Хотя в глазах Нин Жуй Цзян Юй был безупречен во всём, это всё же оставалось лишь её личным мнением. В чужих глазах он вполне мог оказаться самым заурядным человеком, поэтому Нин Жуй и не собиралась его расхваливать.
Услышав её слова, Сяо Люй и остальные тут же нарисовали в воображении образ мужчины со средней внешностью, средней работой и средним достатком — словом, абсолютно обыкновенного. Они решили, что Нин Жуй очень практична: не пытается, как многие, использовать свою молодость и красоту, чтобы найти себе покровителя, а держится за свои принципы. Её мировоззрение им понравилось.
Болтая и смеясь, подруги дошли до отеля. Гостей ещё не было, и все спокойно стояли у входа, о чём-то разговаривая.
Внезапно Нин Жуй радостно воскликнула:
— Он приехал!
Все последовали за её взглядом. Перед ними остановились две машины: одна «Тойота», другая — «Майбах» чуть поодаль.
Поскольку Нин Жуй заранее обозначила своего парня как «обычного человека», девушки автоматически проигнорировали «Майбах» и уставились на «Тойоту». Из полупотрёпанной машины вылез мужчина с заметным животом, лысеющей макушкой и ростом около метра семидесяти. Покачиваясь, он направился к ним.
Цзи Шиши и остальные замолчали. Этот человек действительно полностью соответствовал описанию Нин Жуй — до боли обыкновенный, даже чересчур. Им невольно захотелось воскликнуть: «Какая жалость! Цветок на навозной куче!»
Девушки уже внутренне сокрушались о будущем Нин Жуй, как вдруг мужчина с животом любопытно взглянул на них… и прошёл мимо. Просто прошёл мимо!
Ага! Значит, они ошиблись!
В этот момент Нин Жуй, словно радостная птичка, бросилась вперёд. Подруги проследили за ней взглядом и увидели, как она подбежала к мужчине, только что вышедшему из «Майбаха», и счастливо обвила его руку, о чём-то весело заговорив. Мужчина смотрел на неё с такой нежностью и сосредоточенностью, будто во всём мире существовала лишь она одна — его единственная.
Цзи Шиши и другие уставились на него, будто прикованные.
Не потому, что он был чересчур красив, богат или чересчур нежен во взгляде… А потому что…
Цзи Шиши указала пальцем на Цзян Юя и спросила Нин Жуй:
— Этого мужчину я уже видела! Это тот самый, кто в ту ночь стучался к тебе в дверь! Разве ты не сказала, что он курьер?
Сяо Люй, мельком взглянув на два знакомых контейнера для еды в руках Цзян Юя, добавила с лёгкой горечью:
— А ещё помню, ты говорила, что тебе еду привозит отец… Ха! Твой папочка уж больно молод!
Нин Жуй, услышав упрёки подруг, почувствовала, как её лицо окаменело. Она даже не смела взглянуть на Цзян Юя — как же она могла забыть, что старые лжи так и не были исправлены? Теперь всё раскрылось!
Цзян Юй взглянул на Нин Жуй — и всё понял. Он мягко обратился к Цзи Шиши и остальным:
— Здравствуйте. Я Цзян Юй, парень Жуй. Дело в том, что некоторое время назад я рассердил её, и она не хотела со мной разговаривать. Поэтому не упоминала моё имя при вас. Прошу, не держите зла.
Когда Цзян Юй взял всю вину на себя, лица подруг заметно смягчились.
Все они когда-то встречались и прекрасно понимали: когда злишься на парня, называть его курьером или даже отцом — это ещё мягко. Бывает, что и «животное» скажешь, да ещё и «рано ушёл из жизни» добавишь — вот это уже жестоко.
Увидев, что настроение компании улучшилось, Цзян Юй протянул один контейнер Нин Жуй:
— Ты же говорила, что хочешь угостить подруг курицей на рванку и свиными ножками. Я специально приготовил две порции. Отдай им эту.
Нин Жуй с недоумением посмотрела на него. Когда это она просила его готовить для подруг? Она ничего такого не помнила!
Но Цзян Юй подмигнул ей — и она тут же всё поняла. Внутри у неё всё переполняла вина и благодарность. «Ууу… Цзян Юй просто чудо! Не только дал мне возможность сойти со сцены достойно и взял на себя вину, но ещё и подкупил моих подруг едой! Как я раньше могла называть его курьером? Если уж называть, то только „курьер-красавчик, внимательный и заботливый“!»
Цзи Шиши, услышав эти слова, сразу же забыла обо всём. Она даже не стала ждать, пока Нин Жуй протянет ей контейнер, а сама подошла к Цзян Юю и взяла его с радостью:
— Жуй, ты помнишь, что мы любим курицу на рванку и свиные ножки? Хи-хи, вот это подруги!
Еда от Цзян Юя запомнилась не только Нин Жуй, но и Цзи Шиши с подругами — они мечтали об этом уже давно. Теперь, когда лакомство было у них в руках, кто станет вспоминать, кем Нин Жуй называла своего парня?
Сяо Люй тоже добавила:
— Жуй, не обижайся на то, что я сказала! Я же просто шутила!
Раз сама Нин Жуй подтвердила, что всё недоразумение, остальным не имело смысла настаивать. Перед лицом вкусной еды всё остальное — пустяки.
Разговор был улажен, и Нин Жуй наконец перевела дух. Компания направилась в отель.
Суо Яо шла последней и, поворачиваясь, специально бросила взгляд на «Майбах» Цзян Юя.
Номер Нин Жуй находился на пятнадцатом этаже, остальные — ниже. Но чтобы вместе насладиться едой, решили собраться в номере Цзи Шиши на десятом этаже. Поэтому, доехав до десятого, все, кроме Нин Жуй и Цзян Юя, вышли из лифта.
Сяо Лэй тоже вышла, но есть не осталась. Отнесла контейнеры в номер Цзи Шиши, после чего сослалась на срочные дела и вернулась к себе.
Заперев дверь, она сразу же позвонила Шан Лин:
— Шань-цзе, сегодня я видела парня Жуй-цзе. Кажется, его зовут Цзян Юй.
Сяо Лэй отлично помнила слова Шан Лин: стоит увидеть парня Нин Жуй — сразу сообщить ей, она сама проведёт проверку. Хотя первое впечатление от Цзян Юя и было неплохим, всё же «не суди о человеке по одежке» — Сяо Лэй очень боялась, что он окажется таким же, как тот мерзавец Оуян Юнь. Лучше перестраховаться.
Шан Лин ответила:
— Хорошо. Сфотографируй его и пришли мне имя и фото. Я поручу людям проверить.
Сяо Лэй удивилась:
— Я не знаю, как пишется его имя, и фото не сделала. Но сфоткала номер его машины. Подойдёт?
Когда Цзян Юй представился, он просто назвал имя, не уточняя иероглифы, и Нин Жуй тоже не пояснила. Поэтому Сяо Лэй не была уверена. А фотографировать его в упор было неловко, зато номер машины она успела заснять.
Шан Лин согласилась:
— Пришли сначала это.
После звонка Сяо Лэй отправила ей фото.
Тем временем Цзи Шиши и остальные уже устроились за столиком и наслаждались едой. Суо Яо небрежно заметила:
— Парень Нин Жуй выглядит очень состоятельным. Совсем не похож на «обычного человека».
И не только из-за дорогой машины — вся его осанка и манеры явно не соответствовали слову «обычный».
Сяо Люй, жуя свиную ножку, ответила:
— Ну и что с того, обычный он или нет? Главное — чтобы хорошо относился к Жуй.
Все и так видели, как Цзян Юй заботится о Нин Жуй. Особенно в том, как он защитил её перед подругами и сохранил ей лицо.
Но Суо Яо, похоже, не соглашалась. Она опустила голову, продолжая есть курицу, и с кислой интонацией сказала:
— Вы что, забыли? Жуй только что на улице сказала, что её парень совсем обычный…
Если он такой непростой, зачем она нарочно утверждает обратное? Боится, что кто-то отобьёт?
Цзи Шиши терпеть не могла мелочную зависть Суо Яо. Она подошла и резко выбила у неё из рук палочки:
— Ты что выдумываешь? Жуй сказала «обычный» — это же скромность! Ты что, не понимаешь? Ешь её еду и ещё тут язвишь! Совсем стыда нет!
Палочки вместе с кусочком курицы упали на пол с громким «плюх».
Суо Яо подняла на неё обиженные глаза:
— Ты чего? Я ведь ничего такого не имела в виду…
Цзи Шиши не стала церемониться:
— Да ладно! Просто завидуешь, что Жуй красивее тебя, что её все любят, что даже её поддельные сумки и одежда выглядят настоящими! А теперь ещё и парень богатый! Тебе просто не даёт покоя! Вместо того чтобы завидовать, лучше сама постарайся найти себе такого!
Цзи Шиши и Суо Яо раньше не знали друг друга — познакомились на съёмках. Но после нескольких совместных вечеринок Цзи Шиши поняла: эта женщина не только любит пользоваться чужим, но и мелочна до невозможности. А теперь ещё и сеет раздор! Неблагодарная змея! Жаль, что Жуй так к ней относилась!
По мнению Цзи Шиши, Нин Жуй — словно цветок, выращенный в теплице. Разве плохо, если она нашла парня с хорошими условиями, который будет её защищать? Лучше уж так, чем связываться с жирными или жестокими типами! Настоящая подруга должна радоваться за неё, а не завидовать!
Суо Яо от злости готова была ругаться, но не успела — Сяо Люй добавила:
— Хочешь кого-то соблазнить — соблазняй. Только не парня Жуй. Она добрая, может и не ударит, но мы с Шиши точно не постесняемся.
Сяо Люй и Цзи Шиши всегда держались вместе. Обе не любили Суо Яо, зато искренне привязались к щедрой, простодушной Нин Жуй и считали её младшей сестрой. Поэтому, услышав язвительные замечания Суо Яо, они не стали молчать.
В отличие от Суо Яо, Цзи Шиши и Сяо Люй всегда говорили прямо в лицо. Если злились на Жуй за обман — говорили об этом сразу. Разобрались — и забыли. Никаких тайных уколов за спиной.
Суо Яо, получив двойной удар, не нашлась что ответить. Вскочила, схватила сумку и вышла, хлопнув дверью так, что стены задрожали.
Цзи Шиши и Сяо Люй даже не шелохнулись. Спокойно продолжали жевать свиные ножки, совершенно не заботясь о чувствах Суо Яо. На свете полно людей, с которыми нельзя подружиться — зачем из-за этого мучить себя?
Тем временем Нин Жуй провела Цзян Юя в свой номер. Глядя, как он аккуратно расставляет еду, она обняла его сзади за талию и сладко пропела:
— Цзян Юй, ты просто ангелочек, посланный мне с небес! В прошлой жизни я наверняка спасла всю галактику, раз в этой встретила тебя!
Цзян Юй — воплощение доброты и совершенства. Он не только помог ей выйти из неловкой ситуации, взял на себя вину и умаслил её подруг, но и сделал всё это с такой заботой! Как она раньше могла называть его курьером? Если уж называть, то «курьер-красавчик, внимательный и заботливый»!
Нин Жуй всегда умела говорить сладко, особенно когда хотела кого-то порадовать. Цзян Юю это очень нравилось. Он усмехнулся:
— Теперь я ангелочек? А не курьер и не папочка?
Он до сих пор не понимал, что творится в её голове. Чтобы от него отвязаться, она готова была наговорить любых глупостей. Но, вспомнив обстоятельства, он смягчился: ведь тогда он сам нарочно довёл её до того, что она выпалила про «содержанку», а потом три дня подряд приносил еду, слишком усердно проявляя инициативу. Наверное, она просто испугалась.
Старые грехи всплыли снова. Нин Жуй покраснела и тут же принялась умолять:
— Прости! Больше не посмею! Прошу, великий Цзян, смилуйся надо мной!
Цзян Юй не собирался её наказывать. Он усадил её за стол и подал палочки:
— Ничего страшного. Я не злюсь. Просто впредь такие прозвища используй только наедине. Другим не рассказывай.
Нин Жуй взяла палочки и с наивным удивлением спросила:
— А почему?
Почему можно наедине, но нельзя другим? Цзян Юй вёл себя странно!
Цзян Юй сел напротив, не объясняя, а лишь многозначительно произнёс:
— Причина откроется тебе со временем.
— А сейчас нельзя узнать?
Цзян Юй покачал головой:
— Это можно почувствовать, но нельзя выразить словами.
Он ведь мог бы объяснить, но предпочёл держать в тайне, подогревая любопытство. Нин Жуй, обиженная, закатила глаза:
— Ну и не надо!
Цзян Юй лишь улыбнулся, положил ей в тарелку кусочек курицы и приласкал:
— Если будешь хорошо себя вести, возможно, я скоро расскажу.
Нин Жуй не поддалась на уловку и надменно заявила:
— Извини, но мне уже неинтересно.
Цзян Юй не стал спорить, но его взгляд будто говорил: «Посмотрим, надолго ли хватит твоего „неинтересно“!»
http://bllate.org/book/4914/491962
Готово:
