Госпожа Ли тоже начала проявлять расположение к Шэнь Цинцин.
Тётушка Ван без приглашения устроилась на главном месте, взяла из рук Цинцин тарелку с семечками и сушёными фруктами и тут же завела свою обычную болтовню:
— Госпожа Шэнь — женщина не промах: и писать умеет красиво, и всякие вкусности так ловко готовит! Теперь я без дела к ней захожу поболтать — её сушёные фрукты совсем рот избаловали. Даже наши деревенские семечки уже не едятся.
Госпожа Ли слушала тётушку Ван с открытым ртом: ведь ещё месяц назад та отзывалась о новенькой госпоже Шэнь как о лентяйке. Отчего же вдруг переменилась?
— Тётушка Ван, вы преувеличиваете! Я просто так, для забавы, всё это делаю. Какое там сравнение с вашим кулинарным мастерством! Спасибо ещё, что недавно научили меня готовить. Если не откажетесь, сегодня обедайте у нас вместе с тётушкой Ли и сестрой.
Тётушка Ван и госпожа Ли переглянулись и кивнули в знак согласия.
В конце концов, обе пришли сюда по чужой просьбе — составить компанию Шэнь Цинцин.
Три женщины неторопливо пили чай и щёлкали семечки. Узнав, что госпожа Ли отлично шьёт, Цинцин достала заготовку для подошвы и попросила взглянуть.
С тётушкой Ван разговор, разумеется, вертелся вокруг сплетен — кто где живёт, кто с кем поссорился. И госпожа Ли, и Цинцин не особо вступали в беседу, предпочитая молча слушать.
Когда тётушка Ван перешла к скандальной истории с семьёй Го, обе невольно вздохнули.
— Так Го Син собирается жениться на Юй Цзюань? — спросила Цинцин. Она совершенно ничего не знала об укладе этого мира и его законах — именно поэтому, очнувшись, выбрала уединение в горах, подальше от людских дел.
— Да что ты, дитя! Та девочка — рабыня. Пусть даже староста Го выкупил её домой, статус рабыни не снимешь. А брак между свободнорождённым и рабом запрещён законом. Какое там «жениться»? В лучшем случае отцу придётся хорошенько выпороть сына. Но теперь староста тяжело болен — вряд ли даже сил хватит для порки.
Цинцин была потрясена. Эта система ничем не отличалась от настоящего невольничества! Речи о правах женщин и вовсе не шло — даже базовое человеческое достоинство здесь отсутствовало.
— Значит, её просто оскорбили — и всё? Никакого возмездия?
— Сестрица, ты ещё многого не понимаешь. Для рабыни Юй Цзюань уже удача, что её не заставили всю жизнь трудиться в поле или на кухне. Ладно, тётушка Ван, давайте лучше о чём-нибудь другом поговорим. От таких историй на душе тяжело становится.
*
Тем временем Мэн Сичжоу и Сяо Ин скакали на быстрых конях и к самому полудню добрались до Раочжоу.
Сяо Ин голодал всю дорогу. Проезжая мимо уличной лапшечной, он уловил аромат варёной лапши и невольно вспомнил ту самую похлёбку из ломтиков теста, что варила Цинцин.
Он облизнул губы, но, видя, что господин не собирается останавливаться, промолчал и последовал за ним прямо к воротам управы.
Сичжоу остановился и кивнул Сяо Ингу. Тот тут же забыл о голоде и торопливо передал стражнику нефритовую печать Герцогского дома и секретное послание.
Некоторое время они ждали ответа, но никто не выходил. Вскоре из ворот стремительно вышел высокий худощавый мужчина в алой чиновничьей одежде, с проседью в бороде. За ним следовали двое помощников.
Едва завидев двух всадников, взгляд старика сразу приковался к могучей фигуре Сичжоу.
Тот тоже узнал его и издалека поклонился — в Раочжоу он раньше работал и слышал немало историй о жизни здешнего управителя Сун Ханьлиня.
Говорили, что Сун — человек честный и добродетельный. Десять лет назад, будучи министром, он был переведён в Раочжоу и за это время привёл город в образцовый порядок, заслужив любовь народа.
Получив нефритовую печать Герцогского дома, Сун Ханьлинь сначала хотел отправить курьера, но, услышав описание прибывших, вдруг почувствовал сильное волнение и решил лично выйти встречать гостей.
Увидев знакомую фигуру вдалеке, он ускорил шаг. Подойдя ближе, заметил простую одежду Сичжоу и на миг замер в изумлении. Затем, дрожащей рукой, попытался кланяться — но Сичжоу мягко его остановил.
— Господин управитель, здесь не место для разговоров. Не могли бы мы уединиться в какой-нибудь комнате?
Голос Сичжоу звучал холодно и чётко. Стоявший рядом Сяо Ин, наблюдая за тем, как уверенно его господин держится, на миг засомневался: неужели память вернулась?
Будто прежний наследник Герцогского дома снова воскрес.
— Цзысы… Это правда ты, Цзысы… — глаза Сун Ханьлиня наполнились слезами. От волнения он чуть не пошатнулся, но Сичжоу подхватил его. Старик всё повторял дрожащим голосом: «Цзысы, Цзысы…»
Видимо, «Цзысы» — его литературное имя.
— Пойдёмте внутрь, — сказал Сун Ханьлинь, сдержав эмоции. Он сурово взглянул на окружавших их стражников: — Если хоть слово об этом просочится наружу — будете наказаны по всей строгости!
— Есть!
Обернувшись к гостям, он уже улыбался доброжелательно и повёл их в управу.
Сичжоу шёл рядом со стариком, чувствуя смятение в душе.
Он и представить не мог, что управитель Раочжоу окажется его старым знакомым.
Из того, как Сун Ханьлинь предостерёг стражников, было ясно: его истинное положение нельзя раскрывать посторонним. Значит, враги обладают огромной властью.
А значит, ни в коем случае нельзя выдавать существование Цинцин. Она всего лишь беззащитная девушка с добрым сердцем — слишком легко её обмануть. Если те, кто осмелился напасть на самого наследника, узнают о ней, последствия будут ужасны.
Только убедившись в её полной безопасности, можно будет везти её в столицу.
Сун Ханьлинь провёл Сичжоу и Сяо Инга в главный зал заднего двора, велел подать чай и сладости, а затем отослал всех слуг. Он бросил осторожный взгляд на юношу, стоявшего рядом с Сичжоу, и замялся.
Сичжоу заметил его настороженность и пояснил:
— Это мой личный охранник Сяо Ин. Учитель, можете говорить без опасений.
Сун Ханьлинь кивнул, сделал глоток чая, успокоился и спросил:
— Цзысы, куда ты пропал целый год? Не ранен ли? Позволь вызвать лекаря.
— Учитель шутит. Разве я выгляжу больным?
Сяо Ин про себя фыркнул: «Да уж, господин прекрасно себя чувствует — красавица рядом, и в деревушке жить не надоело. Если бы не прислали людей из Герцогского дома, он, пожалуй, и вовсе остался бы там навсегда с той женщиной».
Сун Ханьлинь внимательно осмотрел Мэн Сичжоу: тот был крепок, лицо румяное — явно здоров. Но если всё в порядке, почему целый год не подавал весточек?
Ведь император и Герцогский дом прочесали каждую пядь земли от Западных пределов до Бяньцзина. Нашли лишь окровавленные доспехи — и больше ничего.
А теперь он стоит здесь, целый и невредимый. Это вызывало тревогу.
— Простите, учитель, за беспокойство. Моё исчезновение имело свои причины… Объясню позже.
Сун Ханьлинь вдруг хлопнул в ладоши — Сяо Ин, уже тянущийся за пирожком, испуганно отдернул руку.
— Верно! Осторожность — твоя сильная сторона, Цзысы. Этот ход блестящ! За год все лисы, что прятались в тени, сами вылезли на свет. Твой возврат в столицу вновь вызовет кровавую бурю.
Сичжоу лишь усмехнулся в ответ.
Сяо Ин снова начал ворчать про себя:
«Если бы управитель знал, что господин просто потерял память, стал бы он восхищаться „блестящим ходом“?»
— Кстати, Цзысы, ты ведь пришёл не просто так? — спохватился Сун Ханьлинь. — Прости старика: увидев тебя живым, я совсем разволновался и забыл о делах. Надеюсь, не утомил?
— Учитель преувеличивает. Да, у меня к вам несколько просьб…
Вскоре всё было улажено. Сун Ханьлинь приказал подать обед, но Сичжоу вежливо отказался, сославшись на необходимость сохранять инкогнито. Лучше подождать несколько дней, пока из Герцогского дома не пришлют своих людей.
Сун Ханьлинь понимал: как только станет известно, что наследник жив, дорога в столицу превратится в ловушку, усеянную убийцами.
Сяо Ин успел лишь пару раз глотнуть чая, но, выходя, незаметно прихватил с собой несколько пирожков.
На улице стоял мороз. Сичжоу собирался уйти через чёрный ход, но Сун Ханьлинь настоял на том, чтобы проводить его лично и даже приказал оседлать двух лучших коней.
Из управы они вышли меньше чем через полчаса. Сяо Ин думал, что сейчас поскакали обратно в деревню Санси, но господин свернул к конскому рынку на окраине базара.
Сичжоу коротко переговорил с одним из торговцев — тот тут же увелил лошадей. Видимо, были знакомы.
— Пойдём, перекусим, — сказал Сичжоу.
Сяо Ин, держась за живот, радостно закивал — он уже изголодался.
Они зашли в первую попавшуюся лапшечную.
Сяо Ин помедлил, потом тихо спросил:
— Господин… Вы разве восстановили память?
— Нет.
— Тогда откуда знаете, что Сун — ваш учитель?
— Разница в возрасте велика. Если бы не ученическая связь, он не проявлял бы такой заботы.
— А кони…
— Если враги так могущественны, разумнее убрать с коней знаки управы.
— Но вы же сказали, что это ученическая связь… — вырвалось у Сяо Инга. Он тут же вскочил и опустил голову: — Простите, я переборщил.
— Садись, — бросил Сичжоу, не глядя на него.
Он всегда знал за собой склонность к недоверию. Просто теперь, узнав своё происхождение, стал ещё осторожнее.
Убедившись, что господин не сердится, Сяо Ин усердно принялся за лапшу. Вдруг Сичжоу неожиданно спросил:
— С кем из двора я всегда был в ссоре?
Сяо Ин замер, потом наклонился и прошептал ему на ухо:
— С наследником Восточного дворца.
Она тянула день за днём, стараясь не думать о том, что кружило в голове…
— Ачжоу! Ачжоу!
Сичжоу докидывал последнюю лопату снега, когда услышал радостный голос жены. Она спешила из-за ворот двора, лицо её сияло.
— Иди медленнее! На дорожках ещё скользко.
От этих слов Цинцин и вправду почувствовала, будто катится по льду, и вскрикнула.
Очнувшись, она уже была в крепких объятиях Сичжоу, а он лёгонько щёлкнул её по лбу.
— Я же сказал — медленнее! Если упадёшь, как тогда пойдёшь на пик Цинлин?
— Ачжоу, опять врёшь! Сам обещал давно свозить, а всё тянет.
Цинцин не стала спорить — ей не терпелось рассказать ему хорошую новость.
Она была похожа на котёнка, которому дали любимую рыбку: глаза сияли от счастья и удовлетворения.
— Ачжоу, знаешь? Вчера судья арестовал Го Сина! Оказывается, в городе он совершил преступление, а в деревню вернулся, чтобы скрыться.
Сичжоу погладил её покрасневшие от холода щёчки и мягко сказал:
— Действительно, хорошая весть. Но в следующий раз не беги по снегу. Его арест — пустяк. А вот если ты ушибёшься — это беда.
Щёчки Цинцин вспыхнули, она замялась:
— Ты в последнее время всё такое говоришь… Странно как-то. Чересчур мило.
— Вчера ночью ты сама сказала, что очень любишь такие слова. Почему сегодня они тебе не нравятся?
Сичжоу улыбнулся и крепче прижал её к себе.
— Ты… днём такие вещи говорить неприлично! — пробормотала Цинцин. — Вчера вечером — это одно, а сейчас — совсем другое…
Не договорив, она вдруг почувствовала, что её подняли на руки.
— Ты! Поставь меня! Ворота ещё не закрыты…
— Ну и что? — громко произнёс Сичжоу. — Это мой дом, и я имею право обнимать свою жену! Пусть завидуют, кому хочется.
С этими словами он понёс её к главному дому.
Сяо Ин, листавший книгу в углу, тут же швырнул её в сторону и схватил одеяло, чтобы накрыться с головой.
«Да что же это такое! Днём, на виду у всех… Нет ли у них совести?»
Он с отчаянием думал, что с тех пор, как господин вернулся из Раочжоу, они почти не выходят из дома — только и делают, что воркуют друг с другом. И совершенно не считались с его присутствием, хотя он формально «слеп». За обедом они то и дело незаметно кормили друг друга с ложки.
Цинцин ничего не подозревала, но господин, обычно такой строгий и сдержанный, сам начинал эти милые шалости. Сяо Ину приходилось делать вид, что ничего не замечает, и решать дилемму: есть или не есть, когда перед глазами такая картина.
Будь он не слугой, а равным, давно бы сорвал повязку и крикнул этой парочке о недостатке такта.
Но, конечно, такие дерзкие мысли он позволял себе лишь в душе. После встречи с управителем Сяо Ин чувствовал: доверие господина к нему явно выросло. Его больше не запирали в отдельной комнате — теперь он большую часть времени проводил вместе с ними, чаще всего с Цинцин.
Наблюдая, как она с удовольствием занимается домашними делами, он вдруг подумал: если бы он родился в такой семье, наверное, сошёл бы с ума от скуки.
А Цинцин чувствовала себя маленьким цветком лотоса, что долго колыхался в воде, то всплывая, то опускаясь, но так и не смог выбраться на берег.
Время тянулось медленно, пока за окном не потемнело, и сквозь белые рамы не пробился закатный свет — ярко-красный.
— Завтра будет ясный день.
http://bllate.org/book/4979/496585
Готово:
