— Я знаю, ты не любишь болтать и предпочитаешь тишину. В каждом классе всегда найдутся парочка шалопаев — если они станут тебя беспокоить, обязательно скажи учителю. Я помогу тебе, — с доброй улыбкой сказала классный руководитель.
Лу Жань кивнула и слегка приподняла уголки губ.
Затем учительница прочистила горло, посмотрела на Лу Жань и перешла к главному:
— Кроме того, подумала ли ты уже, в какие вузы подавать документы? Честно говоря, недавно я случайно встретила твоего дядю, господина Лу. Он очень обеспокоен твоим выбором и настоятельно просил меня присмотреть за тобой и дать совет. Говорят, дома вы редко общаетесь? Твой дядя надеется, что я смогу стать мостом между вами…
Дальнейшие слова классного руководителя до Лу Жань уже не доходили.
В тот самый момент, когда учительница упомянула Лу Шэнлуна, в голове девушки словно взорвалась бомба.
Как она раньше не догадалась? Лу Шэнлун — человек, чьи связи простираются повсюду. Неужели он позволил бы ей спокойно вырастить крылья и улететь из-под его контроля? Конечно же, он предпримет шаги! Если он узнает, что она хочет поступать на менеджмент, наверняка сделает всё возможное, чтобы помешать ей…
Лу Жань опустила голову, стараясь скрыть все эмоции в глазах.
— …Лу Жань? Лу Жань, ты меня слушаешь? — учительница, не получив ответа после долгого монолога, чуть повысила голос.
Лу Жань очнулась и снова кивнула.
Классный руководитель едва заметно нахмурилась, но тут же скрыла раздражение и продолжила ласково:
— Всё, что я говорю, — ради твоего же блага. Подумай об этом как следует. Выбор вуза — дело серьёзное. У тебя отличные оценки, вариантов много, так что решение нужно принимать взвешенно.
Лу Жань ещё раз кивнула.
Наконец, когда учительница закончила свою длинную речь, Лу Жань тихо развернулась и вышла из кабинета.
До начала вечернего занятия оставалось совсем немного, но возвращаться в класс ей не хотелось.
В классе царила тишина — слышалось лишь шуршание страниц.
Экзамены уже совсем близко, и все сдерживали себя, делая последний рывок.
Но Лу Жань чувствовала, что уже задыхается от этого напряжения.
Она спустилась по лестнице, ничего не взяв с собой, и бесцельно пошла по школьной территории.
Фонари вдоль дорожек горели от начала и до конца.
На ней была только футболка и тонкая кофта — днём этого хватало, но вечерний ветерок пробирал до костей. Особенно холодно стало в животе.
Лу Жань обхватила себя руками, пытаясь прикрыть область желудка и хоть немного согреться.
Даже если болит желудок — всё равно не хочется возвращаться.
Она шла вперёд, оставляя за спиной учебный корпус, и постепенно добралась до главных ворот школы.
Листья шелестели под порывами ветра.
Свет у ворот был тусклым, и этот звук в сочетании с полумраком создавал жуткую атмосферу, будто в фильме ужасов.
Лу Жань огляделась по сторонам и наконец уставилась на собственную тень под ногами, повторяя про себя: «Не бойся, не бойся…» — но шаги всё равно стали торопливыми.
И вдруг — «щёлк!» — свет в будке охранника погас.
Лу Жань резко замерла. Казалось, вокруг воцарилась абсолютная тьма: ни огней, ни голосов, ничего…
Страшно.
Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Если эта темнота продлится ещё секунду, она точно не выдержит.
Но в следующий миг рядом прозвучал знакомый голос, полный недоумения:
— Жань?
Это был Ци Шо.
Лу Жань подняла глаза и в полумраке разглядела смутный силуэт. Она тут же побежала к нему, раскинув руки, и бросилась в объятия.
— Сяо Шо! — глубоко вдохнула она, позволяя его запаху окружить её со всех сторон, и на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом.
Большая тёплая ладонь погладила её по голове, передавая тепло.
Лу Жань потерлась щекой о его грудь, чувствуя, как сердцебиение постепенно возвращается в норму. Только тогда она осторожно подняла лицо.
— Как ты здесь оказался? Откуда знал, что я здесь? — выпалила она два вопроса подряд.
Ци Шо мысленно обдумал ответы.
Почему пришёл? Это долгая история.
Откуда знал, где она?
Он улыбнулся.
— Заходил в класс, одноклассники сказали, что тебя не видели. Позвонил — не берёшь. Решил поискать. Наверное, просто судьба.
Лу Жань тоже об этом подумала — и её лицо сразу озарилось светлой улыбкой.
Но в следующее мгновение выражение лица Ци Шо стало явно менее мягким.
Он посмотрел на неё и положил большую тёплую ладонь ей на живот.
— Ты держалась за грудь… Желудок болит? Простудилась?
Лу Жань подняла глаза и встретилась с его взглядом, в котором отчётливо читалось недовольство. Сердце её забилось чаще.
«Желудок болит? Да, от холода…»
Похоже, сейчас будет нагоняй. Что делать…
* * *
Свет в будке охранника снова загорелся.
Лучи освещали тихую дорожку у ворот, мягко ложась на лица обоих.
Лу Жань смотрела вверх на Ци Шо и чувствовала, как тепло его ладони смягчает боль в животе. Даже ветер, казалось, стал нежнее из-за его присутствия.
Ци Шо по-прежнему выглядел сурово.
Он всегда особенно тревожился за её здоровье.
Так было и в прошлой жизни.
Тогда Лу Жань была куда более озорной. Девчонки в её компании постоянно соревновались в красоте, и даже в прохладные осенние или зимние дни носили короткие шерстяные юбки. Колготки с начёсом считались неприемлемыми — они делали ноги полными.
Холод наступал быстро, а одежда становилась толще медленно. В итоге почти все девочки простудились. Не стала исключением и Лу Жань.
Однажды днём, когда у него не было пар, Ци Шо пришёл к ней в школу. Увидел через окно, как она рисует, время от времени вытирая нос бумажной салфеткой. Её носик покраснел от постоянного трения, она чихала и кашляла, и от этого краснели глаза. Выглядела она невероятно жалко.
Он собирался принести ей подарки — милые наушники-мuffs и шарф, которые, как ему сказали, девчонкам нравятся. Более того, шарф был парным — такой же у него самого. (Он даже немного стеснялся этого.) Но прежде чем он успел заговорить с ней, увидел её больной вид и сразу же вышел из себя. Вошёл в класс, но, не вынеся вида, развернулся и ушёл, так и не сказав ни слова.
Он стоял у окна, сжав зубы, и долго не двигался.
В конце концов одноклассница Лу Жань заметила его и толкнула её, указывая на окно.
Лу Жань тут же подняла голову, увидела Ци Шо и, будто мышонок, заметивший кота, молниеносно собрала все использованные салфетки в корзину. Затем она обернулась к нему и показала самую обаятельную улыбку.
Когда она вышла на улицу, делая вид, что с ней всё в порядке, лицо Ци Шо было чёрным, как уголь.
Она прочистила горло и робко спросила:
— Ты почему внезапно пришёл? Разве не сказал, что занят…
Она не успела договорить «…ли?», как в нос ударил холодный воздух — и она чихнула.
Лицо Ци Шо потемнело ещё больше.
Весь тот день, который должен был стать романтической встречей, превратился в поход к врачу. Он записал её на приём, получил кучу лекарств от простуды, проследил, чтобы она всё приняла, а потом увёл в уютное кафе, где она спокойно уснула.
— Ты злишься? — спросила тогда Лу Жань, прижавшись к нему и глядя на него снизу вверх.
В то время она была настоящей капризной принцессой, и такие моменты нежности были для неё редкостью.
Но Ци Шо всё ещё был недоволен. Он строго посмотрел на неё:
— Разве я не писал тебе на днях, чтобы ты одевалась теплее и не простужалась?
Лу Жань тихо проворчала:
— Я и так тепло одета… Посмотри на мою куртку…
Её голос затих под его взглядом, особенно когда он перевёл глаза на её явно тонкие колготки. Она уже неуверенно добавила:
— Все так одеваются…
Он лишь фыркнул.
Лу Жань с детства была избалована и тоже имела характер.
После стольких уговоров и попыток умилостивить его, а он всё равно не смягчается — её собственная обида вспыхнула. Она попыталась вырваться из его объятий и возмущённо заявила:
— Чего фыркаешь?! Я простудилась — это моё дело! При чём тут ты?! Зачем злишься без причины!
Она едва успела подняться наполовину, как он крепко схватил её за запястья, притянул обратно к себе, поправил куртку и, не дав ей пошевелиться, наклонился и легко коснулся своими прохладными губами её губ. Нежно. Щекотно.
Она замерла.
А затем услышала, как Ци Шо серьёзно произнёс:
— Потому что я хочу целовать тебя. И делать с тобой гораздо больше. Теперь ты всё ещё думаешь, что это не моё дело?
Лу Жань вспомнила об этом и почувствовала, как лицо залилось румянцем.
Тогда она была в том возрасте, когда девушки мечтают о любви. Подруги часто рассказывали об этом, и она сама представляла подобные моменты, но никогда не испытывала их на практике. А первый поцелуй случился именно тогда — когда она болела, в маленьком кафе, сразу после ссоры, когда эмоции ещё не улеглись…
— Ты… зачем вдруг меня поцеловал?.. — даже в своём обычном дерзком настроении она не могла теперь сохранять твёрдость. Она спрятала лицо у него на груди, не желая показывать свой пылающий румянец.
Он улыбнулся и беззаботно ответил:
— Просто поцеловал. Разве для этого нужна особая дата?
Лу Жань подняла голову и увидела, что у него самого уши покраснели. Совсем не так безразлично, как он пытался изобразить.
Он просто стеснялся, но упрямо не признавал этого.
Тогда Лу Жань не стала больше размышлять об этом и не хотела продолжать этот неловкий разговор. Она послушно устроилась у него в объятиях и спокойно уснула под аромат кофе.
Она не знала, что Ци Шо долго смотрел на её спящее лицо, не шевелясь.
Его ресницы были опущены, взгляд — нежный и слегка печальный.
«Первый поцелуй? Действительно ли это так?» — думал Ци Шо, глядя на свою маленькую невесту. Его губы сами собой растянулись в улыбке, хотя в голове крутились насмешки однокурсников: мол, у него есть формальная невеста, но он даже не знает вкуса поцелуя. Многие его друзья уже давно вели активную личную жизнь, а он жил, как монах. Девушки в университете его избегали, а единственная невеста… ещё слишком молода.
Ци Шо улыбнулся, ласково коснувшись пальцем её щёчки.
«Моя маленькая невеста… Главное, чтобы ты росла счастливой и здоровой. Для меня этого достаточно».
…
Лу Жань вернулась из воспоминаний, чувствуя, как щёки горят.
Она, конечно, не знала его мыслей, но некоторые вещи не требуют слов — их чувствуешь сердцем.
Тем не менее…
Она посмотрела на суровое лицо Ци Шо и задумалась.
В прошлой жизни он перестал злиться, потому что поцеловал её. А в этой жизни…
Лу Жань моргнула, облизнула губы и, немного нервничая и смущаясь, тихо спросила:
— Сяо Шо, может, поцелуешь меня?
Её мягкий, почти шёпотом голос заставил Ци Шо замереть.
— От поцелуя желудок перестанет болеть, — добавила она.
Ци Шо опустил глаза. На её щёчках играл румянец, а в больших глазах светилось застенчивое ожидание.
Вокруг была тьма, никто не проходил мимо. Тусклый свет создавал интимную, почти волшебную атмосферу. Из кустов донёсся тихий кошачий мяук — такой же мягкий, как её голос.
Сердце защемило, в груди разлилось странное тепло. Горло пересохло.
http://bllate.org/book/5135/510836
Готово:
