Мальчишки любили шалить и, дойдя до последних нот припева, изо всех сил орали:
— Ты не бойся!!! Тебе не будет одиноко!!!
Вокруг хохотали. Су Ци тоже рассмеялась сквозь слёзы, вытирая глаза, как вдруг за окном мелькнула тень Лян Шуя.
В следующее мгновение он появился в дверях класса с её стулом и портфелем в руках. Он уже собрался входить, но, увидев учителя Лу, резко остановился и тихо произнёс:
— Учитель, стул Су Ци.
Учитель Лу кивнул.
Лян Шуй был промокшим до нитки — от кончиков волос до подола формы капала вода. Он подошёл к её парте и взглянул на неё. Су Ци сидела на полу, обхватив колени; волосы у неё были полумокрыми. Она опустила глаза и не смотрела на него: ресницы блестели от влаги, а кончик носа покраснел.
Одноклассники продолжали петь:
— Дни идут один за другим! Мы будем расти понемногу! Мне всё равно, понимаешь ты или нет, о чём я пою, о-о!
— Я знаю, что однажды… а-а! Ты обязательно влюбишься в меня!!! Ведь я реально крут, о-о!
Ещё одна слеза скатилась по щеке Су Ци. Она поспешно прижала тыльную сторону ладони ко лбу и опустила голову.
Лян Шуй не отрывал от неё взгляда. Очень медленно, будто стул был хрупким антикварным экспонатом, он поставил его на место, затем аккуратно положил портфель. Но Су Ци так ни разу и не взглянула на него.
Учитель всё ещё стоял у доски.
Тогда Лян Шуй «случайно» уронил портфель на пол, присел, чтобы поднять его, и быстро коснулся её руки сквозь спинку стула:
— Цици… пойдём со мной.
Су Ци не ответила и отстранилась.
— Красавица превратится в старуху… — запела Люй Вэйвэй и удивлённо глянула на них.
От дождя лицо Лян Шуя казалось особенно измученным. Он снова слегка потянул Су Ци за руку, но, подняв глаза, заметил, что учитель Лу наблюдает за ними с кафедры.
Лян Шую ничего не оставалось, кроме как очень тихо и быстро сказать:
— Прости. Но тогда за тобой кто-то стоял. Я хотел его удержать. Не специально отпустил тебя.
С этими словами он встал и ушёл.
Как только он исчез, разум Су Ци словно опустел.
Она сидела на полу, обнимая себя.
На самом деле извиняться должен был не он. Он ведь ничего не сделал плохого. Просто она сама была не в себе и преувеличила значение отдельного момента.
Осознав это, она окончательно успокоилась.
Из соседнего класса им в ответ запели «Норвежский лес». Тогда Су Ци отправила песню «Посмотри, как я умею меняться».
По всему учебному корпусу звучали песни, а за окном лил дождь, словно сплошная завеса.
Дождливый день, музыка… пожалуй, эти соревнования оказались не такими уж плохими.
Учитель Лу немного постоял и ушёл в учительскую. Ребята тоже устали петь и стали собираться небольшими группками, болтая между собой. Некоторые вышли на балкон смотреть на дождь.
Лишь к половине пятого дождь начал стихать, и продолжать соревнования стало невозможно.
…
Дождь стал мельчайшим, едва заметным.
Лян Шуй, как обычно, отправился на тренировку на стадион. Члены спортивной команды делали разминку, но, увидев его, все отводили взгляды — на лице Лян Шуя было написано «не трогать».
Никто не осмеливался заговаривать с ним. То, что произошло ранее, действительно превзошло все ожидания. Хоть они и хотели «защитить справедливость» для Чжан Юго, но ударить мячом в голову — это уже перебор.
Те самые мальчишки, что только что выступали в роли защитников правды, теперь вели себя так, будто ничего не случилось, и сосредоточились на разминке.
Лян Шуй сел на гимнастический мат и стал привязывать утяжелители к ногам.
К нему подошла Чжан Юго:
— Лян Шуй, прости, что поставила тебя в неловкое положение. Я просто так разозлилась, что потеряла контроль, но она…
— Тебе не со мной надо извиняться, — холодно перебил он, подняв на неё взгляд. — Тебе нужно извиниться перед ней.
Сердце Чжан Юго похолодело:
— Я и правда вышла из себя, но ведь она первой ударила меня! Ты мне больше не веришь?
— Я никогда тебе и не верил, — сказал Лян Шуй, поднимаясь. Его взгляд был ледяным. — Если я не ошибаюсь, мяч случайно попал в тебя, и ты ударила в ответ, поэтому она снова ударила тебя. Верно?
Чжан Юго онемела, но всё же упрямо возразила:
— Первый удар был намеренным, не случайностью!
Лян Шуй усмехнулся с горькой иронией:
— Ага.
Ему больше не хотелось стоять рядом с ней. Он повернулся, чтобы взять куртку.
Чжан Юго побежала за ним:
— Ты мне не веришь?
Лян Шуй даже не взглянул на неё:
— Я верю ей.
Чжан Юго замерла на месте, но всё ещё не сдавалась:
— Даже если первый раз был случайностью, второй точно был нарочно!
Лян Шуй остановился, сдерживая раздражение, посмотрел на неё пару секунд и с холодной усмешкой произнёс:
— Так тебе и надо.
Чжан Юго остолбенела.
Через несколько секунд она выпалила:
— Я тебя люблю.
Лян Шуй сделал вид, что не услышал. Надевая наручные бинты, он ушёл, бросив через плечо:
— Впредь меньше трогай Су Ци.
…
Вечером была контрольная. Су Ци, боясь давки в столовой, пошла ужинать вместе с Люй Вэйвэй заранее. Вернувшись в класс, она обнаружила, что потеряла ключ от парты.
Она перерыла все карманы формы и портфель, но крошечный ключ так и не находился.
— Поздравляю, ты попала в список, — сказала Люй Вэйвэй. — На прошлой неделе я тоже потеряла свой ключ, теперь твоя очередь.
Су Ци изо всех сил дернула крышку парты, но она не поддавалась:
— Как же её открыть без ключа?
— Подожди, пока какой-нибудь парень вернётся, пусть поможет.
В классе почти никого не было — все либо ушли ужинать, либо играли в баскетбол. Су Ци всё ещё возилась с партой, когда в дверях появился Лян Шуй. Обычно он не проходил этой лестницей после столовой.
Он специально заглянул внутрь. Су Ци увидела его, на миг замерла, а потом отвела взгляд.
Лян Шуй вошёл и посмотрел на её парту:
— Ключ потеряла?
Су Ци кивнула:
— Да.
— Встань.
Она послушно встала.
Лян Шуй встал перед её партой, одной ногой уперся в нижнюю перекладину и схватился за крышку:
— Сейчас открою.
— Хорошо.
— Отойди чуть назад.
Су Ци отступила.
Лян Шуй резко дёрнул крышку вверх — раздался громкий треск, и защёлка вместе с гвоздями вырвалась из древесины. Крышка открылась.
Однако вторая половина защёлки всё ещё крепко держалась за стенку парты. Лицо Лян Шуя потемнело. Он схватил защёлку голыми руками и рванул на себя. Су Ци даже зажмурилась от боли за него.
Четыре гвоздя, крепившие нижнюю часть замка, немного ослабли, но не вышли полностью.
Су Ци поспешила остановить его:
— Не надо…
Но он будто соревновался сам с собой. Снова схватив железную защёлку, он изо всех сил дёрнул — и на этот раз вся конструкция с гвоздями вылетела наружу.
Его ладонь сразу покраснела, указательный палец поцарапался и пошёл кровью.
Су Ци замолчала.
Лян Шуй положил сломанный замок на ладонь, другой рукой начал убирать с парты щепки и, мельком взглянув на неё, тихо спросил:
— Ещё злишься?
Су Ци покачала головой.
Выражение лица Лян Шуя немного смягчилось. Оглядевшись, он сказал:
— Пойдём со мной.
Она последовала за ним.
Они остановились у перил. Су Ци смотрела вниз, на маленький садик. После дождя бамбук и кусты железного дерева сияли свежестью. Но уже начинало темнеть — день клонился к вечеру.
Лян Шуй некоторое время наблюдал за ней, глубоко вдохнул и сказал:
— Цици, я правда не специально отпустил тебя.
— Я знаю. За мной кто-то стоял, — подняла она на него глаза и улыбнулась. — Шуй-цза, я не злюсь на тебя. Правда. Больше не извиняйся, ты ведь ничего не сделал не так.
Её взгляд был прозрачно чистым, будто его только что омыл ливень.
Лян Шуй на мгновение потерял дар речи.
Нет, в груди всё ещё стоял ком.
Он положил руки на перила и прикрыл глаза ладонью.
Что-то изменилось, но он не мог понять что.
Раньше, когда они ссорились из-за ерунды, он легко шутил, поддразнивал её — и всё проходило.
Но сейчас почему-то не получалось. Может, виноват этот проклятый дождливый день? Его сердце было затянуто тучами — сыро и тяжело.
Как только он видел её, ему становилось невыносимо больно. Эта боль мешала ему вести себя так легко, как раньше, чтобы рассмешить её и развеять обиду.
Он не понимал, что с ним происходит.
В груди всё сильнее сжималось, и вдруг он выпалил:
— Обещаю, больше никто не посмеет тебя обижать.
Су Ци вздрогнула, но тут же почувствовала облегчение.
Да ведь это же Шуй-цза.
С самого детства он всегда защищал её.
Как и сейчас — он сделал всё, что мог, и даже больше.
А она… позволила чувствам затмить разум, исказила картину, чуть не ослепла от собственного эгоизма.
Ей не нравилось постоянно дуться на него. Ей больше нравилась прежняя Цици — весёлая, открытая и простая.
Она стояла в свежем последождевом воздухе и вдруг осознала: её чувство было эгоистичным. Оно запутало их отношения, сделав их слишком сложными.
Из-за туч пробился тонкий луч солнца и золотой полосой лег на учебный корпус.
Су Ци широко и искренне улыбнулась, похлопала его по плечу и сказала:
— Шуй-цза, правда всё в порядке. Давай помиримся.
Она улыбалась ему от всего сердца.
Она всё ещё хотела дружить со Шуй-цзой — с самого детства и до самой старости, навсегда, самым лучшим другом на свете.
Да, больше не буду в тебя влюбляться.
Тогда всё вернётся, как раньше.
Розы, Купидон, стрела, пронзающая сердце, ангелочки, «я люблю тебя»… Су Ци листала вышивки крестиком на полке магазина.
В последнее время в школе это стало очень популярным, и она сопровождала Линь Шэна за покупками.
До начала занятий оставалось ещё немного времени, и в магазине толпились девочки.
Су Ци взяла с полки картинку с двумя малышами, целующимися:
— Как насчёт этой?
Линь Шэн тут же замахал руками, даже заикаясь:
— Ой, нет, нет, совсем не то!
Су Ци расхохоталась, выбрала другую — английские буквы «love u», обрамлённые цветами и листьями:
— Эта уж точно подойдёт?
Линь Шэн внимательно её рассмотрел, но всё ещё счёл слишком откровенной:
— Оставим на всякий случай, поищу что-нибудь получше.
Су Ци перестала обращать на него внимание и направилась к полке с наклейками знаменитостей. В магазине недавно поступила новая партия наклеек Лю Ифэй — много образов из «Легенды о Любви» и «Божественного воина», такие красивые, будто настоящие феи.
Но она только смотрела, не покупая. Нужно экономить деньги на красивые блокноты — в магазине столько восхитительных дизайнов, что она постоянно не может удержаться и тратит всё до копейки. Хотя Ван Ии и не требует столько бумаги для писем — купишь, не успеешь использовать, как уже появляются новые блокноты.
Су Ци снова засомневалась между двумя блокнотами, когда Линь Шэн окликнул её:
— Цици, я выбрал.
Он выбрал очень простой узор — белый фон с красным сердечком. Готовую вышивку можно было превратить в брелок для ключей.
Су Ци посчитала такой вариант скромным и элегантным — идеально для признания.
Но Линь Шэн взял тот самый, что выбрала она.
— Зачем тебе два?
— Один вышью тебе в подарок. Нравится?
— Не надо, — остановила его Су Ци. — У меня уже есть брелки с Футбольным Малышом и Инъякусей.
— Ладно, — сказал Линь Шэн. — А ты не хочешь купить? Может, тоже кому-то признаешься?
Су Ци задумалась на секунду:
— Решила, что больше не буду в него влюбляться.
— А?! Почему?
Она пожала плечами, делая вид, что ей всё равно:
— Потому что он не испытывает ко мне чувств.
— Ладно… Не грусти.
— Сейчас мне уже не грустно, — сказала Су Ци.
— Но разве можно решить, любить или не любить?
— Нет, — снова задумалась она. — Ладно. Разумом я уже не люблю, но сердцем… — она снова пожала плечами и честно призналась: — всё ещё люблю. Но могу заставить себя не думать об этом. У меня ведь столько других дел! Галилей, Ньютон, Мендель, Менделеев — хватит над чем поломать голову. В общем, рано или поздно я обязательно всё забуду.
Линь Шэн восхищённо вздохнул:
— Я тебя очень уважаю.
— А? За что?
— Я так не могу. В голове постоянно крутится одно и то же.
— Всё потому, что ты каждый день его видишь. Это сильно мешает.
— Да, наверное.
Линь Шэн пошёл к кассе, а Су Ци вернулась к своим блокнотам, всё ещё колеблясь. Рядом две девочки тихо переговаривались:
— Ого, только что та самая Линь Шэн! Она такая красивая!
— Красота — это хорошо, но говорят, у неё грязные мысли. Кто-то видел её рисунки в мастерской — девушки там одеты лишь наполовину, очень пошло.
http://bllate.org/book/5072/505748
Готово:
