Семья двоюродного дяди была одной из немногих родственников, которые никогда не занимали денег у Сун Дунлая с женой. Их характер можно было описать по-разному: вежливо — как благородную гордость, а грубо — как высокомерие и презрение к Сун Дунлаю и Ван Янь за их прошлое перекупщиков и угольных королей. По их мнению, те просто поймали удачу за хвост, оказавшись в нужное время в нужном месте, и благодаря двум волнам экономического бума сколотили огромное состояние, но по сути остались невежественными выскочками.
На самом деле семья двоюродного дяди приехала в столицу даже раньше Сун Дунлая с супругой. Оба были редкими тогда выпускниками университетов — поступили в столичный вуз и сразу после окончания получили распределение на работу в городе. Они считали себя образованными людьми и настоящими столичными жителями, в отличие от таких, как Сун Дунлай, которые просто купили квартиру и оформили прописку.
Возможно, именно из-за этого высокомерия, хоть оба и трудились в государственных учреждениях, за все эти годы они поднялись лишь на одну-две ступени по служебной лестнице. Многие молодые сотрудники, пришедшие позже, уже давно стали руководителями их руководителей.
К счастью, работа в госсекторе давала стабильный доход, да ещё и квартиру когда-то выделили. Жизнь у двоюродного дяди была вполне комфортной, а благодаря двойному статусу госслужащих даже весьма уважаемой среди родни.
— Раньше вариантов было мало, и учёба была единственным путём вперёд, поэтому оценки имели решающее значение. Но сейчас всё иначе: хорошие оценки — это один из путей, но далеко не единственный, — поспешил вмешаться один из родственников, опасаясь конфликта.
— Кстати, я слышал, что у Сяо Чэня в последнее время большие успехи в учёбе! У мальчиков так бывает: стоит собраться, и результат сразу виден.
— А зачем вообще учиться? Чтобы зарабатывать деньги! Пусть наш Чэнь даже не умеет учиться — зато точно научится собирать арендную плату! Выпустится — и пусть попросит у папы десятка два квартир. Будет жить себе спокойно, как настоящий арендодатель!
Родные звали семью Сун Дунлая занять места за столом, не забывая при этом говорить приятные вещи, чтобы развеселить супругов.
Сун Дунлай не выказал раздражения. Он вежливо подошёл к старшему поколению, произнёс тёплые поздравления с днём рождения и преподнёс подарки от всей семьи, лишь затем заняв место, указанное сыном именинника.
Если бы полгода назад он услышал такие слова от семьи двоюродного дяди, то наверняка обиделся бы. Но теперь он по-настоящему смирился.
Неизвестно, в чём дело — то ли в методах воспитания детей, то ли в том, что предпринимательская среда действительно пришла в упадок.
Последнее время почти все дети его знакомых бизнесменов терпели одни убытки за другим.
Он ещё недавно хвалил дочь семьи Ван за решительность и предприимчивость. Девушка действительно впечатляла: вложила два миллиарда юаней семейных инвестиций в компанию-пустышку, а мошенники тут же скрылись за границу с деньгами. Полиция возбудила дело, но вернутся ли средства — большой вопрос.
То же самое с сыновьями семей Лю и Бай…
Эти недавние выпускники, свежеиспечённые «золотые мальчики» с дипломами престижных вузов и заграничным образованием, уверенные, что их взгляд шире и современнее, чем у родителей, из-за нехватки опыта и неумения действовать провалили одно вложение за другим.
Конечно, в их кругу были и исключения — дети, которых семьи воспитали блестяще. Но они находились слишком далеко, и Сун Дунлай не имел с ними личного опыта.
Зато он своими глазами видел, как друзья сетуют и хмурятся, рассказывая о своих детях.
Дочь семьи Ван потеряла два миллиарда, но уже через некоторое время снова заговорила о новом старте — хочет запустить собственный косметический бренд. Родители в очередной раз выделили ей восемьдесят миллионов. Сун Дунлай, однако, был уверен: и этот проект тоже провалится.
По сравнению с Сюй Яном, который чуть не разорил всю семью, дочь Ван понесла самые крупные убытки. Остальные друзья тоже жаловались: кто на несколько миллионов, кто на десятки миллионов.
Сун Дунлай всё яснее осознавал: иногда лучше ничего не делать, чем действовать.
Зная своего сына, он понимал: если тот вдруг не вздумает заняться инвестициями, это уже само по себе будет огромной экономией для семьи. Получается, отсутствие карьерных амбиций у сына стало его главным достоинством.
Что до учёбы — конечно, по сравнению с другими одноклассниками Сун Чэнь сильно отстаёт. Но ведь есть же Сюнсюн! Сун Дунлай дружил с отцом Сюнсюна, и каждый раз, глядя на этого мальчика, который всегда рядом с его сыном, он испытывал чувство победы.
Раньше Сун Чэнь как-то сказал: у каждого родителя свои критерии «идеального ребёнка».
Какими бы ни были мечты Сун Дунлая и Ван Янь о своём сыне раньше, сейчас они были им безмерно довольны.
— Гобань, ваш сын Шошо получил американскую грин-карту? Недавно в соцсетях писал, что собирается навсегда остаться в США?
Юй Гобань — так звали того самого двоюродного дядю. Его мать и мать Сун Дунлая были родными сёстрами.
Высокомерие Юй Гобаня объяснялось не только высшим образованием и престижной должностью госслужащего, но и ещё одним козырем — их выдающимся сыном.
Шошо получил полную стипендию для учёбы за границей, окончил престижный университет и устроился работать в крупный инвестиционный банк в Кремниевой долине. Говорят, его годовой доход составляет триста–четыреста тысяч долларов США — это больше двух миллионов юаней.
Конечно, по меркам Сун Дунлая это ничто, но в глазах обычных людей такой путь без поддержки семьи казался настоящим подвигом.
— Это не грин-карта, — с особой гордостью ответила тётя Юй, явно выражая презрение к самому слову «грин-карта».
— Наш Шошо получил американское гражданство, а не какую-то там грин-карту.
Грин-карта — это постоянное право проживания в США без изменения гражданства. А получение американского гражданства означало, что Шошо больше не является гражданином Китая.
Родственники прекрасно понимали, почему супруги так гордятся этим. Во многих кругах до сих пор бытует мнение, что эмиграция в развитую страну — доказательство личных достижений, и некоторые до сих пор считают иностранцев «выше» по статусу. Именно так думали и эти двое.
Но более консервативные старшие родственники в зале задались другим вопросом: если Шошо теперь американец, вернётся ли он домой? У них всего один сын — как они будут жить в старости? Неужели переедут в чужую страну?
Один из них прямо и спросил об этом.
Улыбки на лицах супругов сразу же замерли.
На самом деле сыну удалось получить гражданство в основном благодаря американской жене — он прошёл процедуру брака. Но западная невестка придерживалась западных взглядов и категорически не хотела жить вместе с родителями мужа. Сам Шошо в телефонных разговорах тоже намекал на это не слишком прямо.
Из-за напряжённого графика в банке Шошо не был дома уже четыре года. Родители летали к нему в США, но сын был так занят, что не смог даже нормально показать им страну. А потом между ними и невесткой возник конфликт, и они вернулись домой в плохом настроении.
Об этом никто не знал — они никому не рассказывали, чтобы сохранить лицо перед роднёй.
Теперь, когда сын стал американцем, они, конечно, радовались, но одновременно чувствовали, что он ещё дальше от них ушёл. Казалось, под влиянием жены он всё больше принимает западные ценности. Юй Гобань с супругой начали серьёзно тревожиться о своей старости.
— Когда мы в последний раз звонили, Шошо настаивал, чтобы мы переехали к нему в США. Но мы отказались. Нам ещё не семьдесят лет, зачем нам зависеть от детей? Да и все родные и друзья здесь, в Китае. Там бы мы не привыкли. Так и живём — главное, что сын заботится о нас.
Тётя Юй пояснила всё это, особенно подчеркнув, что сын постоянно зовёт их жить с ним, но они сами не хотят.
— Кстати, Чэнь, как у тебя с английским? Сейчас это самый важный язык. Без него никуда не поедешь. При ваших возможностях, даже если ты плохо учишься, вас всё равно отправят учиться за границу. Я попрошу твоего двоюродного брата Шошо поискать университет, куда можно поступить за спонсорский взнос.
Она перевела разговор на Сун Чэня.
Ранее кто-то упомянул, что его успеваемость улучшилась, но она этому не поверила. По её мнению, Сун Чэнь — безнадёжный случай, и смена школы ничего не изменит. Эти комплименты — просто лесть богатой семье.
Поэтому она и намекнула на «спонсорский взнос», чтобы уколоть.
Кто мог бы сказать, что она зла? Ведь она всего лишь заботится о младшем родственнике!
— Дядя, тётя, правда ли, что Шобяо просил вас переехать в США? Странно… Если бы он так заботился о вас, почему сам не приезжал все эти годы?
Сун Чэнь не стал отвечать на её вопрос, а бросил встречный.
— Пап, помнишь дочь дяди Чжана? Она тоже работает в Кремниевой долине. У неё тоже нет времени прилететь, но она каждый год покупает родителям билеты туда и обратно. Минимум дважды в год они встречаются. В прошлый раз тётя рассказывала, что, когда дочка не смогла отпроситься с работы, она записала их в местный китайский тур — и они отлично провели время! А вы ведь были в США три года назад? Шобяо тогда вас где-нибудь водил?
Он сразу же представил наглядное сравнение, разрушая их попытки скрыть правду.
Сун Чэнь, конечно, был не ангел, но обычно не лез в чужие дела, если его не трогали. Но раз уж они сами начали…
— Неужели вы врёте? Шобяо не хочет возвращаться, не покупает вам билеты… Может, он вообще не думает вас забирать? Не может быть! Неужели ваш сын вас бросил? Улетел и забыл!.. — насмешливо протянул он, и его красивый голос звучал теперь ядовито и колко.
Супруги задрожали от злости.
Несколько подростков того же возраста, сидевших рядом, не смогли сдержать смеха. Взрослые тут же строго посмотрели на них, и те замолчали.
Им было очень приятно слушать Сун Чэня. Они тоже не любили эту пару, которая всегда смотрела свысока и читала нравоучения, будто никто не сравнится с их сыном. Его колкости принесли всем большое удовольствие.
— Пап, мам, мой английский, конечно, хуже, чем у Шобяо. Если я поеду за границу, мне там не выжить. Так что я, наверное, всю жизнь останусь с вами, буду вас радовать и… просить побольше карманных денег!
Только что он язвил, как змея, а теперь, обращаясь к родителям, снова стал милым и обаятельным, заставив их сиять от радости.
В том возрасте, когда подростки обычно упрямы, грубят и стремятся к независимости, он мог совершенно естественно шалить и ласкаться перед всеми родственниками. Такая семейная атмосфера была редкостью.
Родные смотрели на эту счастливую семью и думали: раньше Сун Чэнь, конечно, был несерьёзным, но теперь и он неплох. Пусть у него и нет больших талантов, зато он всегда рядом с родителями и умеет их радовать.
Все они были родителями. Перед выбором между успешным, но далёким ребёнком и менее талантливым, но близким — кто сможет легко решить?
Возможно, потому, что они не так богаты, как Сун Дунлай, они всё ещё надеялись, что их дети добьются большего и поднимут статус семьи.
Но у Сун Дунлая уже было всё. Для него успех сына был лишь приятным дополнением. Если бы пришлось выбирать, он, скорее всего, предпочёл бы второе.
Выражения лиц супругов всё сказали сами за себя.
Сегодня эта самонадеянная пара родственников стала идеальным примером для сравнения, и Сун Дунлай с Ван Янь стали ещё больше ценить свою нынешнюю жизнь.
Супруги Юй Гобань никак не ожидали, что рот у этого мальчишки из семьи Сун Дунлая окажется таким ядовитым. Хотелось бы обозвать его невоспитанным, осмелевшим дерзить старшим…
— Сяо Чэнь, как ты можешь так разговаривать с дядей и тётей? — строго сказал Сун Дунлай, сделав вид, что отчитывает сына. — Разве я не учил тебя быть добрым и не трогать чужие раны?
http://bllate.org/book/4995/498120
Готово:
