К счастью, оба отца по натуре были открытыми и добродушными людьми, да и каждый считал, что успехи своего сына в учёбе напрямую связаны с ребёнком другого. Поэтому сохранять молчание им было просто невозможно.
Вскоре благодаря беседам обо всём на свете их отношения быстро стали тёплыми и дружескими.
— Сюнсюн — отличный парень, настоящий товарищ, — сказал Сун Дунлай. — Я даже не думал, что когда мой Чэнь перейдёт в другую школу, он последует за ним.
— И Сун Чэнь тоже замечательный! — подхватил Сюнгоу. — На самом деле оба мальчишки тогда устроили заварушку, но Сун Чэнь один взял всю вину на себя. Сюнсюну лишь объявили строгий выговор. По-моему, настоящий подлец — тот лгун, которого они водили в компании.
— Говорят, Сюнсюн теперь сильно подтянулся в учёбе?
— Да и Сяочэнь совсем не отстаёт. Его оценки даже лучше — он дважды опережал Сюнсюна в рейтинге.
Два отца поочерёдно хвалили чужих сыновей, и симпатия между ними росла с каждой минутой.
Все родители такие: своего ребёнка можно ругать самому, но если это делает кто-то посторонний — внутри сразу всё сжимается от обиды.
Эти двое, ещё недавно уверенные, что именно сын другого испортил их собственного, теперь всё больше находили общего.
— Если хорошенько подумать, Чэнь и Сюнсюн — оба хорошие мальчики, — сказал Сун Дунлай. — Посмотри: как только их перевели в новую школу, отношение к учёбе сразу изменилось. Значит, прежняя обстановка была просто ужасной. Наверняка их там окружали плохие друзья, которые и сбили их с пути.
Эти слова точно попали в цель и нашли отклик в сердце Сюнгоу.
— Конечно! Вспомни того мошенника! До чего он довёл Сяочэня и Сюнсюна! Если бы рядом постоянно крутились такие типы, разве смогли бы мальчишки спокойно учиться? Они ведь внешне грубоваты, а на самом деле очень простодушны и легко поддаются чужому влиянию.
Сюнгоу говорил с негодованием. Раз Сун Чэнь не виноват в том, что Сюнсюн сбился с пути, значит, во всём виноваты другие школьные товарищи — именно они и стали главными злодеями.
Сун Дунлай полностью разделял его мнение. Два отца переглянулись и едва не бросились пожимать друг другу руки от радости — ведь каждый нашёл в лице другого единомышленника.
Глядя на Сюнгоу, Сун Дунлай невольно вспоминал его сына Сюнсюна.
На самом деле Сюнгоу жилось ещё труднее: его сын хоть и был последним в классе, но Сун Чэнь всё же занимал предпоследнее место. Сюнсюн же несколько раз подряд оказывался самым отстающим.
Хотя поводов для гордости здесь не было никаких, Сун Дунлай вдруг почувствовал облегчение: оказывается, он — не самый несчастный отец на свете.
Их разговор прервал посредник, который привёл Сюй Дуншэна.
Тот выглядел как культурный мужчина лет пятидесяти, в очках — правда, непонятно было, нужны ли они ему по зрению или просто для солидности.
— Мой Сюй Ян скоро вернётся из-за границы. Там несколько крупных компаний наперебой предлагали ему остаться, но он отказался. Говорит, что сейчас в Китае огромные возможности, и он хочет применить знания и идеи, полученные за рубежом, чтобы принести пользу своей стране и народу.
— У ваших сыновей, господин Сун и брат Сюнгоу, ещё учатся в старшей школе? Как успехи? Когда Сюй Ян вернётся, пусть немного поработает с ними.
— Слышал, Сун Дунлай, твой Сяочэнь недавно устроил драку и его исключили из школы? Современные дети чересчур дерзкие: сегодня дерутся, завтра могут и убить. Ты как отец обязан вмешаться! А вот мой Сюй Ян — совсем другое дело: мягкий, никогда не вступает в конфликты. За границей я всегда спокоен за него именно благодаря такому характеру.
Сначала разговор шёл вполне мирно — максимум, что позволял себе Сюй Дуншэн, это хвастаться собственным сыном. Но постепенно лицо Сун Дунлая стало мрачнеть.
Правда, рассердиться он не мог: ведь Сюй Дуншэн говорил правду, и вина лежала на его собственном сыне.
Сун Дунлай лишь холодно сменил тему:
— Так Сюй Ян собирается основать собственную компанию?
Он уже понял, что Сюй Дуншэн, похоже, надеется получить от него инвестиции.
Просить помощи, но при этом вести себя так высокомерно и критиковать чужих детей — такое могло позволить себе, пожалуй, только Сюй Дуншэн.
Сун Дунлай мысленно посочувствовал отцу Сюй Дуншэна: тот создал целую империю, а этот сын растратил большую её часть. Теперь Сюй Яну приходится искать инвесторов, чтобы запустить свой стартап.
Хотя сам Сюй Ян, судя по всему, неплохой молодой человек. Возможно, именно он сумеет возродить славу семьи.
Но эта мысль вызвала у Сун Дунлая тревогу за собственного сына: что будет с Чэнем, когда они с женой уйдут из жизни?
— Вы слышали о новейшей технологии анализа крови, которая сейчас в моде за границей? — продолжал Сюй Дуншэн.
Он начал подробно рассказывать о сложных технических деталях. Ни Сун Дунлай, ни Сюнгоу ничего не поняли, но почувствовали: речь идёт о чём-то по-настоящему передовом и значимом.
Если Сюй Ян действительно сможет внедрить эту технологию в Китае, это будет настоящее достижение.
Оба отца почувствовали лёгкую зависть. Сюнгоу переживал меньше — у него ведь есть старший сын, который учится отлично.
А Сун Дунлай, взглянув на Сюнгоу, тоже почувствовал облегчение: ведь его младший сын всё-таки учится лучше, чем Сюнсюн.
Однако инвестиции — дело серьёзное, особенно в проект, о котором почти ничего не известно. Для такого осторожного человека, как Сун Дунлай, было совершенно невозможно принять решение на месте. Даже если бы у него появился интерес, он сначала тщательно проверил бы все детали проекта и планы Сюй Яна.
У Сюнгоу же просто не было таких денег. Его логистическая компания, несмотря на внешнюю мощь, была сильно закредитована: самолёты, грузовики, корабли — всё в банке. Если бы у него и появились свободные средства, он скорее вложил бы их в новые транспортные средства, чтобы расширить долю рынка, а не в непонятную отрасль, в которой ничего не смыслит.
Хотя инвестиций он не получил, Сюй Дуншэн всё равно был доволен: за игровым столом все явно восхищались его сыном.
В душе он презирал их за недальновидность. Пусть пока не инвестируют — потом, когда Сюй Ян станет успешным, они будут жалеть до боли в животе.
«Ну что ж, — подумал он, — если придётся, продам часть антиквариата, оставленного отцом. А когда сын заработает, всё выкуплю обратно».
* * *
После игры в мацзян Сун Дунлай и Сюнгоу обменялись контактами и договорились встретиться, чтобы вместе поиграть в бильярд или порыбачить. Оказалось, у них удивительно много общих увлечений.
Прежняя враждебность, вызванная детьми, исчезла, и теперь они стали друзьями — тоже благодаря детям. Всё происходило будто бы само собой.
Вернувшись домой, оба отца были озабочены разговором с Сюй Дуншэном.
— Чэнь, ты вообще задумывался, чем займёшься в будущем? — наконец спросил Сун Дунлай за ужином.
Будешь ли основывать свой бизнес или поедешь учиться за границу?
— Не знаю, не думал об этом, — ответил Сун Чэнь, на секунду замерев с супницей в руках. Его лицо выражало растерянность, будто он впервые задумался об этом всерьёз.
— Думаю, буду жить так же, как и сейчас.
Звучало это довольно безынициативно, особенно на фоне Сюй Яна, у которого уже в юности были чёткие цели.
— Пап, мам, — вдруг оживился Сун Чэнь, — я считаю, что главная задача моей жизни — научиться тратить деньги с удовольствием. Вы так усердно работаете, чтобы заработать, а если я не помогу вам потратить эти деньги, ваши усилия окажутся напрасными!
Его энергичный тон вывел родителей из состояния уныния.
Конечно, они оба баловали сына, но услышать, как тот так откровенно и «поэтично» объясняет желание жить за их счёт, было неожиданно. Они переглянулись, не зная, смеяться им или плакать.
— Вы, наверное, думаете, что у меня нет амбиций, — продолжал Сун Чэнь, — но я считаю: в каждой семье каждый должен выполнять свою роль. Например, я ничего особенного не умею, поэтому моя задача — наслаждаться жизнью.
Пока родители ошеломлённо молчали, он встал и уселся между ними, обняв каждого за плечи.
— Не знаю, сколько жизней мне пришлось прожить, чтобы в этой стать вашим сыном. Сколько людей мне завидуют! У меня самые замечательные, сильные и любящие родители на свете. Хотелось бы, чтобы я никогда не взрослел и всегда оставался вашим любимым малышом.
С момента наступления подросткового возраста Сун Чэнь редко проявлял такую физическую близость, не говоря уже о столь откровенных словах.
Ван Янь смотрела на сына, который уже на полторы головы выше её, красивого и сильного, но в этот момент прильнувшего к её плечу, как маленький ребёнок. Все её материнские принципы растаяли в одно мгновение.
Разве не ради этого они так упорно работали? Чтобы сын мог беззаботно жить? Если Чэнь хочет наслаждаться жизнью — в этом нет ничего плохого.
Сколько людей трудятся всю жизнь и не зарабатывают и сотой доли того, что есть у их семьи. Почему же их сыну обязательно нужно «стараться»?
Стараться — это же так утомительно!
— Пап… — Сун Чэнь прижался к отцу.
Сун Дунлай, чувствуя тёплую тяжесть сына на плече, не смог удержать серьёзного выражения лица.
— Ты, мерзавец, просто пользуешься тем, что мы с мамой тебя любим.
Его голос уже не звучал строго — он уже думал о том, хватит ли накопленных средств, чтобы обеспечить беззаботную жизнь не только сыну, но и внукам, и правнукам.
Что ещё остаётся делать с таким сыном, как не любить и баловать его?
К тому же, хоть у Чэня и нет больших амбиций, в душе он добрый и честный.
Просто слишком привязан к родителям. Всё ещё ведёт себя как ребёнок, мечтая, чтобы мама с папой жили вечно и всегда опекали его.
Какой родитель устоит перед такой нежностью?
* * *
Сюнсюн был в унынии. Вчера днём его отец ушёл на встречу в прекрасном настроении, а вернулся хмурым и принялся рассказывать, какой замечательный сын у Сюй Дуншэна.
Он думал, что Сун Чэнь переживает то же самое, но узнал, что тому увеличили карманные деньги ещё на десять тысяч в месяц.
— Искренность — всегда лучшее оружие, — многозначительно произнёс Сун Чэнь, словно открывая великую истину.
Сюнсюн задумался и решил, что в этом есть глубокий смысл.
Видимо, его отец просто ещё не ощутил всей искренности и преданности своего сына.
— Пап, а тебе самому пришлось идти в туалет? — радостно воскликнул Сюнсюн, выходя из ванной на втором этаже, как раз когда его отец входил туда.
Сюнгоу: …
Разве можно за кого-то сходить в туалет? Он почувствовал, что сын издевается над его отцовским авторитетом.
И снова Сюнсюн получил от отца щелчок по лбу. Оказывается, «искренность — лучшее оружие», но только если этим оружием пользуется разумный человек.
Сюнсюн не мог винить своего друга, но запомнил «виновника» — сына Сюй Дуншэна. Он обязательно посмотрит, какого рода «великие дела» способен совершить этот «исключительный талант», о котором так часто говорит его отец.
К сожалению, до самого конца семестра «чужой сын» продолжал производить впечатление: его стартап набирал всё больший размах. Он выступал с лекциями, убеждал инвесторов, и всё больше людей начинали интересоваться его проектом.
Даже обычные граждане, узнав в интернете о технологии, способной по одной капле крови выявить диабет, лейкемию, рак и более двухсот других заболеваний, активно призывали как можно скорее внедрить её в медицинскую практику.
Сюй Ян стал образцом для подражания среди молодёжи.
Согласно воспоминаниям прежнего владельца тела, популярность Сюй Яна продержится ещё два-три года, но затем его империя рухнет. Всё состояние исчезнет, а самого его арестуют перед побегом за границу. Ему грозит более десяти лет тюрьмы по нескольким обвинениям.
Устройство, способное определить сотни болезней по одной капле крови, на самом деле не существовало. Вся эта технология была лишь теоретической идеей. Все демонстрации, результаты тестов и оборудование, которые видели инвесторы и общественность, оказались подделкой.
http://bllate.org/book/4995/498116
Готово:
