: шутка обернулась слишком серьёзно, да и такие слова о наследной принцессе…
Один из них уже собирался посоветовать ему быть осторожнее, как вдруг из персиковой рощи вылетел человек. От него пахло сладостью цветущих персиков, но удар его был жесток и беспощаден: кулак врезался в лицо Юй Цзыци, не дав ему даже вскрикнуть, а следующий удар в живот повалил его на землю.
http://bllate.org/book/5172/513624
Готово:
