Ван Цзесян обессилела и, обхватив колени, опустилась на корточки.
За окном хлестал проливной дождь.
Казалось, кто-то рыдал за неё — до хрипоты, до изнеможения.
— Инь Сянь, — прошептала она, глядя в дождливое окно, — если бы только жизнь можно было начать сначала…
Ещё до всех исправлений и перечёркиваний, до того как всё это было решительно вычеркнуто, в письме она написала:
【Инь Сянь, если бы жизнь можно было прожить заново, я, Ван Цзесян, всё равно захотела бы встретить тебя.
Я бы жила по соседству с тобой, научила бы тебя кататься на велосипеде, водила бы гулять, и мы завели бы кролика. Потом, когда подросли бы, учились бы в одной школе. Я бы сделала так, чтобы ты полюбил меня первым — вернула тебе всё то, что сама чувствовала.
Ты бы заставлял меня хорошо учиться, объяснял математику; я бы учила тебя писать сочинения и напоминала, чтобы ты не терял мечты. После окончания школы мы поступили бы в один университет, и я стала бы очень умной, образованной девушкой.
А потом ты всё больше и больше любил бы меня. Мы выросли бы, поженились бы. У нас родилась бы девочка. Но даже тогда ты всё равно любил бы меня больше, чем ребёнка. И тогда я бы пила много-много морковного сока и прожила бы с тобой очень счастливую жизнь.】
На столе появился белоснежный конверт.
Ван Цзесян глубоко вздохнула, подошла и открыла его.
Внутри уже не было ответа семнадцатилетнего Инь Сяня — лишь одинокий ключ лежал на дне.
— Ненавижу тебя! — вырвалось у неё.
Что-то больно кольнуло в сердце, и слёзы, которые она только что остановила, снова хлынули из глаз.
Ван Цзесян провела пальцами по щекам, стирая слёзы, быстро привела в порядок волосы и высыпала ключ из конверта себе на ладонь. Крепко сжав его, она будто придала себе решимости.
Дождевые капли перестали падать. Солнечный свет прорвался сквозь тучи, и весь свет мира словно собрался в этом самом ключе.
Образ старого дома начал меркнуть, исчезая по кадрам. Ван Цзесян закрыла глаза, и её тело окутало приятное тепло.
Она вернулась на Остров Кроликов.
Здесь всё осталось таким же, как до того, как дом их проглотил: на столе валялись недоеденные фрукты, еда ещё была горячей, а на всех десяти пальцах Ван Цзесян сверкали бриллиантовые кольца.
Она обернулась — и увидела, что остров снова стал меньше.
Два соединённых домика исчезли. Остался лишь последний деревянный дом.
Кролик медленно подошёл к ней и потерся мордочкой о её ногу.
Ван Цзесян наклонилась и взяла его на руки.
Розовый мешочек у него на спинке был расстёгнут. Ананасовые булочки закончились, а ключ от «интерната» исчез. Ключ от съёмной квартиры остался. Она положила в мешочек и новый полученный ключ.
Они молча шли рядом. Каждый уже понимал, что другой пережил внутри дома, и знал, насколько сейчас устал его спутник.
Кролик покорно лежал у неё на ладони, а она мягко гладила его пушистую шерсть.
— Смогу ли я снова стать нормальным? — устало и безнадёжно спросил он.
Его держали в ловушке слишком долго, и его психическое состояние становилось всё хуже.
— Конечно, сможешь, — уверенно ответила Ван Цзесян и даже нашла силы пошутить: — Подлец! Наделал мне столько хлопот. Как только ты снова станешь человеком, я тебя хорошенько отлуплю!
Она нарочито нахмурилась, но Инь Сянь не рассмеялся.
— Мне нужно кое-что тебе сказать… — начал он, садясь прямо. Его уши безжизненно свисали.
— Говори.
Лапки кролика потёрли лоб, будто пытаясь размять голову.
— Тебе плохо? — Ван Цзесян вспомнила его странное поведение перед тем, как они вошли в дом, и снова напряглась.
— Да.
Он продолжал тереть голову и запинаясь произнёс:
— Ещё до того, как мы вошли… появились странные голоса. Кто-то заговорил со мной… внутри.
— Кто? Где? — Ван Цзесян испуганно огляделась.
Но тут же поняла.
Инь Сянь говорил о голосах у себя в голове.
Там постоянно звучали чужие слова.
Ван Цзесян затаила дыхание:
— Что он говорит?
— Какие-то команды.
Очевидно, Инь Сянь не следовал этим указаниям.
Вся его шерсть встала дыбом, тело дрожало, будто он испытывал невыносимую боль.
Ван Цзесян прилегла рядом и приложила ухо к его заячьему уху.
Но ничего не услышала.
— Он всё спрашивает: кто эта женщина рядом с тобой?
Инь Сянь посмотрел на неё:
— Сказать ему?
Ван Цзесян покачала головой и сама спросила:
— А ты знаешь, кто он?
Ей казалось, что она сражается за Инь Сяня с невидимым противником.
От этого он выглядел ещё хуже.
Ван Цзесян не понимала, что происходит, и металась в отчаянии.
— Инь Сянь! — вдруг осенило её. — Давай вместе разберёмся. Просто повтори мне всё, что слышишь.
Он послушно передал ей каждое слово:
— Расслабься. Почувствуй и определи: добра ли она? Есть ли в ней зло по отношению к тебе? Инь Сянь, не разговаривай с ней. Просто ответь мне.
К удивлению Ван Цзесян, тон этих слов не был угрожающим.
Голос звучал мягко, почти убаюкивающе.
Инь Сянь беспомощно смотрел на неё, ожидая ответа.
Он доверял ей больше, чем тому голосу.
— Ответь ему, — сказала Ван Цзесян, заткнув уши и отойдя на несколько шагов.
— Она добрая. И не желает мне зла, — ответил Инь Сянь.
Тот голос задал ещё вопрос, и кролик после паузы добавил:
— Я уверен.
Ван Цзесян грызла пальцы, мысли путались в голове.
Неужели всё из-за неё?
Она показала Инь Сяню фотографию своего дома — и сразу после этого у него начались эти голоса?
Как всё это связано между собой?
Вскоре кролик подошёл к ней.
— Я не понимаю.
Он шёл следом, в его глазах читалась растерянность.
Этот Инь Сянь полностью утратил свою обычную проницательность и хладнокровие — теперь он был похож на потерянного ребёнка.
— Он говорит, что мне надо скорее уйти с Острова Кроликов. Но как я уйду?
Она взяла его мягкую лапку без подушечек.
Глубоко вздохнула — тоже не зная, что делать.
— Кто этот голос — друг или враг?
— Что я могу сделать, чтобы помочь ему?
Уши кролика дрогнули. Его взгляд стал пустым, он смотрел в никуда и механически повторял услышанные слова:
— Если не уйдёте сейчас — не выберетесь…
— Юй Ши… кошмары, подсознание…
Ван Цзесян присела перед ним, не разбирая слов:
— Инь Сянь?
Он будто одержимый — застыл, не двигаясь.
Она толкнула его пальцем:
— Инь Сянь, не делай так! Мне страшно!
— Спрячь! Никогда не отдавай ему! — вдруг чётко и ясно произнёс кролик.
Ван Цзесян вздрогнула от неожиданности и хотела уточнить, но он снова начал бормотать, как во сне:
— Спрячь… убежище… бумага…
Судорога пронзила его тело, и кролик рухнул на землю.
Инь Сянь!
Он снова потерял сознание!
Эта сцена…
Точно такая же была перед тем, как они вошли в дом в прошлый раз!
Неужели…?
Он ведь сказал: «Если не уйдёте сейчас — не выберетесь».
Ван Цзесян бросила взгляд на последний деревянный дом — и выругалась.
Дом не двигался. Двигался остров.
Вся земля Острова Кроликов начала сжиматься, подбираясь к ним.
В панике Ван Цзесян схватила судорожно дергающегося кролика и грубо засунула его в карман.
— Убежище и бумага нельзя отдавать мне? Ладно, я сама всё найду!
Она метнулась по острову, как муравей на раскалённой сковороде.
Убежище, дом…
Какие ещё дома есть на Острове Кроликов?
Конечно же, не тот сумасшедший дом, который гнался за ними. Остался только один —
Дом Фэйфэя.
Ван Цзесян помчалась туда, будто на крыльях ветра.
Крышу этого домика она уже снесла раньше и так и не починила — что сэкономило ей время.
— Бумага, бумага… — бормотала она, вытаскивая мебель из кроличьей норы.
Одной рукой сдернула занавески и встряхнула их.
Другой перевернула кровать и тоже встряхнула.
Даже пол она разобрала — но ни одного листа бумаги так и не нашла.
Этот кроличий домик был двухэтажным.
Тень деревянного дома уже почти настигла её, но Ван Цзесян даже не обернулась.
Она одним ударом кулака пробила пол второго этажа и начала разбирать всё до самого первого.
Вся мебель на первом этаже была чёрной.
Чёрная кровать, чёрный шкаф, чёрные занавески, чёрные стены и пол.
Что это такое? Секретная база Инь Сяня?
Ван Цзесян внезапно почувствовала — точно знает, где искать.
Она решительно вытащила чёрный письменный стол.
Ногтем приподняла маленький ящик — и оттуда выпала толстая стопка бумаг.
Как только она вынесла бумаги из «Дома Фэйфэя», их размер стал обычным.
Деревянный дом неумолимо приближался. Его край уже зажевал подол её платья.
Ван Цзесян рванула назад, выдернув ткань, и закричала на дом:
— Эй! Не можешь быть хоть немного вежливым?! Подожди же, я ещё не дочитала!
Она гордо добавила:
— Не видишь, я занята? Мне сначала надо всё прочитать!
На первой странице чётко значилось: «Анализ медицинской карты пациента».
【Имя пациента: Инь Сянь
Пол: мужской】
Она пробегала глазами строки, а дом ускорился, явно пытаясь помешать ей.
— Журавль! Где мой бумажный журавль?!
Ван Цзесян не отрывала глаз от бумаги, но ноги несли её вперёд, спасаясь от надвигающейся стены.
【Анализ: у пациента множественные провалы в памяти. В состоянии диссоциативной амнезии наблюдаются самоповреждающие действия…】
Остров сжался до предела — прятаться было некуда. Она просто встала и использовала последние секунды, чтобы дочитать.
【Симптомы избегания и снижения когнитивных функций проявляются повторно. Психотерапия и медикаментозное лечение не дали значимого эффекта.】
Порыв ветра сорвал листы из её рук — и дом тут же их поглотил.
От тряски кролик вывалился из кармана и тоже исчез в деревянной стене.
Половина ноги Ван Цзесян уже вошла в дом, но она успела дочитать последнюю строку в руках:
【Диагноз: психогенная амнезия, депрессия】
В самый последний момент, когда дом уже тянул её внутрь, бумажный журавль всё-таки появился.
Он подхватил её и взмыл ввысь, далеко за пределы досягаемости дома.
Из воздуха Ван Цзесян увидела, как весь остров — земля, здания — растворился в ночи. Остался лишь один странный дом, парящий над тёмным морем.
Она дочитала два уцелевших листа.
Первый:
【Направление лечения:
Психотерапевтический анализ указывает на возможную связь заболевания с детским насилием, межличностной травмой и самоповреждающим поведением.
Начальный этап терапии должен включать гипнотерапию.
С помощью регрессивного гипноза необходимо найти точную причину травмы; параллельно применять метод имплантации энергии, чтобы ослабить травматические воспоминания, усилить позитивные и снизить уровень депрессии.
После установления точной причины возможно применение когнитивно-поведенческой терапии, семейной терапии и терапии травмы.】
Второй:
【Восьмой сеанс гипнотерапии:
Попытка вернуть воспоминания пациента о возрасте четырёх лет.
Гипнотерапевт вновь создал нового проводника для пациента.
Пациент вновь проявил сопротивление и отказался углубляться в подсознание.
Регрессия к травматическим воспоминаниям не удалась.】
Ван Цзесян перечитывала эти два листа не меньше десяти раз.
Многое стало понятнее — и в то же время ничего не прояснилось.
Диссоциативная амнезия, депрессия, самоповреждение, травма…
Подсознание, гипнотерапия…
Она никак не могла поверить.
Тот беззаботный Инь Сянь — и всё это?
А что насчёт неё самой?
Она ведь уже бывала в четырёхлетнем воспоминании Инь Сяня.
«Проводник, созданный гипнотерапевтом»… Это кто?
Разве такой вообще существует?
На Острове Кроликов и в доме детства были только она и Инь Сянь.
Неужели это она?
Но она же не какая-то там конструкция! У неё есть мысли, воспоминания, личность.
Она может летать на бумажном журавле! Может не спасать Инь Сяня! Может вернуться домой и идти на работу!
Так что же…?
Ван Цзесян была в полном замешательстве.
Она предпочла бы верить, что Инь Сянь — просто неудачник, которого заколдовали и превратили в кролика, ожидающего спасения от истинной любви.
Тогда бы ей было легче помочь.
А вот психоанализ, терапия травм… Пожалуйста! У неё едва ли среднее образование — как она может быть ему полезна?
http://bllate.org/book/5117/509418
Готово:
