Чэн Даочжэн уже собирался улыбнуться, но вдруг нахмурился:
— А вдруг ты сейчас покинешь Императорскую кухню и наткнёшься на какую-нибудь знатную особу, что ночью пожелает трапезы? Тогда ведь выйдет, что ты безответственно покинул свой пост!
Тан Тан, набив рот булочкой, ответил сквозь жевание:
— Не бойся. Там остались товарищи, которые меня подстрахуют. Я пришёл спасти тебя — а то завтра великий императорский лекарь Чэн упадёт в обморок от голода прямо в Медицинском ведомстве, и все заговорят: «Врач сам себя не вылечил!»
Чэн Даочжэн обычно был человеком суровым и не склонным к веселью, но перед этим закадычным другом он никогда не держался на расстоянии. Услышав такие слова, он громко рассмеялся — искренне и радостно.
Они познакомились ещё в юности, когда оба были никем. Характеры у них были совершенно разные, но, пройдя через немало испытаний, они стали неразлучными друзьями. Их имена тоже были примечательны: один — Тан Тан, другой — Чэн Даочжэн. Вместе получалось — «тан тан чжэн чжэн», то есть «прямодушные и честные». И действительно, оба жили по совести и всегда поступали справедливо.
После смены они часто любили выпить вместе. Сегодня же оба были на дежурстве и не могли выйти за пределы дворца, поэтому пришлось довольствоваться булочками в Медицинском ведомстве и сетовать на отсутствие вина.
Оба мечтали: хоть и не изысканно, но булочки с вином — должно быть вкусно.
Они ели уже довольно долго, как вдруг пришёл евнух с указом: Его Величество повелевает вызвать Чэн Даочжэна для массажа. Чэн принял указ и услышал, как Тан Тан со смехом сказал:
— К счастью, сегодня ты не заглянул на Императорскую кухню. Иначе бы именно тебе вменили бы в вину халатность!
Чэн Даочжэн усмехнулся и пробормотал: «Небеса спасли». Он собрался и уже направился выполнять повеление, но тут его остановил неожиданный гость.
После того как послал евнуха в Медицинское ведомство за лекарем, Император просмотрел ещё несколько меморандумов и почувствовал, что боль в плечах и спине стала невыносимой. Заметив, что Чэн всё не появляется, он недовольно произнёс:
— Почему сегодня так медлит?
Лю Аньфу поспешил успокоить:
— Ваше Величество, не волнуйтесь, лекарь Чэн вот-вот придёт.
Едва он договорил, как вошёл евнух и привёл за собой императорского лекаря. Тот был одет опрятно, худощав, с медицинской шкатулкой через плечо и всё время держал голову опущённой, так что лица его не было видно.
Другие, возможно, и не узнали бы его, но Император, чей взор был остр, сразу понял, в чём дело, и сердце его снова дрогнуло.
Слуги вышли по приказу, и в зале остался лишь этот хрупкий, белокожий лекарь, всё ещё стоявший посреди комнаты с опущенной головой.
Император отложил бумаги и холодно спросил:
— Лекарь Чэн осмеливается не кланяться государю?
Лекарь тотчас упал на колени и тихо сказал:
— Слуга кланяется Вашему Величеству.
Голос его был нежный, томный и соблазнительный.
Император встал с трона и подошёл к нему:
— Встань.
Лекарь поднялся, но всё ещё держал голову опущённой.
Император некоторое время внимательно разглядывал его, затем приказал:
— Подними голову.
Тот не подчинился и продолжал смотреть в пол.
Императору надоело ждать. Он взял его за подбородок и заставил поднять лицо:
— Довольно было переодеваться служанкой! Теперь ты осмелился выдать себя за чиновника империи? Сколько у тебя голов, чтобы их все отрубили?
Перед ним стоял вовсе не настоящий Чэн Даочжэн, а та самая лисица — дерзкая и кокетливая.
Надо сказать, Шэн Хэн в женском обличье была ослепительно прекрасна, но и в мужском наряде её черты приобретали даже некоторую долю благородной мужественности. Правда, кожа оставалась слишком нежной. Если бы она слегка потемнила лицо, сделала брови гуще и нарочно загрубила черты, то, возможно, и правда смогла бы обмануть многих.
Молодой лекарь обиженно надулся, бросился в объятия Императора и превратился в лису, теребя его шею мордочкой:
— Мне так соскучилось по Вашему Величеству!
Император сначала хотел отстранить её, но руки сами легли ей на спину:
— Всего один день я не навещал тебя, и ты уже не выдержала?
Шэн Хэн продолжала тереться:
— В Великой империи Чу ведь говорят: «Один день без встречи — будто три осени прошло». Так вот, мне даже после полудня без Вашего Величества становится невыносимо одиноко и томительно.
Император знал, что это лесть, но всё равно чувствовал удовольствие:
— Хотела меня видеть — приходи. Зачем переодеваться в такое?
Шэн Хэн подняла глаза и очаровательно улыбнулась:
— Я ведь услышала, что у Вашего Величества болит спина, и поспешила помочь.
Император равнодушно заметил:
— Чжаои умеет многое. Даже Медицинское ведомство сумела подкупить.
Чтобы уговорить строгого Чэн Даочжэна, Шэн Хэн пришлось приложить немало усилий. К счастью, в тот момент рядом оказался кондитер Тан Тан. Он прекрасно понимал, как нелегко чжаои добивается милости государя, и потому тоже помог ей убедить Чэна.
Перед ним стояла любимая всем двором красавица, а рядом — закадычный друг. Чэн Даочжэн долго размышлял, тяжело вздохнул и, рискуя гневом Императора и суровым наказанием, всё же согласился участвовать в этом безумном представлении.
Услышав упрёк, Шэн Хэн кокетливо улыбнулась:
— Медицинское ведомство служит Вашему Величеству, и я тоже служу Вашему Величеству. Пусть наши должности и разные, но намерения — одни. Оба мы искренне преданы Вам. Где тут место подкупу?
С этими словами её прохладные пальцы уже скользнули по императорским одеждам и добрались до шеи, где начали нежно и соблазнительно гладить. Тело Императора затрепетало, и внутри вновь вспыхнул огонь.
Но на лице он сохранял достоинство:
— Не знал, что чжаои владеет искусством массажа.
Шэн Хэн ловким язычком лизнула его кадык:
— Ваше Величество ещё многого обо мне не знает.
...
Жёлтые шторы плотно закрывали ложе, золотые лампады мерцали мягким светом.
Слуги за занавесью не видели происходящего, но слышали звуки. Обычно, когда чжаои оставалась с Императором, её страстные стоны, хоть и не громкие, были полны изысканной чувственности, заставляя служанок краснеть, а евнухов — завидовать своей беспомощности.
Но сегодня всё было иначе. Из-за штор доносился не голос чжаои, а самого Императора. Его стоны были прерывистыми: то тихими, то громкими, то быстрыми, то медленными. Слуги недоумевали: что же происходит внутри?
Неужели чжаои сегодня применила какое-то новое искусство, способное довести государя до такого экстаза?
Но в его голосе явно слышалась и боль.
Чем больше они думали, тем больше путались. Лю Аньфу мягко кашлянул — это был знак: не слушать, не думать, не домысливать.
За шторами, на императорском ложе, государь лежал в шелковой одежде с золотым узором драконов и наслаждался действиями красавицы, сидевшей у него на спине.
Император сначала подумал, что Шэн Хэн просто решила поразвлечься. Ведь какая же королева может знать настоящее искусство массажа?
Однако оказалось, что она не только знает, но и делает это весьма умело. Хотя её техника и уступала профессионалам из Медицинского ведомства, но в нажимах, надавливаниях и похлопываниях чувствовалась уверенность, особенно в контроле силы — куда лучше, чем у обычных слуг.
Шэн Хэн давила сильно и решительно, но именно эта сила приносила облегчение. Без неё невозможно было вернуть на место защемлённые мышцы.
Правда, от такой силы, конечно, было больно. Но Император дорожил своим достоинством и первое время стискивал зубы, не издавая ни звука. Лицо его покраснело, и тогда Шэн Хэн тихо сказала:
— Ваше Величество, если больно — кричите. Как только выкрикнете боль, станет легче и свободнее.
Под её настойчивыми уговорами Император наконец позволил себе стонать громко при сильной боли и поскуливать при слабой. И действительно, стало гораздо приятнее — настолько, что он чуть не запел.
А если бы запел — игра была бы окончена.
Раньше, в Юэшане, Сюй Цзэ только и делал, что делал массаж Шэн Хэн. Она же постоянно ворчала: если он надавит сильнее — закричит, что больно; если слабее — обвинит в лени. Когда он уставал и немного замедлял темп, она тут же начинала обвинять его в невнимании, а потом фантазировала: не значит ли это, что он задумал что-то недоброе или разлюбил её?
К счастью, за массаж полагалась награда. В конце концов, Сюй Цзэ вскакивал на неё и заставлял эту капризную лисицу «платить долг телом».
Сегодня всё перевернулось: Император наслаждался, а Шэн Хэн устала.
Видимо, карма всё же настигает каждого.
Шэн Хэн устала, и её движения стали слабее, но Император не давал команды остановиться, так что ей приходилось продолжать, в душе проклиная этого бессердечного тирана, который совсем не умеет жалеть прекрасных женщин. Она уже почти ничего не давила, а он всё ещё молчал.
На самом деле, Императору теперь было как раз комфортно. Раньше он напрягался, а теперь полностью расслабился и даже нашёл время поговорить о других делах.
Внезапно он сказал:
— Я слышал, сегодня ты ходила в Западный сад.
Шэн Хэн подумала про себя: «Так и есть — за мной следят. Наверное, не только Чацзы и Яньхун, но и все служанки во дворце Хуацин — его шпионы».
В такой ситуации лучше признаться самой, чем потом получить обвинение в обмане государя.
Она ответила:
— Я не только ходила в Западный сад, но и долго стояла у Дун Юэ Лоу. И знаете, кому я там встретилась? Цзеюй Сюй! Мы даже долго беседовали.
Император безразлично спросил:
— О чём же?
Шэн Хэн томно ответила:
— Да о всяких женских тайнах.
— О-о?
От одного этого короткого восклицания рука Шэн Хэн дрогнула, и страх охватил её:
— Цзеюй Сюй рассказала мне одну историю.
— Какую?
— Историю хозяйки Дун Юэ Лоу.
Император холодно бросил:
— Это же заброшенная башня. Какая там может быть хозяйка?
Шэн Хэн не осмелилась умолчать, но голос её стал тише, чтобы случайно не рассердить государя:
— Бывшей хозяйки.
— Ты поверила?
— Я же не глупая. Раз это история — зачем же верить?
Император презрительно фыркнул — явный знак, что он ей не верит.
Через некоторое время он сказал:
— Во дворце ко всем нужно относиться с осторожностью. Поняла?
Шэн Хэн надула губы:
— Ваше Величество слишком плохо думает о людях. Неужели все такие, как…
Вспомнив конец истории, услышанной днём, она чуть не сболтнула лишнего.
— Какие такие, как я? — спросил Император.
Она быстро поправилась:
— Как Ваше Величество — мудрый и проницательный!
Император нахмурился:
— Я же просил тебя не льстить мне каждый день.
— Да разве это лесть? Даже если и лесть — разве Вашему Величеству не приятно?
С этими словами она сильно надавила ему на шею, заставив его застонать.
Этот нажим действительно принёс облегчение.
Как и её лесть — действительно доставляла удовольствие.
Но Император ни за что бы не признал этого.
Он лишь холодно фыркнул.
Шэн Хэн обещала себе сосредоточиться только на массаже и не лезть в чужие дела, но женское любопытство взяло верх. Вопрос сам вырвался наружу. Она подумала и спросила наивным голосом, широко раскрыв глаза:
— Ваше Величество совершал плохие поступки?
— Что такое «плохие поступки»?
Её голос стал ещё тише:
— Например, убивал невинных людей.
— А кто такие «невинные люди»?
— Невинные — это те, кто не виноват! — возмутилась она. — Ваш вопрос странный.
Император легко поднял руку, и Шэн Хэн поняла: пора прекратить. Она слезла с его спины и скромно села на ложе. Император перевернулся и сел, глядя на неё. Он ущипнул её за нос и сказал:
— Ты ведь сама была правительницей! Как можешь задавать такие глупые вопросы?
Шэн Хэн обиженно ответила:
— Моё королевство было крошечным, а Ваша империя — огромна. Разве можно сравнивать?
— Выдумщица.
Через некоторое время он добавил:
— У какого правителя руки чисты?
Шэн Хэн внешне играла наивную, но в душе всё понимала ясно, как зеркало.
http://bllate.org/book/4978/496506
Готово:
