Когда она поставила блюда на стол, в уголке глаза заметила, как Тан Цзиньчуань отодвинул стул напротив и направил объектив прямо на неё.
Лю Аньань спокойно достала телефон, сделала снимок завтрака и отправила его в семейный чат «Семейка».
Вчера она уже сообщила родителям, что пару дней будет снимать клип у моря.
[Я сегодня сама приготовила завтрак~ Круто, правда?]
Мать Лю: [Правда? Выглядит очень вкусно! Нашей малышке приходится готовить даже на съёмках? Не устаёшь?]
Лю Аньань, глядя на эти простые слова, мягко улыбнулась экрану:
[Нет, совсем не устаю. Сегодня съёмки очень лёгкие.]
Она ела и одновременно отвечала матери, чувствуя, что давно не была так спокойна.
Тан Цзиньчуань, сквозь холодный объектив, внимательно разглядывал её тёплую, весеннюю улыбку — изгиб уголков губ, едва заметные ямочки на щеках, лёгкий наклон кончиков глаз и радостную дугу бровей.
На её лице сияла искренняя улыбка.
Он догадывался: она переписывается с тем, кто ей дорог, и, скорее всего, разговор идёт именно о том, что ей по душе.
На мгновение ему захотелось спросить: «С кем ты общаешься? Что такого весёлого?»
Но слова застыли на губах — он вдруг вспомнил, что сейчас идёт съёмка.
Его рот чуть заметно опустился. Он почувствовал лёгкое замешательство от собственной редкой оплошности.
Лю Аньань доела, вымыла посуду и, следуя собственному ритму, занялась подготовкой к обеду: достала куриную грудку и положила на тарелку размораживаться. Всё делала чётко и размеренно.
Если бы Тан Цзиньчуань не знал, что они оба приехали в эту квартиру лишь вчера, он бы подумал, что это её собственный дом.
В кадре Лю Аньань даже умудрялась, вынув что-то из шкафчика, ловко захлопнуть дверцу ногой — движение получалось плавным и естественным.
Лю Аньань запланировала себе много дел: утром читала сценарий и материалы рекламодателей. Она не знала, какие кадры выберет Тан Цзиньчуань, но раз он не возражал — продолжала следовать своему графику.
После обеда она нашла на книжной полке подходящий детектив и спокойно устроилась на диване.
Но расслабилась слишком сильно: буквы вдруг начали расплываться, каждое слово превращалось в одно — «сон».
Тан Цзиньчуань через объектив заметил, как голова Лю Аньань начала клевать, и она, к его удивлению, просто уснула.
Съёмка не прекращалась. Он медленно обошёл спящую женщину, снимая её под разными углами.
Лю Аньань проснулась от внезапного ощущения, будто провалилась вниз по ступеньке, и резко наклонилась вперёд. Сознание было ещё мутным, но, увидев перед собой мужчину, она вспомнила, что сегодня на работе.
Зевая, она собрала книгу с колен и подумала: «Если бы я проспала, он что, продолжал бы снимать? Или не собирался будить?»
Лю Аньань зашла на кухню, выпила воды и, сверившись со временем, начала готовить ужин. Захотелось морепродуктовой каши, и она поставила чугунный котелок, чтобы варить её по-настоящему.
Когда на улице начало темнеть, от каши уже шёл насыщенный аромат.
Она разлила кашу по двум мискам и, стоя спиной к Тан Цзиньчуаню, спросила:
— Ещё снимаешь? Попробуешь кашу?
За весь день они ни разу не обменялись ни словом, и теперь, впервые заговорив, Лю Аньань сама почувствовала неловкость.
Тан Цзиньчуань поднял глаза и заметил две миски. Его губы чуть дрогнули, и слова отказа, готовые сорваться с языка, неожиданно превратились в:
— Да, спасибо.
Если бы Лю Аньань обернулась, она увидела бы, как Тан Цзиньчуань смотрит на миску так, будто перед ним вот-вот взорвётся граната.
Она облегчённо выдохнула, потёрла плечи и, довольная, вынесла обе миски.
Остальные сотрудники куда-то исчезли, но без приказа Тан Цзиньчуаня никто не посмел бы войти.
Лю Аньань не собиралась думать о других — она собиралась насладиться вкусной кашей.
Только сев, она хотела завести разговор, но не знала, о чём. Не умела выдумывать темы из воздуха, поэтому просто опустила голову и начала дуть на кашу.
Свежайшие морепродукты и ароматный рис — вкус был настолько ярким, что язык хотелось проглотить.
Лю Аньань сделала пару ложек, подняла глаза и увидела, что Тан Цзиньчуань смотрит в миску и не притрагивается к еде.
Она мягко спросила:
— Что случилось? Может, режиссёр Тан предпочитает западную кухню?
На обычно суровом лице Тан Цзиньчуаня появилось выражение, которого она раньше не видела — будто он испытывал невыносимую боль.
В следующее мгновение стул резко отъехал, издав пронзительный скрежет.
Бледный, как мел, Тан Цзиньчуань, словно ураган, метнулся в ванную.
Дверь захлопнулась с громким «бах!», а затем послышались приступы сухого рвотного позыва.
Лю Аньань посмотрела на свою кашу:
— …
Неужели настолько отвратительно?
Она даже не успела проверить, всё ли в порядке с кашей в его миске, как бросилась к двери ванной:
— Режиссёр Тан? С вами всё в порядке? Вы как?
Изнутри доносился шум воды — будто кто-то интенсивно полоскал раковину.
Лю Аньань взяла бутылку минеральной воды и обеспокоенно спросила:
— Воды попить?
Неужели морепродукты оказались слишком «рыбными»? Но нет, она добавила массу специй, чтобы убрать запах — должен был остаться только аромат!
Или он целый день ничего не ел и просто не выдержал запаха?
Лю Аньань впервые сталкивалась с подобным.
Она постояла у двери несколько минут, пока звуки внутри не прекратились.
Дверь открылась. На лице Тан Цзиньчуаня блестели капли воды, часть из них стекала по подбородку и падала на чёрную футболку, оставляя тёмные пятна.
— Вам лучше? — Лю Аньань протянула ему воду, чувствуя лёгкую тревогу.
Тан Цзиньчуань взял бутылку и, глядя на неё красными от рвоты глазами, произнёс хриплым голосом:
— Это не из-за тебя. Проблема во мне.
Лю Аньань кивнула.
Тан Цзиньчуань взглянул на миски на столе, открутил крышку бутылки и сказал:
— Ешь спокойно. Я пойду отдохну в комнату. Спасибо за работу сегодня.
— Хорошо, — ответила Лю Аньань, провожая его взглядом.
Тан Цзиньчуань не обернулся, а просто захлопнул за собой дверь.
Щёлк замка заставил Лю Аньань слегка нахмуриться. Она вернулась к столу и продолжила есть.
Но вторая миска стояла нетронутой, и в голове крутился вопрос.
Вряд ли дело в каше… Тогда почему Тан Цзиньчуань так среагировал? По его виду казалось, будто это не впервые — иначе он не был бы так спокоен.
Когда Лю Аньань всё убрала, Тан Цзиньчуань так и не вышел из комнаты.
Через полчаса в квартиру ворвалась команда из десятка сотрудников.
Перед уходом Лю Аньань всё ещё переживала за Тан Цзиньчуаня и тихо сказала ассистентке:
— Сегодня режиссёр Тан, кажется, вообще ничего не ел. Может, закажешь ему ужин?
Ассистентка осторожно взглянула на дверь гостевой комнаты и извиняющимся тоном ответила:
— Простите, забыла сказать вам, Аньань-цзе. У режиссёра Тан проблемы со здоровьем, поэтому во время съёмок он вообще ничего не ест. Цзинцзе специально предупреждала: если сам не попросит — не предлагать.
Лю Аньань была поражена. Она даже не решалась упомянуть про кашу.
Но если Тан Цзиньчуань знал о своём состоянии, почему не отказался сразу? Почему вообще сел за стол и чуть не стал есть?
Лю Аньань с тревогой посмотрела на дверь комнаты, колеблясь — стоит ли попрощаться с ним перед уходом.
Но, подумав, решила, что, скорее всего, он не хочет, чтобы его беспокоили.
Через несколько дней Лю Аньань, согласно распоряжению агентства, приняла участие в модном ужине, организованном журналом совместно с несколькими люксовыми брендами.
Чжао Фанли за это время не сидела сложа руки и договорилась с брендом C о возможном сотрудничестве. В день мероприятия Лю Аньань получила в аренду платье от C прошлой весны.
Это было белое платье с крупными светло-зелёными горошинами в стиле курортной коллекции: широкие бретельки, на каждом плече — банты из зелёного атласа, облегающий лиф подчёркивал тонкую талию, а юбка — пышный клёш, покрытый сверху лёгкой вуалью, дышала весенней романтикой.
Фигура Лю Аньань была идеальной для этого наряда — даже подгонка не понадобилась. Благодаря плавным изгибам фигуры она смотрелась в платье даже эффектнее, чем худощавые модели. Чёрные волосы она собрала в низкий пучок, а в уши надела изумрудные серьги, предоставленные одним из спонсоров вечера. Весь её облик сиял — она буквально притягивала взгляды.
На красной дорожке Лю Аньань шла под руку с актёром из своего агентства Ван Лисюнем. Вспышки камер мелькали непрерывно, журналисты то и дело выкрикивали её имя.
Хотя мероприятие не транслировалось в прямом эфире, официальный микроблог журнала публиковал короткие видео с красной дорожки в порядке появления звёзд.
Под видео Лю Аньань посыпались восторженные комментарии:
[Полный дом! Лю Аньань — просто убийца!]
[Человеческое совершенство! Сестрёнка, не надо так сиять!]
[Последние образы Лю Аньань — просто огонь! Поменяли стилистов? Лю Аньань, хватит быть такой красивой!]
Отдельные язвительные комментарии были моментально затоптаны фанатами.
В зале Лю Аньань устроилась на кольцевом диване, отведённом организаторами.
На каждом таком диване сидело по три артиста. Справа от неё оказалась певица Тун Цзя — они уже встречались на шоу «Звёздный вызов».
Тун Цзя тепло обняла Лю Аньань за руку и улыбнулась:
— Аньань, как здорово, что мы сидим вместе! Можно поболтать.
Тун Цзя готовилась к небольшому концерту и сказала:
— Аньань, я попрошу менеджера прислать тебе билеты. Приходи, хорошо?
Лю Аньань не считала их особенно близкими, но, видя, как Тун Цзя старается быть дружелюбной, не стала отказываться:
— Конечно, спасибо.
Тун Цзя задала несколько вопросов про съёмки, а потом неожиданно перевела разговор на Гу Сянбэя.
— Я думаю, ты очень смелая. Правда. На твоём месте я бы не знала, что делать.
Лю Аньань взяла стакан с напитком и ответила:
— Нет, ты тоже смелая. Просто надеюсь, нам больше не придётся сталкиваться с подобным.
— Да! — Тун Цзя кивнула с серьёзным видом, но вдруг замерла, и на её лице промелькнуло страдание.
Лю Аньань обеспокоенно спросила:
— Что с тобой? Всё в порядке?
Она вдруг вспомнила выражение лица Тан Цзиньчуаня перед приступом рвоты — оно было похоже. У неё даже глаза зажмурились от тревоги.
Тун Цзя слабо улыбнулась и покачала головой:
— Ничего. Наверное, просто устала от бесконечных смен — голова кружится.
Лю Аньань подвинула к ней стакан с водой и тихо спросила, не замёрзла ли она, не попросить ли плед.
В зале действительно было прохладно, и это легко могло вызвать недомогание.
Тун Цзя взяла воду:
— Нет, спасибо, Аньань. Со мной всё хорошо, не холодно.
В этот момент началось выступление на сцене, и они перестали разговаривать, устремив взгляд вверх.
Ужин длился два часа, и спина Лю Аньань уже затекла от неудобной позы.
Ей показалось, что Тун Цзя всё это время чувствовала себя плохо, но упорно держалась.
Когда мероприятие наконец закончилось и артисты начали расходиться, Лю Аньань не спешила уходить и решила подождать, пока все разойдутся.
Из их троицы одна девушка ушла первой, остались только Лю Аньань и Тун Цзя.
Лю Аньань заметила, что Тун Цзя что-то печатает в телефоне, и не стала мешать. Но когда она уже собиралась вставать, услышала слабый голос:
— Аньань… помоги…
В шумном зале она не расслышала, но, обернувшись, увидела, что Тун Цзя будто задыхается.
— Тун Цзя? Что с тобой? — Лю Аньань мгновенно подхватила её.
Тун Цзя была чуть выше Лю Аньань, но в тот момент, когда та протянула руку, она, словно осенний лист, рухнула в другую сторону, зацепившись за бант на плече Лю Аньань.
Лю Аньань тут же наклонилась к ней на ковре и увидела ужасающую картину: глаза Тун Цзя закатились, изо рта шла пена, тело судорожно дёргалось, а из горла вырывались хриплые звуки «э-э-э».
— А?! Что случилось?!
— Что происходит?!
Несколько человек тоже заметили падение и тут же окружили их.
В этот критический момент Лю Аньань вспомнила: симптомы похожи на эпилептический припадок. Она когда-то играла подобную роль в фильме и немного разбиралась в первой помощи.
http://bllate.org/book/4890/490400
Готово:
