Она вдруг почувствовала укол совести.
— Почему молчишь? — Гу Юньчжань глубоко вдохнул и громко произнёс: — Впрочем, неважно. Я не верю, что кто-то сможет отнять у меня женщину. Если рядом с тобой сейчас есть ухажёры, разузнай о них получше — так тебе будет легче сравнить и понять, насколько я лучше.
— У меня нет ухажёров, — холодно ответила Мэн Кэцин, и её голос слегка дрожал. — Мне не обязательно нужен мужчина, чтобы жить.
Гу Юньчжань фыркнул:
— Образ «сильной женщины» тебе не подходит. Тебя дома оберегали родители, а замужем будет оберегать муж. Ты — нежный цветок, тебя нельзя высаживать в дикую траву.
Мэн Кэцин коротко бросила:
— Посмотрим.
— Жду, когда ты вернёшься домой — к нам.
Слова этого мерзавца-бывшего мужа стали для Мэн Кэцин топливом для борьбы.
Хотя каждое утро, глядя в зеркало во время чистки зубов, она всё чаще замечала под глазами тёмные круги, её навыки рисования становились всё увереннее — за эту неделю она успела сделать две главы комикса.
К девятой главе комикс перепостил Цзян Жуи.
Вскоре в WeChat пришло возмущённое сообщение от самой Цзян Жуи:
[Ты выложила новую главу? Почему мне не сказала! Первая глава вышла ещё больше месяца назад!]
Мэн Кэцин ответила:
[Тебе ведь точно неинтересна такая тема. Это просто спонтанная идея, нарисовала комикс ради забавы, не такая уж это важная вещь.]
[Мне очень нравится!]
[Тебе трудно, значит, мы с тобой всё-таки не из тех «пластиковых подружек», которые могут притвориться, будто им нравится то, что на самом деле вызывает отвращение.]
[Правда! Раньше я проходила практику в семейной компании. Там сразу стало ясно: некоторые люди просто отвратительны. Снаружи льстят тебе, видя твой статус, а внутри только и думают, как бы поживиться за твой счёт. Противно до тошноты! В прошлом году даже сказала отцу: ни за что не пойду работать в Тяньи! Лучше уж в шоу-бизнес! Поэтому, когда читаю твой комикс и вижу, как эти интриганки-коллеги жадничают и потом попадают впросак, мне просто за душу берёт!]
Глаза Мэн Кэцин загорелись. Она думала, что подруга просто вежливо приукрашивает, но теперь, прочитав такое чёткое объяснение «острых моментов», поняла: Цзян Жуи действительно в восторге.
[Не ожидала, что тебе понравится именно эта тема.]
[Раньше мне такие сюжеты тоже не нравились. Но у тебя всё иначе… Как бы сказать… С первого же кадра цепляет, и дальше уже не оторваться. Будто сама живёшь этой жизнью. Кажется, любую тему ты умеешь сделать захватывающей!]
[Если так хвалишь, я сейчас надуюсь от гордости.]
[Говорю правду! А вот то, что начала комикс и не предупредила меня… Значит, считаешь, мне неинтересно? Обидно, Кэцин!]
[Какую компенсацию хочешь? Называй — могу заплатить целое состояние за тарелку острой лапши.]
[Ха-ха-ха, это уж точно нет! Если хочешь загладить вину, пришли мне следующую главу заранее — как бонус для лучшей подруги~]
[У меня ещё четыре главы в запасе. Могу прислать все сразу.]
[Ни в коем случае! Я человек нетерпеливый — вдруг во время прямого эфира проболтаюсь и спойлю всё? Присылай только одну!]
……
После того как Цзян Жуи перепостила комикс, она ещё несколько раз упоминала сюжет «Превращения в бабочку» в своих прямых эфирах, обеспечив ему мощную рекламу.
Вскоре число подписчиков Мэн Кэцин перевалило за двадцать тысяч.
Популярность комикса стремительно росла, и те несколько редакторов, которые раньше пытались заключить с ней контракт, стали ещё настойчивее.
Но из-за требования платформы о монопольном размещении Мэн Кэцин всё ещё не соглашалась ни на что.
Наконец один из редакторов крупного сайта прислал хорошие новости:
[После обсуждения на совещании компания решила: раз уж ваш комикс набирает такую популярность именно на Weibo, мы готовы предложить особые условия. Вы сможете публиковать его и на нашем сайте, и на Weibo, но публикация в соцсети должна выходить минимум на двадцать четыре часа позже, чем у нас.]
Мэн Кэцин была в восторге!
Задержка на сутки для неё ничего не значила: она могла выкладывать главы на сайт за день до публикации в Weibo. Так постоянные читатели не потеряются, а те, кто хочет читать первыми, просто скачивают приложение.
Сайт получает трафик, она — гонорар. Всем выгодно.
Далее редактор перешёл к обсуждению условий оплаты.
Поскольку эксклюзивность отсутствовала, гонорар снижался вдвое, а доходы от прав на адаптацию делились в пропорции 60 на 40 в пользу платформы.
В разговоре Мэн Кэцин специально упомянула, как сильно Цзян Жуи полюбилась эта история, дав сайту повод предположить, что Тяньи может заинтересоваться покупкой прав на экранизацию. В итоге платформа пошла на уступки.
После торга Мэн Кэцин получила контракт с 70 % от доходов по IP и гонораром 300 рублей за страницу.
Это означало, что за уже опубликованные главы она единовременно получит тридцать пять тысяч рублей.
За два месяца — тридцать пять тысяч. Вдвое больше её прежней зарплаты. Правда, налоги больно щипали.
В понедельник деньги уже поступили на счёт. Мэн Кэцин без промедления перевела матери десять тысяч.
Та испугалась и тут же перезвонила, опасаясь, не продала ли дочь себя в рабство.
— В прошлом месяце просто нарисовала немного комиксов для развлечения. Оказывается, платят неплохо, — легко ответила Мэн Кэцин, умалчивая обо всех трудностях последних двух месяцев.
— За все годы работы ты почти ничего не переводила родителям. Возьми себе на карманные расходы, сходи с бабушкой по магазинам.
— Сколько же тебе заплатили?! — мама, человек практичный, требовала точных цифр.
Мэн Кэцин чуть не раскрыла, что права могут продать за большие деньги, но вовремя сдержалась и скромно сказала:
— В среднем получается около восемнадцати тысяч в месяц.
— Столько?! — изумилась мама. — А что ты вообще рисуешь?
— Не поймёшь всё равно, — буркнула Мэн Кэцин. — Просто ходи с бабушкой по магазинам.
Мама не согласилась:
— Всего восемнадцать тысяч, а ты мне десять переводишь? Сама как жить будешь? Рисование — не еда, сегодня есть, завтра нет. Отложи себе, не трать попусту и никому не хвастайся!
— Прошло уже два месяца! Получила тридцать пять тысяч — десятку тебе даю, и то неохотно, — рассердилась Мэн Кэцин. — Бери и всё! Мне пора, скоро зайду к вам!
Повесив трубку, мама, которая только что строго велела не хвастаться, немедленно отправилась по соседям и разнесла весть по всему городку: дочь прислала ей «десять тысяч — целое состояние на карманные расходы».
Некоторым родственникам со стороны отца в последнее время нравилось шептать за спиной Мэн Кэцина, мол, развод — позор, стыдно показаться на улице. Родители девушки и правда старались реже выходить из дома.
Теперь же мама выпрямилась. Её дочь сама зарабатывает — это куда надёжнее!
Гу Юньчжань, конечно, тоже щедрый — но лишь на праздники дарит крупные конверты. А вот её родная дочь — раз, и присылает «карманные»!
Некоторым завистливым родственникам стало невыносимо слушать эти хвастовства, и они язвительно заметили:
— Этих денег даже на туалет в вашем городе не хватит.
Мама закатила глаза и заявила:
— Десять тысяч — это мелочи! Кэцин теперь на руководящей должности, её годовой доход скоро достигнет сотен тысяч!
Близкие тёти и дяди обрадовались за племянницу.
А те, кто раньше потешался, не поверили и с фальшивыми улыбками сказали:
— Тогда пусть скорее покупает квартиру! Чтобы мы могли остановиться у неё, когда поедем в гости.
Мама сразу стушевалась, забормотала что-то вроде «с квартирой пока не спешим» и поспешила домой, чтобы положить деньги в банк — на первый взнос за будущую квартиру дочери.
Мэн Кэцин перевела десять тысяч на Alipay и решила отправиться за покупками!
Первым делом — дорогой крем для глаз.
Последние два месяца превратили её почти в панду. Её цель — быть красивой и богатой одновременно. И главное здесь — сочетание «богатая» и «красивая», а не обмен внешности на деньги. Значит, чёрные круги надо спасать немедленно!
В таких вопросах лучший советчик — Е Ци.
Целое утро Мэн Кэцин звонила Е Ци раз за разом — семь или восемь раз подряд, но никто не брал трубку.
— Чего это она опять занята?
В просторной квартире не горел свет, плотные шторы были задёрнуты, и в комнате царила мгла.
Е Ци лежала на полу, дрожа всем телом.
Мужчина, пришедший в себя, встал с дивана, снова схватил её за волосы и с силой ударил головой об пол!
— Бах!
— У-у-у… — Е Ци уже не могла кричать.
Хотя она была высокой и крепкой, за всю жизнь ни разу не дралась и никогда не получала побоев.
С прошлой ночи она словно прожила полвека кошмаров и почти потеряла сознание.
— Посмотри на своё лицо, — мужчина дергал её за волосы, разглядывая опухшие глаза, будто любовался произведением искусства. — Кому теперь будешь соблазнять?
Затем он начал трясти её за волосы и кричать:
— Кто ещё, кроме Лю Чжуна, а?! Шлюха!
Е Ци с трудом приоткрыла глаза на щёлку и, глядя на мужчину в золотистых очках, прохрипела:
— Ты ведь сам содержишь не одну женщину… Почему я должна быть тебе верна…
Едва она договорила, как мужчина рванул её за волосы, перевернул на спину и снова начал сыпать удары кулаками и ногами!
Е Ци свернулась клубком, прикрывая голову, и из её носа вырвался отчаянный стон.
Зазвонил телефон.
— Чёрт!
Мужчина наконец потерял терпение:
— Неужели ещё какой-то твой женишок спешил тебя трахнуть?
Он прекратил избиение, подошёл к журнальному столику и взял её телефон.
Увидев на экране «Кэйк До», он усмехнулся и бросил взгляд на женщину на полу:
— Девушка?
Он хотел просто выключить телефон, но побоялся, что подруга нагрянет, и быстро подошёл к Е Ци, прикрыл ей рот ладонью и ответил сам:
— Алло?
Мэн Кэцин, услышав мужской голос, на секунду замерла, потом ответила:
— Здравствуйте… Это телефон Е Ци?
— Да, — вежливо ответил мужчина. — Вам что-то нужно? Она сейчас принимает душ, потом… будет занята.
Мэн Кэцин сразу поняла:
— А, ничего-ничего… Тогда вы занимайтесь, я подожду…
В этот момент Е Ци из последних сил вырвалась из его хватки и, обращаясь к телефону, хрипло завопила:
— Спасите! Помоги…
Линия тут же оборвалась.
Мэн Кэцин остолбенела.
Что… только что произошло? Этот голос совсем не похож на Е Ци — хриплый, как у призрака.
По телу Е Ци снова посыпались удары ногами и кулаками, и у неё уже не осталось сил даже прикрыть голову.
Мужчина наступил ей на запястье и начал давить.
Убедившись, что женщина не реагирует, он потерял интерес.
Он опустился на одно колено перед ней, нежно откинул прилипшие к лицу пряди волос, перемешанные с кровью, и спокойно произнёс:
— Скажи своей подруге, чтобы не лезла не в своё дело. Если посмеет вызвать полицию — тебе же хуже будет.
Е Ци слабо дышала, глаза были закрыты, но даже в этом состоянии на её лице читалось упрямое желание отомстить.
— Слышала? — мягко спросил мужчина. — Если доведёшь дело до участка, я всё равно уладлю вопрос. Но за доставленные мне хлопоты ты сама заплатишь.
Сегодняшнее происшествие считаем исчерпанным. Иначе заставлю тебя вернуть всё, что съела и потратила за этот год. А ещё у меня в телефоне есть твои фотографии — их хватит, чтобы ты сразу пошла «работать» в самый низкий притон. Подумай хорошенько.
Упрямство на лице Е Ци постепенно сменилось мукой и унижением.
Она всё ещё пыталась свернуться в комок, но руки и ноги уже не слушались.
Звук удаляющихся шагов мужчины прозвучал для неё как музыка.
Она услышала, как он повернул ручку двери, и слёзы хлынули из глаз.
Но он не ушёл. Словно наслаждаясь её мучениями, он обернулся и, держась за ручку, холодно бросил:
— За неделю собери вещи и убирайся отсюда.
— Бах!
Как только дверь захлопнулась, в квартире воцарилась полная тишина, будто там и не было жизни.
Е Ци хотела встать, посмотреться в зеркало, позвонить за помощью — но всё это осталось лишь в мыслях.
Будто на неё навалился кошмарный гнёт: тело не слушалось, хотя разум оставался ясным.
Она, возможно, уснула. Неизвестно, сколько прошло времени, когда грубый стук в дверь резко вырвал её из забытья.
Она подумала, что вернулся тот мужчина — и кошмар продолжается.
Е Ци задрожала и, отползая назад, тут же расплакалась.
— Не двигайтесь! — раздался снаружи голос мужчины через мегафон.
Вскоре дверь выломали, и в квартиру вошли полицейские с оружием наготове.
Е Ци услышала, как кто-то спрашивает о её состоянии.
http://bllate.org/book/4972/496035
Готово:
