В груди защемило — тёплая боль растеклась по телу и едва уловимо докатилась до глаз.
Он наклонился и сжал её плечи:
— Если я скажу, что пойду с вами… с вами, юный господин, за лекарством, не будет ли это слишком дерзко?
Инь Ся, хоть и слыла в столице заводилой, почти никогда не приводила своих повес домой. Боялась оплошать: вдруг те, разместившись во дворе её резиденции, решат спать на одной постели? Ведь её «друзьяшки» славились распущенностью.
Хотя Инь Ся и носила мужской наряд с лёгкостью, она терпеть не могла, когда к ней прикасались — даже дружески хлопнуть по плечу осмеливались лишь самые смелые из тех, кто знал её нрав.
Из-за этой странной манеры и чересчур женственной внешности кто-то однажды пустил слух, будто она любит женщин. Пересуды быстро распространились по светским кругам.
Инь Ся ни разу не пыталась их опровергнуть. На самом деле, эта ошибка работала ей на руку — подозревали скорее в нетрадиционной ориентации, чем в том, что она переодевается. По крайней мере, увидев её женственные замашки, первым делом ставили под сомнение не пол, а склонности.
К тому же после этого многие её «прямые» друзья перестали пристально всматриваться в её лицо, опасаясь быть неверно понятыми.
Так что маскировка под юного повесу шла ей как нельзя лучше.
Однажды она долго любовалась собой в бронзовом зеркале, восхищаясь собственным обликом: «Я просто гений! Никто и не поймёт, кто я на самом деле!»
В тот самый вечер в «Павильоне Ароматов» должен был состояться аукцион, на котором выставляли на торги девственность Ло Цзюэр — красавицы, прозванной «маленькой цветочной жрицей». Инь Ся, покачивая бокалом вина и полностью погрузившись в роль беззаботного денди, легко выкупила эту холодную красотку.
Они провели ночь под одним одеялом, но наутро Ло Цзюэр стёрла с бровей Инь Ся следы тушью и с улыбкой раскрыла её секрет.
С тех пор Инь Ся больше никогда не появлялась в «Павильоне Ароматов».
Зато слухи о её «нетрадиционных» вкусах окончательно укоренились.
Некоторые в академии явно слышали эти пересуды. Увидев, как знатный наследник без всяких колебаний собирается последовать за ней домой, они покраснели до ушей — не зная, стоит ли предупредить его или лучше промолчать.
В зале раздался целый хор кашля.
Инь Ся почувствовала неловкость: казалось, будто она заманивает его к себе с недобрыми намерениями.
Но она не хотела портить ему репутацию и с виноватой улыбкой ответила:
— Боюсь, это будет не совсем удобно.
В этот момент в зал ворвался юноша в фиолетовом одеянии, чей вид сразу выдавал благородное происхождение. Увидев Инь Ся, он радостно улыбнулся:
— Сяоцин! Ты правда пришла в Государственную академию, чтобы почитать со мной!
Инь Ся узнала голос и сразу поняла — это Ли Цзиньюань, о котором она только что думала.
— Не называй меня Сяоцин.
— Сяовань! — Ли Цзиньюань потянул её за рукав. — А Вэй Цзысюнь здесь откуда?
Вэй Цзысюнь всегда был загадкой для столичного общества. Он внезапно появился в Доме Маркиза Вэйюань в двенадцать лет.
Род Вэй был малочисленным. Маркиз Вэйюань погиб на поле боя несколько лет назад, а его старший сын Вэй Цзыюй, достигнув совершеннолетия, ушёл служить на границу и фактически обосновался в Мохбэе.
Его мать, принцесса Чанълэ — родная сестра императора, — осталась одна в огромном особняке.
Именно тогда и появился Вэй Цзысюнь.
Говорили, что его долгие годы лечили от болезни вдали от дома, а теперь, выздоровев, вернули в семью.
Через месяц, когда граница успокоилась, Вэй Цзыюй получил императорский указ и вернулся в столицу, получив должность главнокомандующего Шестнадцатью гвардейскими корпусами.
Только тогда Дом Маркиза Вэйюань начал оживать.
Вэй Цзысюнь сильно отличался от других столичных юношей.
Он был проницателен, широк в кругозоре, умел замечать детали и рассуждать о делах государства так, что даже взрослые удивлялись.
Два года назад на пиру в доме маркиза, куда лично прибыл император, молодому поколению задали вопрос. Все отвечали банальностями, но пятнадцатилетний Вэй Цзысюнь дал столь свежий и точный ответ, что сам государь был в восторге и сказал, будто племянник помог ему разрешить одну из самых трудных задач. «Иметь такого племянника — великая удача», — заявил император.
Во всём Вэй Цзысюнь был образцовым, кроме одного: он упрямо отказывался сидеть спокойно в столице.
В двенадцать лет он вылезал через окна, в тринадцать — карабкался по стенам. Сначала бродил по улицам города, потом стал выезжать за пределы, а однажды вовсе добрался до соседней области Хэчжун.
Тогда весь Дом Маркиза Вэйюань три дня прочёсывал каждый закоулок столицы, но найти его не могли.
В конце концов дело дошло до императора, и Вэй Цзысюня доставили обратно из Хэчжуна.
В четырнадцать лет его с трудом уговорили поступить в Государственную академию. Принцесса Чанълэ и Вэй Цзыюй изрядно попотели, чтобы усмирить своенравного отпрыска.
Казалось, теперь, под надзором наставников, можно немного вздохнуть спокойно. Но через полгода, во время праздника Шоуи, мальчишка обманул и дом, и академию, и снова исчез без следа.
Наставник чуть не лишился половины волос от переживаний и едва не был отправлен в ссылку. А в дом маркиза пришло письмо от Вэй Цзысюня.
Без всяких приветствий, прямо с первой строки: «К тому времени, как брат получит это письмо, Цзысюнь уже будет в области Гуанлин».
Фраза наставника «второго наследника снова доставили домой» стала в академии почти привычной.
Многие юноши столицы либо восхищались им, либо, по наставлению родителей, пытались завести с ним дружбу. Однако Вэй Цзысюнь ко всем относился одинаково холодно и отстранённо.
Среди всех столичных красавцев он был настоящим «цветком на недосягаемой вершине».
Даже Ли Еяо, первая красавица столицы из дома канцлера, тайно питала к нему чувства.
Ли Цзиньюань часто слышал, как сестра вздыхает о Вэй Цзысюне, и потому невольно стал обращать на него внимание.
А сейчас он увидел, как тот наклонился к Ваньцин и почти обнял её — такого Ли Цзиньюань ещё не наблюдал.
И ведь Ваньцин, его друг, по его же словам, раньше никогда не встречал Вэй Цзысюня.
Что же происходит?
— Я втянула господина Вэя в неприятности, — ответила Инь Ся на вопрос Ли Цзиньюаня. Что до того, почему он здесь, наверное, просто проходил мимо.
Какой же он отзывчивый! — подумала она с восхищением.
Наставник Сунь пытался оправдаться:
— Это недоразумение, всё недоразумение…
Но никто его не слушал.
Цзи Хэ бросил мимолётный взгляд на Ли Цзиньюаня, но задержался на его руке, сжимающей рукав Инь Ся. Ли Цзиньюань вдруг почувствовал, что этот жест выглядит неуместно, и поспешно убрал руку.
— Зови меня Цзысюнь, — сказал Цзи Хэ.
— А, — поняла Инь Ся, — я Ваньцин.
Цзи Хэ внимательно разглядывал её лицо так пристально, что Инь Ся машинально потрогала щёки, подумав, не запачкалась ли чернилами.
Она уже собиралась спросить, но Цзи Хэ вдруг провёл пальцем по её лицу — от щеки до губ — с такой интимной нежностью, будто ласкал драгоценность:
— И правда, передо мной нечто изящное, словно выточенное из нефрита.
Инь Ся резко отшатнулась и испуганно похлопала себя по лицу: «Только бы не стёр он мне пудру!»
Ли Цзиньюань вытаращился от изумления. «Неужели Вэй Цзысюнь такой?»
Его взгляд метался между ними. Вспомнив, как тот равнодушно отвергал ухаживания его сестры, и зная о «склонностях» своей подруги, Ли Цзиньюань вдруг осознал истину и едва не вскрикнул от шока!
Он, кажется, раскрыл страшную тайну!
Вэй Цзысюнь — предмет мечтаний тысяч девушек столицы… он… он… он тоже любит мужчин!
Инь Ся тем временем, тронув лицо, наконец поняла: её только что… соблазнили?
Щёки её вспыхнули, и она сердито взглянула на Цзи Хэ, но не по-настоящему рассердилась.
Ведь его рука всё ещё болела от ударов линейкой, и было бы верхом неблагодарности сейчас обидеться.
Заметив глуповатое выражение лица Ли Цзиньюаня, она помахала рукой у него перед носом:
— Откуда тебя ветром сюда занесло?
Ли Цзиньюань был простодушным весельчаком. Увидев знакомый жест, он тут же забыл про свою «страшную тайну».
— Уроки закончились! Я пришёл проводить тебя домой и заодно навестить нашего Абао.
Абао — собака. Раньше её держали в доме канцлера, но однажды она укусила Ли Цзиньюаня, и мать велела выбросить пса. Утром Инь Ся открыла дверь и увидела на пороге грязный белый комочек. Она подобрала его и стала растить.
Потом, когда она выгуливала пса, Ли Цзиньюань заметил его и буквально приклеился к ней.
Дома их разделяло всего несколько десятков шагов, и Ли Цзиньюань всегда успевал вернуться до вечернего барабанного сигнала. Поэтому Инь Ся позволяла ему иногда заходить поиграть с щенком.
Но сейчас, услышав упоминание о собаке, она чуть не зажала ему рот ладонью.
Она осторожно покосилась на Цзи Хэ и увидела, как тот, заложив руки за спину и сохраняя невозмутимое выражение лица, произнёс:
— Полагаю, у нас в Доме Маркиза Вэйюань найдётся немного мази. Раз у вас есть дела, господин Вэй не станет вам мешать.
Он сделал вид, что собирается уйти, но Инь Ся тут же схватила его за рукав:
— Цзысюнь…
Цзи Хэ замер, но всё же остановился.
Инь Ся облегчённо выдохнула, сделала пару быстрых шагов и встала у него на пути:
— Вашей мази не хватит. У меня есть «Бесследная паста». Через три дня от ран не останется и следа.
Она показала три пальца прямо перед его носом:
— Три дня — и всё заживёт идеально.
Цзи Хэ молчал, пристально глядя на неё.
Инь Ся помолчала, потом, закрыв глаза и натянув фальшивую улыбку, сказала:
— Пёсик действительно кусается… Я боялась, что он укусит вас, поэтому так сказала…
Но теперь главное — ваша рука. Сейчас же прикажу слугам запереть его в другой комнате.
Она потянула его за рукав:
— Пойдёмте, Цзысюнь.
На лице Цзи Хэ мелькнула лёгкая улыбка, а в глазах вспыхнула тень. Внутри него бушевало необъяснимое желание, которое он сдерживал изо всех сил. Он сжал кулаки, пытаясь совладать с собой, но две доли этого порыва всё же вырвались наружу — и он протянул руку, сжав её тонкое запястье в ладони.
Инь Ся растерялась.
Сначала она слегка дёрнула руку — не вышло. Потом приложила больше усилий — он всё равно не отпускал.
Она почесала затылок, недоумевая, и уже собиралась рвануть посильнее.
Цзи Хэ незаметно сжал другую руку в кулак.
Он будто забыл, что ладонь этой руки уже распухла и сочилась кровью.
Но тело предательски выдало боль: лицо Цзи Хэ побледнело, и он ещё сильнее стиснул её запястье.
Инь Ся это заметила. Увидев, как он стиснул зубы, она тут же перестала вырываться.
По лбу Цзи Хэ выступил холодный пот. Он слабо улыбнулся:
— Позволь мне немного держаться за тебя, хорошо?
Инь Ся сдалась и кивнула.
«Держись, если хочешь. Всё равно не забеременею», — подумала она.
— Давайте поторопимся, пока не стало поздно.
Ей было невыносимо смотреть на его страдания. Ведь виновата-то она сама — как же так испугалась и зажмурилась?
Цзи Хэ вежливо кивнул остолбеневшему Ли Цзиньюаню:
— Господин Ли, тогда мы вас оставим.
Ли Цзиньюань машинально кивнул в ответ.
Только когда они исчезли из виду, держась за руки, он вдруг осознал: «А ведь мы могли пойти вместе!»
Автор говорит:
Этот роман временно выходит раз в два дня; после завершения процедуры подписания контракта публикация станет ежедневной. Спасибо, милые читатели!
Особая благодарность за поддержку питательными растворами:
Yuki — 10 бутылок.
Большое спасибо за вашу поддержку! Я продолжу стараться!
На третий день рука Цзи Хэ полностью зажила. Ни единого следа не осталось на его нефритовой ладони.
Инь Ся наконец перевела дух и весело пообещала угостить его кувшином лучшего вина «Весенний Ветер».
Но из-за плотной учёбы и строгого запрета на алкоголь в Государственной академии обещание так и осталось неисполненным.
За время учёбы в академии Инь Ся часто замечала Цзи Хэ.
На общих лекциях, поднимая голову от древних текстов, она машинально искала среди фиолетовых одежд его прямую спину в первом ряду.
Днём, когда она дремала, прислонившись к камню в тени деревьев, иногда мельком видела его фигуру.
В то время как Инь Ся целыми днями корпела над уравнениями и теоремами, лишь бы как-то протянуть время до конца обучения, Цзи Хэ серьёзно изучал искусство управления государством, погружаясь в классические тексты. Лишь изредка он отрывался от книг — чтобы взглянуть на неё.
Инь Ся это заметила.
http://bllate.org/book/5153/512214
Готово:
