Несколько парней резко втянули воздух и тайком потянули Чэн Сюя за рукав.
— Блин, у Молодого Хо, что ли, завелась какая-то история?
Чэн Сюй нарочно тянул время:
— Если тебе так кажется — значит, так и есть.
Тун Синь отнесла стремянку на кухню, а потом вернулась за телефоном. Она бежала мелкой рысцой, изображение дрожало, и Хо Ли Мину было видно, как колыхаются её длинные пряди волос.
— Там два выключателя. Какой?
— Первый.
Тун Синь уже собиралась отложить телефон, но Хо Ли Мин вдруг добавил:
— Поставь его вертикально, чтобы я тебя видел.
Тун Синь на миг опешила, а потом уши у неё покраснели.
— Вдруг ты свалишься со стремянки — я сразу вызову «скорую».
Тун Синь:
— ?
Покраснение мгновенно сошло.
Вскоре она уже закрыла газ на плите, и голос Хо Ли Мина стал мягче:
— Оставь стремянку там, я сам приберу, когда вернусь.
Тун Синь тихо кивнула. Уходя, она остановилась у двери и снова посмотрела в экран:
— Я возьму немного тех объявлений о пропавшем человеке. Завтра еду в деревню на Новый год — повешу их там.
Брови Хо Ли Мина разгладились, в глазах заиграло тёплое веселье.
— Такая хорошая?
Тун Синь возразила:
— Не думай, что я специально для тебя это делаю. Просто хочу поскорее найти твоих родных, чтобы ты наконец мог стать нормальным. Ты ведь совсем кривой.
Чэн Сюй и остальные насторожили уши — лица у всех были в шоке.
Хо Ли Мин сдался:
— Ладно-ладно, всё, что ты скажешь — правильно, хорошо?
Тун Синь промолчала. Неловко завершив разговор, она бросила:
— Тогда я повешу трубку.
— Погоди, — остановил он её и понизил голос: — С Новым годом, Синьсинь.
В тот же миг в небе вспыхнул фейерверк, осветив глаза Тун Синь красным. Она невольно посмотрела туда, где разгорелся свет. Контур взрывающегося салюта проступил чётко, затем рассеялся, и тонкий дымок повис в воздухе, словно начертил на небе звёздный след.
Уши Тун Синь действительно раскалились.
От этого «Синьсинь» сердце её заколотилось, и она, не подумав, выдохнула:
— Ну… с Новым годом… Хо-уточка.
Связь оборвалась. Телефон всё ещё лежал в ладони Хо Ли Мина. Он закинул ногу на ногу, черты лица скрывала игра света и тени, но в этот момент он казался удивительно спокойным и человечным.
Пять секунд молчания — и наконец выдержка у этой компании лопнула:
— Ха-ха-ха! Хо-уточка?! Да ты издеваешься!
— Молодой Хо, ты ведь только что уехал, а уже сменил имя?
— Мне кажется, тут даже сладковато пахнет.
— Да у тебя извращение на сладкое!
Чэн Сюй подсел ближе:
— Молодой Хо, теперь понятно, почему ты никогда не ходишь с нами в онсэн.
Хо Ли Мин нахмурился:
— При чём тут это?
Чэн Сюй подмигнул — единственный, кто уловил суть:
— Так вот ты о чём… Кривой, значит.
Хо Ли Мин усмехнулся, резко схватил его за шею, коленом прижал к полу и, прищурившись от дыма сигареты, прошипел:
— Сдохни, блядь.
(Семнадцатая звёздочка)
В первый день Нового года семья Тун вернулась в родной городок, чтобы навестить родственников. Тун Сынянь приехал только после полуночи, и всю дорогу Синь Янь напоминала ему ехать осторожнее, то и дело подавая ему фрукты, чтобы не засыпал за рулём.
У Тун Чэнвана было две старшие сестры: одна занималась торговлей, другая работала в управлении по строительству. Обе обычно заняты, и собраться всей семьёй удавалось разве что на праздники.
В доме тёти Тун Синь, как обычно, превратилась в «образцового ребёнка». В семье Тун вырос гений — Тун Сынянь: блестящая карьера, безупречная репутация. Поэтому от Тун Синь тоже ждали, что она станет гениальной девочкой.
И вот ей вверили целую кучу младших детей под предлогом «послушайте, как ваша сестра делится опытом», на самом же деле — чтобы родители могли спокойно играть в маджонг.
Эти ребятишки так орали! Особенно один толстячок:
— Сестра, как получить сто баллов?
— Сестра, у нашей училки на носке дырка. Сказать ей?
— Сестра, у тебя есть парень?
Тун Синь без энтузиазма ответила:
— Нет.
Толстячок вздохнул с видом старика:
— Ваше поколение нулевых совсем никуда не годится.
Тун Синь:
— …
Не выдержав шума, она включила телевизор и поставила «Превращение Оптимуса». Дети тут же умолкли, заворожённые экраном.
Тун Синь облегчённо выдохнула, но за соседним столом для маджонга взрослые продолжали болтать:
— Твоя Синьсинь в следующем году уже в выпускном классе?
Синь Янь выложила двойку бамбука:
— Да.
Дальняя родственница радостно вскрикнула:
— Пон! У меня есть!
Другая молодая тётушка спросила:
— У Синьсинь такие хорошие оценки — в какой университет она поступит?
— Пусть сама решает.
Родственница воодушевилась:
— Слушай, за границей учиться гораздо лучше! Получишь «золотую корочку», станешь модной, потом устроишься в международную компанию.
Синь Янь это не понравилось, но из вежливости лишь сухо улыбнулась и больше не отвечала.
Молодая тётушка поспешила сгладить неловкость:
— У нас в стране полно отличных вузов! Да и Синьсинь вполне может поступить в Цинхуа или Бэйда. Тётя Янь, а какую специальность вы хотите для неё?
Синь Янь, конечно, обрадовалась похвале дочери и уверенно ответила:
— Мы с отцом хотим, чтобы она поступила на финансы.
Посыпались восхищённые возгласы: хвалили Синь Янь за мудрость, хвалили девочку за послушание. Тун Синь прислонилась к дивану, её длинные волосы мягко прикрывали лицо, скрывая выражение глаз.
*
*
*
В то же время в Шанхае лил дождь, пронизывающий до костей. И такая мерзкая погода, по прогнозу, продержится ещё неделю. Хо Ли Мин каждый год в первый день Нового года обязательно ездил на улицу Фантяньлу — первым поздравлял Тан Цичэня.
В доме было тепло, в воздухе витал лёгкий аромат сандала.
Когда он приехал, Тан Цичэнь стоял у панорамного окна и разговаривал по телефону. Под тонким кашемировым свитером чётко просматривались его стройные плечи. Ему уже перевалило за сорок, но он по-прежнему выглядел благородно и спокойно, без единой морщинки усталости на лице.
Вэнь Ийнинь нарезала фрукты и подала ему большую тарелку.
Хо Ли Мин взял:
— Спасибо, сноха.
Вэнь Ийнинь была почти ровесницей Хо Ли Мина, и они давно дружили.
— Как тебе в Цинли?
— Нормально.
— Слышала, там есть водопад — очень красивый.
— Не красивый, — резко бросил он. Потом, жуя дольку апельсина, кинул взгляд в сторону Тан Цичэня: — Скажи моему брату, пусть бережёт здоровье. В Новый год и то не может отдохнуть.
— Ладно, — подмигнула Вэнь Ийнинь и нарочито тихо добавила: — Куплю ему кнопочный телефон.
— Только не упоминай слово «старый», — фыркнул Хо Ли Мин. — Другим можно, а тебе — нельзя. А то он снова заведётся.
Тан Цичэнь был старше жены на восемь лет, и их союз дался нелегко. Но теперь всё наладилось: семья крепкая, двое детей — полная чаша.
— Пришёл, — раздался голос Тан Цичэня. Он положил телефон и подошёл.
Хо Ли Мин встал:
— Брат, с Новым годом.
— С Новым годом, — Тан Цичэнь внимательно оглядел его с головы до ног. — Похудел, что ли?
От этих слов у Хо Ли Мина на миг защипало в глазах.
В юности он не умел скрывать эмоций, теперь научился держать всё в себе. Но перед Тан Цичэнем маски и броня сами спадали.
Он не выдержал:
— Цичэнь, я хочу остаться в Шанхае.
Тан Цичэнь спокойно, без тени сомнения, отрезал:
— Нет.
Наступила напряжённая тишина.
Один — холодный, как статуя Будды, другой — упрямый, но молчаливый. В итоге Хо Ли Мин сдался:
— Хорошо.
Оба понимали друг друга без лишних слов, и пара фраз не могла испортить их отношения. К тому же Тан Цичэнь для него — и благодетель, и родной человек. За спиной — годы, проверенные временем и трудностями.
За обедом царила лёгкая, тёплая атмосфера. Хо Ли Мин даже сыграл с Тан Цичэнем партию в карты. Когда он уехал, Вэнь Ийнинь с сочувствием посмотрела на мужа:
— Ты правда не разрешаешь ему остаться в Шанхае?
Тан Цичэнь тяжело вздохнул:
— Семья Фу до сих пор не успокоилась. Несколько раз публично заявляли, что не собираются его оставлять в покое. Я могу защитить его открыто, но что делать с подлостью из тени? Только если он будет далеко от Шанхая — тогда он в безопасности.
Хо Ли Мин вёл машину сам.
Выехав из вилльного посёлка, он вдруг остановился посреди дороги. Вышел, небрежно перекинув пиджак через плечо, и начал бродить без цели.
Район граничил со старым французским кварталом, и на праздниках здесь устраивали мероприятия в китайском стиле. Хо Ли Мин неспешно разглядывал лотки и вдруг остановился у одного — там продавались фарфоровые куклы.
Пухлое личико, прищуренные глазки, приплюснутый носик, коротенькие ножки и взъерошенные волосы.
Тфу.
Почему-то вспомнилась соседская девчонка.
Если бы Тун Синь узнала, что эта уродливая кукла похожа на неё… Хо Ли Мин фыркнул, сжал куклу в ладони и спросил у продавца:
— Сколько стоит?
— Шестьдесят юаней за штуку.
— Есть ещё?
— Много, милых полно.
— Мне не милые нужны, — сказал Хо Ли Мин. — Самые уродливые. Два штуки. Заверни.
Когда куклы были упакованы, он вдруг вспомнил, что забыл сфотографировать их. Отправил фото Тун Синь с подписью:
[Спасибо, что помогла выключить газ. Купил подарок — тебе и твоему брату по одному.]
Тем временем Тун Синь как раз смотрела мультик, где герой кричал:
— Все на старт — вперёд!
Она ответила:
[Что это?]
Хо Ли Мин больше не отвечал.
Тун Синь время от времени поглядывала на экран, заходила в его «Моменты» — там пусто. Вернувшись домой вечером, она вышла из душа и не удержалась — написала первой:
[Когда вернёшься?]
Подумав, добавила:
[Хочу вернуть ключи от твоей квартиры.]
До самого сна телефон молчал, будто сломался. Только утром она увидела ответ, пришедший в три часа ночи:
[Четвёртого числа.]
Тун Синь как раз собиралась чистить зубы, но замерла, уставившись на эти слова.
В три часа ночи он не спит?
Ну конечно. У него же лицо типичного завсегдатая ночных клубов — вечного бездельника.
Мысли Тун Синь понеслись вдаль, и она вдруг почувствовала лёгкую грусть: ей-то ещё ни разу не доводилось побывать в баре.
Говорят, дух праздника с каждым годом слабеет, но в семье Тун он всегда ощущался особенно ярко. Много родни приезжало в гость, да и учеников у Тун Чэнвана было не счесть — каждый год несколько групп приходили поздравить учителя.
Так незаметно наступило четвёртое число.
Тун Синь проснулась и невольно вспомнила, что сегодня Хо Ли Мин должен вернуться. Она убедила себя, что просто «случайно запомнила». Только много позже она поймёт: то, что кажется случайным воспоминанием, на самом деле — тщательно спланированное желание сердца.
Утром дома были гости. Тун Синь обычно не любила шумных сборищ — поздоровавшись, она сразу запиралась в комнате и делала уроки. Но сегодня, вопреки обыкновению, пошла на кухню помогать Синь Янь.
Окно на кухне было большое и светлое — оттуда отлично просматривался дом напротив. Тун Синь несколько раз незаметно посмотрела туда: дверь закрыта, он ещё не вернулся.
Во время готовки Синь Янь никак не могла найти соевый соус.
— Я же купила новую бутылку! Куда делась?
Тун Синь, держа в руках лист салата, сказала:
— Мам, я сбегаю в магазин.
— Хорошо, быстро возвращайся, — кивнула Синь Янь, не отрываясь от плиты.
Тун Синь вышла из кухни, но сразу не пошла. Зашла в комнату за мелочью, потом машинально взяла чёрную пуховицу. Уже надевая, вдруг замерла: не слишком ли мрачный цвет?
Открыла шкаф и достала жёлтую пуховку-«булочку».
Этот цвет отлично подходит к её коже, подумала она. Через две секунды… но ведь слева висит новая кофта, купленная на Новый год!
Тун Синь колебалась две минуты и в итоге выбрала новую одежду.
Она уже натягивала её, как вдруг наткнулась на пристальный взгляд Тун Сыняня. Сердце её заколотилось — как будто её поймали на месте преступления.
Тун Сынянь усмехнулся:
— На встречу с одноклассниками?
— Соевый соус купить, — пробормотала Тун Синь, опустив голову, и юркнула прочь.
Тун Сынянь долго смотрел ей вслед, задумчиво.
Даже после ужина в соседнем доме так и не зажгли свет.
Тун Синь не могла понять, что чувствует, но твёрдо решила: этот человек — нехороший. Все, кто врут, — плохие.
На самом деле в Цинли было солнечно, а в Шанхае — ливень.
Билеты на поезд раскупили, пришлось лететь. Хо Ли Мин вообще не мог вылететь, но всё же перебронировал на самый последний рейс и добрался до Цинли. Из аэропорта доехал на такси домой — уже два часа ночи.
У него была лёгкая мания чистоты, и после недели пустоты квартира казалась грязной. Он убрался до трёх часов, но спалось плохо — снились всякие кошмары. В последнем сне к нему подошёл монстр в маске с кувалдой, ударил по груди, а когда сорвал маску — оказалось, это Тун Синь с соседней двери, ревущая во всю глотку:
— Где мой подарок!!!
Хо Ли Мин чуть не поперхнулся кровью, резко проснулся и машинально схватился за сердце.
Эта девчонка — опасна.
http://bllate.org/book/5127/510063
Готово:
