— Ты, девочка, какая же ты жестокая! Неужели станешь спокойно смотреть, как бьют твоего старшего родственника? — сквозь толпу протиснулась девушка в роскошной парчовой кофточке с вышитыми бабочками и жемчужными цветами, в изумрудной шелковой юбке с дымчатым узором, на голове сверкала золотая шпилька с жемчугом и тонкой витой насечкой. Сначала она укоризненно взглянула на Юньсян, а затем изящно поклонилась судье Ху и Гу Мо. — Молодой господин Гу, отец.
Судья Ху тут же расплылся в улыбке:
— Фанжоу, как ты сюда попала? В такую жару ещё и выходить!
У судьи Ху была лишь одна родная дочь, которую он обожал больше всего на свете — берёг, будто во рту держал, боясь растаять.
Ху Фанжоу бросила мимолётный взгляд на Гу Мо, и на её щеках заиграл румянец.
— Мама узнала, что отец принимает важного гостя, и специально послала меня принести вам две кувшины домашнего вина из наших запасов.
«Неужели нельзя было прислать слугу за вином?» — мысленно усмехнулась Юньсян, заметив, как Гу Мо привлёк внимание девушки. Однако тот даже не поднял глаз и спокойно произнёс:
— Судья Ху, не пора ли сначала заняться делом?
— Конечно, конечно! Вы совершенно правы, господин! — поспешил ответить судья Ху. — Но ведь в Дася ведётся так: если никто не подаёт жалобы, чиновники не вмешиваются. Если эта девушка откажется от обвинений…
— Хм! — Гу Мо резко фыркнул. — Таких судей, как вы, я ещё не встречал. Неужели, если пострадавшая сторона не настаивает, мы должны бездействовать, позволяя злодеям творить своё беззаконие? Эта пара сначала оклеветала, потом пыталась выкрутиться лживыми речами и до последнего отрицала вину! А теперь, когда доказательства неопровержимы, надеется избежать наказания? По-моему, их следует наказать ещё строже, чтобы другим неповадно было!
Лю Чэнцюань тут же подкосились ноги, и он рухнул на землю. Госпожа Цао, рыдая, начала кланяться и умолять:
— Господин, всё это сделала я! Муж ничего не знал! Бейте меня! Он же туншэн, его нельзя бить!
Гу Мо посмотрел на Юньсян. Та подмигнула ему. Тогда он сказал:
— Вы так преданы друг другу — это похвально. Но в этом деле ты всё равно не избежишь наказания. Раз уж ты так желаешь принять кару за мужа, я, пожалуй, пойду тебе навстречу: все удары достанутся тебе.
Дрожа всем телом, госпожу Цао утащили прочь. Чиновники уже принесли палки, и вскоре снаружи раздались её крики боли.
Лю Чэнцюань же не сделал ни единого движения. Он лишь злобно смотрел на Юньсян. Ему и в голову не приходило, что если бы они сами не замыслили отомстить ей, дело никогда бы не дошло до такого. К тому же приговор вынесли именно судья Ху и Гу Мо, а не она, но он не осмеливался ненавидеть их — всю злобу он направил на Юньсян.
Та лишь беззаботно усмехнулась: «Да это ещё цветочки! Впереди вас ждёт немало бед! Хотели убить мою семью — будьте готовы постепенно сойти с ума от мук!»
Госпожу Цао отхлестали до потери сознания. Лю Чэнцюань взвалил её на спину и ушёл. Тогда Юньсян подошла поблагодарить:
— Благодарю вас, судья Ху, за справедливость. Благодаря вам моя обида наконец-то развеялась.
Судья Ху, услышав похвалу, пришёл в восторг и забыл обо всех прежних связях с Лю Чэнцюанем.
— Пустяки, пустяки!
Поблагодарив, Юньсян ничего больше не сказала и развернулась, чтобы уйти. Гу Мо на мгновение опешил, а потом лёгкая улыбка тронула его губы. «Эта девчонка — хитрая, как лиса. Притворяется, будто не знает меня». Его глаза блеснули. «Я ведь вернулся сюда в должности начальника Управления по охране порядка. Встречаться нам предстоит ещё не раз. У меня к ней много дел… Не торопись, не торопись — всё будет».
— Постойте!
Юньсян нахмурилась и обернулась:
— Чем могу служить, госпожа?
Ху Фанжоу вздохнула:
— Девушка, помни: где можно простить — прости. Главное качество женщины — мягкость. Не стоит быть такой резкой.
— Значит, по-вашему, мне следовало тогда сразу признать вину, получить тридцать ударов и отдать свою жизнь? И как после этого быть «мягкой»? — не сдержалась Юньсян, видя, как та покраснела от смущения. — Святой сказал: «Если отвечать добром на зло, чем тогда отвечать на добро?» Извините, но я не готова жертвовать жизнью ради тех, кто хотел меня убить.
С этими словами она развернулась и ушла, не обращая внимания на то, как Ху Фанжоу топнула ногой и сжала зубы от досады.
— Отец, вы видели… — Ху Фанжоу ухватилась за рукав отца.
Судья Ху поспешил её успокоить:
— Не злись на такую негодницу. Пойдём-ка в трактир «Хунъюнь», закажу тебе любимых жареных голубят.
Гу Мо, занявший пост начальника Управления по охране порядка в шестнадцать лет, был человеком умным и сразу понял, что задумали эти двое. Он встал:
— На сегодня всё. У меня ещё дела.
— Господин! Я уже заказал…
— Не нужно, — махнул рукой Гу Мо. — Идите с дочерью.
И, не дожидаясь ответа, ушёл со своей свитой.
Судья Ху тяжело вздохнул:
— Упустил отличный шанс! Какая досада! Ведь это же самый высокопоставленный чиновник во всём уезде — даже выше самого губернатора!
Ху Фанжоу была крайне разочарована. Ей уже исполнилось пятнадцать, и родители подыскивали ей женихов, но ей никто не нравился: то слишком стары, то без перспектив. Услышав сегодня от матери о молодом господине Гу, она сразу загорелась и придумала повод выйти, чтобы повидать его. А он так поспешно ушёл!
— Отец… я…
Увидев, как дочь покраснела и замялась, судья Ху ласково похлопал её по руке:
— Не волнуйся! Отец всё устроит.
***
— Сегодня твой дядя заходил и сказал, что свадьба твоей старшей сестры скоро состоится. Намекал, что пора бы и нам внести приданое, — сказала Чжоуши, занимаясь вышивкой, и рассказала Юньсян о сегодняшних делах дома.
— Наверняка после того, как Лю Юньли с другими увидели, что у нас дела пошли в гору, решили поживиться, — Юньсян налила матери воды. — Не переживайте об этом. Мы ведь порвали все отношения. Не будем зависеть от них, но и позволять пользоваться нами не станем. Перестаньте смягчаться из-за чувства долга.
Чжоуши улыбнулась:
— Ладно, ладно. Я-то боялась, что твой отец смягчится и согласится, а он даже думать об этом не стал! Такой решительности я от него не ожидала!
Юньлянь, стоявшая рядом, прикрыла рот ладонью и засмеялась:
— С тех пор как папа начал управлять хозяйством, он сильно изменился!
Маленький Сяоу поднял голову:
— Да! В прошлый раз бабушка снова плакала, держась за рукав папы, а он даже не дал ей денег!
— Папа давал бабушке деньги? — Юньсян с лёгкой усмешкой посмотрела на Сяоу.
Тот вдруг понял, что проговорился, и жалобно протянул:
— Папа велел не рассказывать…
— Так что же случилось? Говори толком! — Чжоуши слегка нахмурилась. — Вчера он спрашивал у меня деньги на мясо, а оказывается, сам уже раздавал их направо и налево!
Сяоу натянуто ухмыльнулся:
— Да не так уж и много — всего два раза. В первый раз дед что-то такое сказал папе, что тот даже заплакал и сунул ему лянь серебра. Во второй раз бабушка сама пришла и потребовала «денег на содержание». А в этот раз папа сказал, что раз родство порвано, то и денег на содержание нет, и ушёл.
«Вот оно что! Когда у мужчины появляется дело, он обретает твёрдость и разум», — подумала Юньсян, мысленно похлопав Лю Чэншуана за прогресс. — Мама, видите, папа постепенно становится настоящим главой семьи. Теперь можно не волноваться. В последнее время он целыми днями на полях — устал наверняка. Давайте вечером приготовим ему что-нибудь вкусненькое для подкрепления.
Чжоуши кивнула в знак согласия. Новые рисовые поля, купленные недавно, по совету Юньсян были засажены в апреле новым сортом риса, выращенным из её же семян. Этот рис отличался от прежнего: уже к середине июля его можно было убирать — просто невероятно!
— Давайте сегодня приготовим тушёную свинину! Папа любит, — предложила Юньлянь и встала.
— Ещё рано, не спеши, — улыбнулась Чжоуши и потянула дочь за руку, но вдруг вскрикнула и схватилась за живот. — Ай! У меня начались схватки, похоже, скоро рожу!
Юньлянь и Юньсян растерялись, а Сяоу закричал:
— Я позову повитуху!
— Сяоу, беги за отцом! Я пошлю Шан Хао на муле за повитухой. Сестра, ты с Шан Цзя быстро приготовьте горячую воду! — Юньсян, не дожидаясь ответа, уже исчезла. Бегала она быстрее всех в семье. Повитуху, опытную старушку Бао из деревни, она заранее присмотрела. Та жила недалеко, но всё же Юньсян и Шан Хао поскакали на муле, чтобы не терять времени.
Жители деревни давно заметили, что дела у семьи Юньсян пошли в гору, но увидев, как она теперь ездит верхом на муле, всё равно не могли скрыть удивления. Многие гадали, откуда у них такие деньги. А поскольку Сылань уже больше месяца не показывался в деревне, ходили злые слухи, будто семья продала его богатому дому в качестве зятя.
Но Юньсян сейчас было не до сплетен. Она посадила Бао на мула и помчалась обратно. Едва войдя в дом, она услышала стон Чжоуши.
— Мама, как ты себя чувствуешь? — Юньсян вбежала в комнату и увидела, что одежда матери уже промокла от пота, а саму её переложили на специальную кровать.
Чжоуши улыбнулась, видя тревогу дочери, и вытерла ей пот со лба:
— Не волнуйся, я ведь уже четверых родила — чего бояться?
— Ты счастливица, что у тебя такие замечательные дети! — сказала Бао, вымыв руки и подходя к кровати. — Юньсян, иди вон, не мешай. Будь спокойна, со мной всё будет в порядке.
Шан Цзя принесла горячую воду:
— Госпожа, выходите. Мама всё сделает.
— Спасибо вам, Бао и тётушка Шан, — сказала Юньсян и вышла. Увидев, как Юньлянь тревожно смотрит на неё, она улыбнулась: — Не переживай, пойдём подождём во дворе.
Едва они уселись, как дверь снова распахнулась — вбежал запыхавшийся Лю Чэншуан:
— Как Чжоуши?
— Мама ещё не родила. А где Сяоу? — Юньсян оглянулась за отцом.
Лю Чэншуан выпил стакан воды и перевёл дыхание:
— Сяоу бежит медленно, Шань его поджидает. Успокойся, он вот-вот подоспеет. Как долго уже идут схватки?
— Примерно полчаса, — прикинула Юньлянь.
Лю Чэншуан потер ладони:
— Тогда скоро! Когда Сяоу рождался, тоже около этого времени прошло.
И в самом деле, меньше чем через четверть часа раздался плач новорождённого. Все трое вскочили и бросились к двери.
— Поздравляю, господин! У вас родился здоровый мальчик! — Шань вышла из комнаты, держа ребёнка в пелёнках.
Юньсян подошла ближе. Малыш был беленький, мягкий… Как давно она не видела новорождённых! В Апокалипсисе условия жизни были столь тяжелы, что дети и старики умирали чаще всех. Кто осмеливался рожать в такое время? Даже несмотря на все меры поддержки от правительства, рождаемость оставалась крайне низкой.
Юньлянь уже вручила Бао красный конверт с благодарностью, а Юньсян тут же добавила ещё двух кур и домашних сладостей, велев Шан Хао отвезти повитуху домой на муле.
Бао, открыв конверт и увидев лянь серебра, не удержалась и прикусила монету:
— Ой-ой! Да у Юньсян теперь настоящее богатство! За все годы, что я принимаю роды в деревне, никто ещё не давал столько!
Она спрятала деньги и сказала невестке, что получила всего две цяня серебра и двух кур. Та обрадовалась: обычно платили именно две цяня, а куры — приятный бонус. С тех пор она всем рассказывала, какая щедрая семья Юньсян.
Вся семья собралась вокруг малыша. Юньлянь сказала:
— Младший брат такой красивый — вырастет настоящим красавцем!
— А я? — спросил Сяоу.
— Ты тоже! — засмеялась Юньсян. — Не написать ли Сыланю письмо? Прошёл уже месяц с лишним — он наверняка скучает по дому.
— Да, Юньсян, скорее напиши брату! — обрадовался Лю Чэншуан. — Надо придумать сыну хорошее имя!
***
Сылань поспешно приехал и так же поспешно уехал. На этот раз, получив утешение от младшего брата, Чжоуши не проявляла особой тревоги, хотя первые пару дней после его отъезда была немного подавлена.
http://bllate.org/book/4867/488135
Готово:
