Осознав всё это, Гу Чжиюй почувствовала лёгкую зависть и сожаление: ей самой уже не испытать подобной застенчивости. Она спросила:
— Ты хочешь пойти со мной? А ты спрашивала разрешения у своей матери?
— …Нет, — наконец ответила Гу Чжиюань после долгой паузы.
— Так нельзя. Думаю, твоя матушка вряд ли разрешит тебе отправиться со мной. Особенно когда я выхожу вместе с Лю Чэнцзи. Ради приличия перед свадьбой тебе стоит поменьше встречаться с ним.
Гу Чжиюань возмутилась:
— Мы просто уйдём — и всё! Когда она узнает, на тебя злиться не станет, максимум меня отругает.
Гу Чжиюй не знала, смеяться ли над такой наивностью. Ведь раньше Гу Чжиюань специально подстроила так, чтобы та увидела близость между Лю Чэнъянем и Сунь Ицзин, намереваясь вызвать у неё душевную болезнь. Из-за этого прежняя хозяйка этого тела даже погибла — можно сказать, они стали врагами. Какое же огромное сердце должно быть у госпожи Сюй, чтобы позволить дочери отправиться в путь вместе с ней?
Даже если бы госпожа Сюй согласилась, она сама всё равно бы не разрешила. Учитывая их нынешние отношения, если с Гу Чжиюань что-нибудь случится в дороге, вся вина ляжет именно на неё.
Подумав об этом, Гу Чжиюй повернулась к служанке рядом:
— Сходи, скажи госпоже: вторая молодая госпожа настаивает на том, чтобы пойти со мной.
Гу Чжиюань замерла в изумлении.
Служанка, видя холодное выражение лица Гу Чжиюй, не осмелилась медлить и побежала.
Госпожа Сюй пришла гораздо быстрее, чем ожидала Гу Чжиюй. Видимо, её действительно опасаются. Что ж, пусть знает страх — тогда реже будет строить ей козни.
Под пристальным, полным обиды взглядом Гу Чжиюань Гу Чжиюй вышла за ворота и сразу увидела Лю Чэнцзи, спокойно восседавшего на коне. Заметив её, он соскочил с лошади и с тревогой спросил:
— Что-то случилось?
Гу Чжиюй покачала головой:
— Немного задержалась. Пойдём, чем скорее вернёмся, тем лучше.
Экипаж двинулся за город, в сторону предместий столицы. По дороге попадались многие такие же повозки — очевидно, в них ехали знатные дамы и их дочери. В те времена люди глубоко верили в Будду. Во времена голода монастырь Ланьшань часто раздавал кашу и спас множество жизней, да и сам настоятель Хуэйвэнь был прославленным монахом, поэтому его обитель пользовалась большой славой.
У подножия горы Ланьшань экипаж остановился. Гу Чжиюй приподняла занавеску и услышала, как няня Су сказала:
— Молодая госпожа, многие ради искренности поднимаются пешком.
Гу Чжиюй подняла глаза. Было ещё рано, ступени исчезали в густом тумане. Не то чтобы их было особенно много — просто сегодня стоял плотный туман. Сквозь белую пелену едва угадывался силуэт древнего храма, а оттуда доносилось размеренное чтение сутр.
Лю Чэнцзи уже спешился:
— Пойдём.
Сегодня Гу Чжиюй взяла с собой няню Су и Ситао. Она кивнула и направилась вверх по ступеням.
Пройдя несколько шагов, она услышала, как Лю Чэнцзи нагнал её:
— Я думал, ты поедешь на повозке.
Гу Чжиюй улыбнулась:
— Полезно больше ходить пешком — укрепляет здоровье. Возможно, ты слышал, что раньше я была очень слаба, даже ходили слухи, будто мне не дожить до совершеннолетия.
Лю Чэнцзи внимательно осмотрел её. Его взгляд был прямым и честным, но не вызывал чувства неловкости.
— Действительно, выглядишь хрупкой. В Ичэне девушки обычно крепче сложены.
Гу Чжиюй растерялась. Она сказала это, чтобы проверить его реакцию. Раньше их помолвка была мало кому известна в столице, но после того как астрологи предсказали Лю Чэнцзи раннюю смерть, а она обручилась с Лю Чэнъянем, по городу пошли слухи, будто и сама она при смерти. Позже, когда история с Лю Чэнъянем и Сунь Ицзин стала достоянием общественности, о ней заговорили ещё больше.
В те времена мужчины особенно ценили целомудрие женщин. За ней же числилось прошлое — она уже была невестой другого. Кто знает, может, это кого-то смущает? Она упомянула об этом, чтобы дать ему понять: если он против — лучше разорвать помолвку сейчас.
А Лю Чэнцзи в ответ заговорил об Ичэне… Видимо, он намекал, что в будущем может взять её туда.
Гу Чжиюй улыбнулась:
— Ты собираешься снова ехать в Ичэнь?
Лю Чэнцзи покачал головой:
— Не знаю. Если государь прикажет — поеду, конечно.
Ичэнь… Говорят, он очень далеко от столицы, почти на границе. За ним начинаются земли различных племён.
Гу Чжиюй не переставала идти и вдруг подумала: возможно, совместные прогулки действительно помогают лучше узнать друг друга.
Вскоре они добрались до ворот храма. Чтение сутр стало громче. Гу Чжиюй немного запыхалась — всё-таки слабое здоровье — и, опираясь на поясницу, с лёгким румянцем на щеках спросила:
— Скажи, а правда ли то, что предсказал нам мастер Хуэйвэнь?
Она вдруг вспомнила: когда монах сказал, что единственная надежда на спасение Лю Чэнцзи связана с ней, она уже находилась в этом мире. Неужели он знал, что она из другого мира?
Гу Чжиюй всегда с благоговением относилась к богам и духам — как в прошлой жизни, так и в этой. А уж после такого удивительного перерождения её вера только окрепла.
Лю Чэнцзи стоял рядом, дыша ровно и спокойно, без малейшего следа усталости. Он мягко улыбнулся:
— Должно быть, правда.
Гу Чжиюй внимательно посмотрела на него. Сегодня он был одет в светло-серебристые одежды. По сравнению с прежней суровостью, сейчас его лицо казалось гораздо мягче.
Рядом внезапно появился старый монах с белоснежной бородой и добрыми глазами, перебирающий чётки:
— Амитабха. Вы уже у врат храма, почему не входите?
Гу Чжиюй подняла глаза. Няня Су уже взволнованно воскликнула:
— Это точно мастер Хуэйвэнь! Я однажды сопровождала госпожу Су, когда та встречалась с ним.
Гу Чжиюй поспешно поклонилась:
— Учитель.
— Да мы не то чтобы не хотим входить, — вдруг произнёс Лю Чэнцзи, — просто ваши ступени слишком высоки, мы решили немного передохнуть у входа.
Гу Чжиюй удивлённо обернулась к нему.
Лю Чэнцзи сделал несколько шагов вперёд, серьёзно поклонился и сказал:
— Вновь пришёл выпить у вас чайку, учитель.
Выходит, они старые знакомые.
Хуэйвэнь мягко улыбнулся и, обращаясь к Гу Чжиюй, сказал с добротой:
— Главное — искренность сердца.
Значит ли это, что если сердце искреннее, то и подниматься пешком не обязательно? Гу Чжиюй не была уверена.
Они не вошли в главные врата, а обошли храм сзади, где располагался небольшой дворик. Гу Чжиюй и Лю Чэнцзи сели на каменные скамьи, а мастер Хуэйвэнь ушёл внутрь.
Оставшись вдвоём, Гу Чжиюй с улыбкой спросила:
— Вы знакомы?
— Да. После смерти моей матери я тяжело заболел. Мастер Хуэйвэнь посоветовал мне уехать далеко и вернуться лишь после совершеннолетия, чтобы восстановить здоровье.
Он явно не хотел развивать эту тему и, указывая на тропинку у края горы, предложил:
— Оттуда можно подняться на вершину Ланьшаня. Вид прекрасный. Хочешь посмотреть?
Гу Чжиюй безразлично пожала плечами:
— Конечно.
В этот момент Хуэйвэнь вышел из дома. За ним следовал юный послушник с подносом, на котором стоял чайный сервиз.
— Бедный монах ещё не успел поздравить вас с помолвкой, — сказал он.
Лю Чэнцзи встал и почтительно поклонился:
— Благодарю вас, учитель, за спасение моей жизни.
Хуэйвэнь улыбнулся:
— В своё время ваша матушка и матушка Гу активно помогали бедствующим в монастыре Ланьшань — щедро жертвовали и деньгами, и силами. Это великая добродетель. Благодаря таким делам их потомки тоже получат благословение.
Сердце Гу Чжиюй вдруг сжалось. Та добрая карма, которую накопила Су Дуаньли, вовсе не предназначалась для неё — чужачки. Именно поэтому она и согласилась выйти замуж за наследника герцогского дома, чтобы обеспечить Гу Чжиюй место в родовой книге. Ей казалось, что, исполнив желание прежней хозяйки тела, она сможет успокоить свою совесть. Но до конца принять это всё равно не получалось.
Хуэйвэнь вдруг поднял глаза на неё:
— Раз уж пришла, живи здесь и сейчас. То, что ты здесь — уже само по себе судьба. Прошлые и будущие жизни — всего лишь круговорот. Амитабха.
Последние слова он произнёс, глядя на вершину Ланьшаня, словно размышляя вслух.
Гу Чжиюй не совсем поняла смысл сказанного, но в голосе мастера звучала особая мелодичность. После этих слов её вдруг охватило чувство облегчения. Всё это время её мучило чувство вины за то, что заняла чужую жизнь, — теперь же эта тяжесть словно испарилась. Она быстро встала:
— Благодарю вас, учитель.
После чая они попрощались с монахом, зашли в главный храм, чтобы поклониться Будде, а затем направились к задней горе. Гу Чжиюй чувствовала себя совершенно свободно: общение с Лю Чэнцзи было естественным и непринуждённым. Он всегда спрашивал её мнения и никогда не принимал решений единолично. Этого уже было достаточно, чтобы ценить его.
Солнце уже выглянуло из-за туч, вокруг царила зелень, а по обочинам расцвели неизвестные дикие цветы. Гу Чжиюй шла впереди, слушая мерный стук его шагов сзади, и вдруг обернулась.
Лю Чэнцзи смягчил взгляд:
— Устала? Отдохни немного.
Гу Чжиюй улыбнулась и покачала головой, продолжая путь. Пройдя поворот, она вдруг замерла. Лю Чэнцзи тоже увидел тех, кто стоял впереди.
Под большим деревом отдыхали Лю Чэнъянь и Сунь Ицзин. Само по себе это не было проблемой, но… они только что поспешно отстранились друг от друга. Сейчас Сунь Ицзин, покраснев, сердито бросила взгляд на Лю Чэнъяня — взгляд, полный стыда и нежности.
Гу Чжиюй: «…» Это было крайне неловко.
Она переглянулась с Лю Чэнцзи. Даже полному дураку было ясно: они только что занимались чем-то, недостойным детских глаз, а их появление нарушило интимный момент.
Правда, куда бы они ни поехали, везде сталкивались с этими двумя. Какая уж тут судьба?
Если и есть судьба, то лишь роковая.
Ситуация была крайне неловкой. Лю Чэнцзи слегка потянул её за рукав и тихо напомнил:
— Поздоровайся.
Его тон был совершенно нормальным.
Именно эта нормальность вернула Гу Чжиюй в реальность. Да, в такой ситуации самыми неловкими должны чувствовать себя вовсе не они, а те двое!
Лю Чэнцзи прочистил горло и вежливо спросил:
— Младший брат, ты тоже пришёл на заднюю гору монастыря Ланьшань?
Лицо Лю Чэнъяня тоже покраснело. Он сделал шаг вперёд, загораживая Сунь Ицзин:
— Да, старший брат. Вы тоже здесь.
Лю Чэнцзи кивнул и серьёзно поинтересовался:
— Когда я уходил сегодня утром, ты ещё не вставал?
Лю Чэнъянь помолчал:
— Мы приехали верхом.
«Мы»?
Гу Чжиюй изумилась. Семья Сунь Ицзин состояла из гражданских чиновников, которые воспитывали дочерей в духе скромности и целомудрия. Верховой ездой там не занимались. Да и в прошлой жизни Сунь Ицзин, скорее всего, тоже не умела ездить верхом. Значит, «мы» означало, что они ехали на одном коне.
По пути из столицы людей было немного, но всё же некоторые могли их заметить. Теперь настала очередь Лю Чэнцзи молчать. Наконец он сказал:
— Младший брат, скорее проси свою семью отправить сватов.
Лю Чэнъянь снова кивнул и, глядя на Сунь Ицзин с нежностью, твёрдо произнёс:
— Ицзин, я сделаю всё как можно быстрее. В этой жизни я не женюсь ни на ком, кроме тебя. Если мне не суждено быть с тобой, я не найду счастья и в следующей.
Сунь Ицзин сделала шаг вперёд, её глаза наполнились слезами, лицо сияло от счастья. Если бы не присутствие посторонних, она, наверное, уже бросилась бы ему в объятия.
Гу Чжиюй почувствовала, как по коже пробежали мурашки от этой показной романтики. Она незаметно встряхнула руками:
— Господин наследник, пойдём дальше. До вершины ещё далеко.
Сунь Ицзин посмотрела на неё, и хотя её лицо пылало от стыда, в глазах читалась радость:
— Госпожа Гу, вы тоже идёте к дереву любви на вершине, чтобы повязать ленточки? Говорят, если повязать ленту с именами двух людей, они будут жить в любви и гармонии всю жизнь, никогда не расставаясь.
Гу Чжиюй: «…» Что ты сейчас сказала? Я ничего не поняла.
Она растерянно посмотрела на Лю Чэнцзи, ища подтверждения.
Тот слегка потянул её за рукав, давая понять, что позже всё объяснит, и обратился к Лю Чэнъяню:
— Поздно уже. Мы пойдём вперёд.
После этого случая усталость как рукой сняло. Они быстро поднялись вверх и вскоре оставили парочку далеко позади. Гу Чжиюй всё размышляла о словах Сунь Ицзин и то и дело поглядывала на идущего впереди мужчину. Наконец не выдержала:
— Мы правда пойдём вязать ленточки на то дерево?
Лю Чэнцзи обернулся:
— Конечно.
Гу Чжиюй онемела. Между ними нет взаимной любви, и молиться о вечной гармонии и неразлучности пока явно преждевременно.
Видимо, он понял её мысли и серьёзно сказал:
— Чжиюй, у нас пока нет глубоких чувств, но я хочу прожить с тобой всю жизнь. Думаю, все эти вещи, которые делают обручённые пары, нам тоже не стоит пропускать.
Он говорил искренне, в его глазах не было той страстной нежности, что у Лю Чэнъяня, но хватало честности и открытости.
Гу Чжиюй не была бесчувственной. Когда кто-то готов ради неё на такие усилия, она не станет отталкивать его. Ведь чувства рождаются именно в общении.
Видя её молчание, Лю Чэнцзи предложил:
— Конечно, если тебе сейчас не хочется — не надо себя заставлять. Сегодня мы просто пришли полюбоваться пейзажем. Вид с вершины Ланьшаня действительно прекрасен, я не лгу.
Недалеко уже маячила вершина, и там виднелась беседка. Гу Чжиюй улыбнулась:
— Пойдём.
Увидев, что она не отказывается, Лю Чэнцзи невольно почувствовал облегчение.
http://bllate.org/book/5167/513179
Готово:
