Шэнь Цяньшэнь выругался:
— Хватит приписывать себе заслуги! Твой дурацкий «отличный» план — это просто тратить деньги на содержание девицы. Мы с ней вместе ходили в кино — она сама платила за билеты, да и за еду чаще всего тоже она расплачивалась.
Он осёкся. Стоило сказать это вслух, как он сам почувствовал себя содержанцем.
Ли Цунжуй удержал смех за зубами. Неужто господин Шэнь теперь на содержании у этой девушки? Цок-цок… А ведь и правда: семья Шэней из купеческой династии, настоящие аристократы! Даже с девушками встречаться умеют так, чтобы ещё и заработать! Он взглянул на свой выпирающий животик и махнул рукой: ладно, ладно, девушки любят красивых — ему такое точно не светит!
— Кстати, — сказал Ли Цунжуй, — в международном районе, ближе к реке Сучжоу, один белый чиновник собирается уезжать домой и продаёт свой дом.
Шэнь Цяньшэнь машинально что-то пробормотал в ответ.
— Если хочешь снять жильё, — продолжил Ли Цунжуй, — то на улице Чандэ есть несколько хороших квартир с лифтом, но там, правда, довольно шумно от народа.
Тут Шэнь Цяньшэнь наконец очнулся:
— Я живу то в школе, то дома. Покупка или аренда квартиры мне ни к чему.
Ли Цунжуй удивился:
— Так ты с той девушкой… не собираешься жить вместе? Может, тогда номер в гостинице «Дахуа» снимешь?
Шэнь Цяньшэнь толкнул его:
— Мы встречаемся серьёзно и по-настоящему! А вот ты, пошляк, только и думаешь о всякой мерзости!
Ли Цунжуй растерялся. Неужели господин Шэнь действительно ничего не понимает? Встречаются — встречайтесь, но хоть жильё обеспечьте! Неужели собирается водить её в особняк Шэней на улице Сяфэй? Судя по всему, он очень увлечён, но поступки его не выглядят как стремление к долгосрочным отношениям. Цок-цок… Хотя, вспомнив, что господин Шэнь даже в гостиничный номер не водил девушку, Ли Цунжуй вновь внутренне усмехнулся — видимо, пока не добился своего.
Но радоваться ему пришлось недолго.
— Я с Цзяйюй еду в Сучжоу полюбоваться сливовыми цветами, — объявил Шэнь Цяньшэнь. — Я сказал родным, что еду с тобой, так что эти три дня ты сиди дома и никуда не выходи. А то вдруг мои сестра или кто ещё тебя увидит — разоблачение неизбежно.
Целых три дня сидеть дома в праздники? Ли Цунжуй стал заискивать:
— Господин Шэнь, возьми меня с собой! Я буду нем, как рыба! И глух, как пень!
Шэнь Цяньшэнь холодно взглянул на него:
— Зачем нам в путешествие инвалид?
* * *
В особняке Цэней царила своя, особая теплота.
Уголь дорог, поэтому кроме комнаты старшей госпожи в доме горели печи лишь в двух помещениях. От холода все собрались здесь, теснясь друг к другу.
Когда её невестка вышла на кухню проверить ужин, Цэнь Цзяци тихо фыркнула:
— Эта тётушка со стороны мужа… те, кто знает, называют её тётушкой, а кто не знает — подумают, будто сама императрица Цыси пожаловала!
Она не переставала щёлкать семечки, складывая ядрышки в маленькую тарелочку — ей нравилось потом съедать их все разом.
— Ни одной внучке не дала учиться, вместо этого наняла старого учителя, чтобы тот читал им «Четверокнижие», «Пятикнижие» и наставления для женщин. Невестки каждое утро должны кланяться у её постели и помогать умываться. За столом строгие правила: стоит нахмуриться — и уже просишь прощения.
Она указала наверх:
— Вот наша бабушка считается трудной в общении, но по сравнению с этой — просто ангел!
Главную госпожу это возмутило:
— Ты слишком болтлива! Эта тётушка просто строго соблюдает порядок в доме. Как ты смеешь так говорить? Её семья веками славилась учёностью, потому и правила у них строже. Но в обращении с людьми она всегда добра и щедра. Ты ведь сама видела, какие подарки она сделала после вашего визита!
«Берущий руку коротка, едящий рот мягок», — подумала Цзяци и замолчала. Подарки от тётушки действительно были щедрыми: не только целые отрезы ткани, но и по браслету для старшей невестки и для неё самой. Хотя… если подумать, её невестка обменяла всего лишь банку кислых стеблей капусты и несколько коробок сладостей на такие сокровища — выгодно, конечно, но всё же как-то странно.
Цзяци толкнула сидевшую рядом Цзявэнь:
— А ты в эти дни никуда не выходишь?
Цзявэнь вязала мужской жилет и сейчас боролась с последними петлями. Не поднимая глаз, она буркнула:
— На улице такой холод — куда мне идти?
Цзяци вдруг почувствовала прилив сестринской нежности и пошутила:
— Сядь поближе к окну, вязать при плохом свете вредно для глаз. А вдруг испортишь зрение и ошибёшься, выбирая жениха? Мужчины ведь все такие вертихвостки — сегодня тебе клянутся в вечной любви, завтра уже за другой ухаживают. Надо внимательно проверять!
Старшая невестка вошла как раз вовремя и подхватила:
— Да и ладно, если ошибёшься. Главное — слушать советы семьи. Разве родные не хотят тебе добра? Я, например, день и ночь переживаю, как бы какому-нибудь безродному выскочке, который лезет выше своей головы, не досталась наша дочь. Не хвастаюсь, но наши девушки из рода Цэней вполне подходят даже для самых знатных домов.
Цзявэнь свернула жилет и с силой выдернула клубок пряжи из-под зада старшей невестки.
— Вы там, конечно, продолжайте свою дружную семейную идиллию, — сказала она с горькой усмешкой, обращаясь к Цзяци. — Твои слова разумны, сестра, но помни: этот совет относится и к тебе самой.
Цзявэнь обычно была мягкой и покладистой, поэтому её внезапная вспышка ошеломила Цзяци. «Неужели Фу Вэй проболтался насчёт моего общения с Куан Пу? — подумала она. — Но ведь я и не собиралась выходить за него замуж! Просто приятельские отношения…» Её невестка тоже покраснела и замолчала, чувствуя себя неловко.
Цзявэнь обиделась из-за слов «выскочка, лезущий выше своей головы». Она прекрасно видела талант, благородство, стремление и усердие Фу Вэя, но в этом жестоком мире ему не хватало денег, чтобы добиться справедливости. Фу Вэй не сумел заручиться поддержкой министра Хоу и пока не получил перевода на новую должность. Почему? Да потому что нет денег!
На поминальном юбилее её матери министр Хоу сокрушался: «Твой отец умер слишком рано — не дожил до того дня, когда я смог бы почтить его должным образом и устроить пышные похороны». Все гости отлично понимали: он сожалеет, что не успел получить похоронный подарок. «На улицах полно умирающих нищих, — злилась Цзявэнь про себя. — Почему бы тебе не признать их своими отцами? Устраивай по две церемонии в день — хватит и на всех!»
Министр Хоу весело принял часы от Фу Вэя, но насчёт перевода отделался общими фразами: «Молодой человек, вы, конечно, многообещающий, я обязательно запомню вас. Но отдел снабжения — дело ответственное, нужно ещё проверить вашу надёжность». А чем проверяют? Деньгами, конечно!
Пусть Фу Вэй и служил преданно, но богач Цзян не желал признавать его своим сыном. Фу Вэй долго думал: «Если даже унижение можно терпеть, то почему бы не разделить ложе с толстой дочерью министра?» Однако и министр Цзян не хотел брать его в зятья. В отчаянии Фу Вэй поведал обо всём своей временной «супруге» Цзявэнь.
Цзявэнь гладила связанный жилет, чтобы сделать его мягче и удобнее для Фу Вэя, и злилась: «Жаль, что я не богатая наследница! Обязательно бы не дала ему терпеть такое унижение из-за отсутствия денег!»
Разгневанная, она ушла к себе в комнату. Цзяци снова расслабилась, слуги занялись ужином, и когда из соседней комнаты попросили чаю, Цзяйюй встала, чтобы помочь.
Она смутно слышала спор: что-то вроде «Ты смотришь, как я страдаю, и даже не пытаешься помочь…», но когда вошла, в комнате царило напряжённое, вымученное спокойствие. Её дядя, старший господин Цэнь, нервно расхаживал у окна, а на столе лежала стопка бумаг с записями. Третий господин Цэнь, напротив, был совершенно спокоен: закинув ногу на ногу, он постукивал пальцами по столу и насвистывал арию из «Динцзюньшань».
Третья госпожа вошла и сказала с улыбкой:
— Твой муж такой лакомка — прямо требует свиные ушки!
Она повернулась к супругу:
— Хорошо, что перед Новым годом я настояла на том, чтобы сварить немного впрок. Иначе где бы ты сейчас их взял?
Цзяйюй улыбнулась и вышла. В душе ей было тяжело: у дяди и третьего господина хоть есть причины для волнений, пусть даже и разные. А её собственный отец? Он и в праздник лежит пластом, куря опиум. «Ну хотя бы в грелке ещё тепло, — подумала она. — Надо бы ещё одну принести».
Вернувшись в свою комнату, Цзяйюй сказала няне:
— В ближайшие дни я заменяю господина Лю на дежурстве, так что домой не вернусь.
Няня расстроилась:
— Ох, как же так? На улице такой холод! Возьми побольше тёплой одежды, берегись простуды. В школе хоть уголь заготовили?
Цзяйюй, не привыкшая ко лжи, теребила край платья, не зная, что ответить. В этот момент её позвала Цзяфэй:
— Сестра, сестра! Тебе телефон!
Цзяйюй подбежала к аппарату.
— Цзяйюй, представляешь, что случилось? — раздался голос Жуань Юньшан, звонкий и радостный. — А Цзо дал мне красный конвертик с деньгами! Ха-ха-ха! Сколько лет я не получала таких подарков!
Цзяйюй засмеялась:
— Да ты просто скупидомка! Один конвертик — и так обрадовалась. Кстати, почему ты только сегодня вернулась? Разве не во второй день праздника едут навещать родителей?
Она тут же пожалела о своей неосторожности.
И правда, Жуань Юньшан ответила:
— Это ведь не настоящее замужество, так что и обычай «второго дня» не соблюдается. Ладно, забудем об этом. Есть ещё одна вещь…
Но, подумав, она решила не пугать подругу, ведь пока ничего не подтверждено.
— Ой, кажется, забыла, что хотела сказать, — быстро перевела она тему.
Положив трубку, Жуань Юньшан спросила А Цзо:
— Ты уверен, что она следила за мной?
А Цзо серьёзно кивнул:
— Да. До Нового года, когда ты ещё работала, она несколько дней ходила за тобой. Я запомнил. Поэтому во время праздников специально присматривал — и видел её рядом с твоим домом. Сегодня, правда, не заметил.
Жуань Юньшан недоумевала. У неё нет врагов! Да, в киноиндустрии конкуренция усиливается — в Хайши уже почти сотня студий, но она всего лишь второстепенная актриса, кому она может быть опасна? Если бы это был мужчина, ещё можно подумать о хулиганах или бандитах, но женщина? Зачем ей это?
«Ладно, если снова встретимся — тогда и поговорим», — решила она и вдруг уставилась на А Цзо:
— Получается, ты тоже следил за мной?
Лицо А Цзо мгновенно покраснело:
— Вечером в Хайши небезопасно… Я как раз в это время заканчиваю работу, так что просто захожу мимо, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Честное слово, больше ничего не имел в виду! Просто… беспокоюсь.
Жуань Юньшань сжала в руке красный конвертик и почувствовала, как комок подступил к горлу. Она редко плакала, поэтому лишь глухо произнесла:
— Мне нужно немного поспать. Выходи, пожалуйста.
Говорят: «Любовь — как двойная паутина, в которой запутаны тысячи людей». Все мы боремся в сетях чувств — никто не имеет права смеяться над другим. Кто знает, кому в конце концов улыбнётся удача?
* * *
Зима обладает своим особым вкусом: всё вокруг застыло, но ветер — нет. Он становится подвижнее, чем в другие времена года, проникает в щели окон, неся с собой чистый, ледяной аромат холода.
Шэнь Цяньшэнь проснулся и услышал, как ветер шипит в щелях окна, соблазняя выйти наружу. Он никак не мог понять, сон это или явь. Сел на кровати и увидел синюю набивную стёганую перину с цветочным узором. Его лицо расплылось в глупой улыбке, которая вскоре переросла в громкий смех:
— Ха-ха-ха! Это же не моя кровать дома! Значит, вчера всё было по-настоящему! Мы с Цзяйюй правда приехали в Сучжоу полюбоваться сливами!
Но тут же он приуныл: вчера в дороге он вёл себя ужасно! На все вопросы Цзяйюй он отвечал невнятно и даже не смел взглянуть ей в глаза. Всё из-за слишком откровенного сна накануне. Во сне Цзяйюй ничуть не сопротивлялась, позволяя ему делать всё, что он пожелает. И только тогда он осознал, сколько в ней загадок, ожидающих разгадки. Каждая расстёгнутая пуговка открывала новую тайну; сердце его колотилось так громко, что тряслись руки. Когда он расстегнул последнюю пуговку, мир рухнул в хаос… Он совершенно не помнил, что увидел, но помнил ощущение — мягкое, как облака. Нет, не как облака! Скорее, как те большие пышные булочки, которые он в детстве тайком тыкал пальцем на кухне у шаньдунского повара — воздушные, но упругие, мягкие, но не оседающие. И тогда, как и сейчас, всё пришлось убирать тёте У.
Но почему дрожь из вчерашнего сна до сих пор отзывается в реальности? Он услышал стук из соседней комнаты: тук-тук-тук, тук-тук-тук… Неужели Цзяйюй таким образом желает ему доброго утра? Ему захотелось проделать дыру в стене, чтобы заглянуть к ней, но под рукой не было ни долота, ни лопаты. Пришлось просто постучать в ответ: тук-тук-тук.
Соседняя комната затихла. Неужели Цзяйюй смутилась?
Помолчав немного, он понял, как глупо себя ведёт. Ведь сейчас уже день! Почему бы просто не постучать в дверь и не пригласить её позавтракать?
Он резко вскочил с кровати, быстро оделся и пошёл стучать в дверь соседней комнаты.
— Тук-тук, тук-тук, тук-тук, — осторожно постучал он, сдерживая радость.
В ответ не последовало привычного скрипа открывающейся двери. Вместо этого раздался ещё более громкий стук: ТУК-ТУК, ТУК-ТУК, ТУК-ТУК!
Шэнь Цяньшэнь замер. Откуда у Цзяйюй столько сил? Не больно ли ей?
http://bllate.org/book/5133/510663
Готово:
