— Тогда он решит, что мы его боимся, перестанет следить за Эршанем — и тот ещё больше распоясается, — с тревогой сказала Ян Минь. — Боюсь, как бы Эршань не навредил тебе.
Ян Лю презрительно усмехнулась. Небеса даровали ей вторую жизнь не для того, чтобы она шла на верную гибель. Она даже Ян Минь сумела спасти, а уж саму себя — с таким долгим жизненным путём впереди — точно не погубят. Эршань обречён: короткая жизнь да подлый характер — и спасать его больше нет ни желания, ни смысла.
В прошлом существовании Эршань окончил техникум, стал учителем, льстил начальству и получил должность заведующего финансами школы. Ездил на собственном автомобиле, жил впрок, объедался до одури и немало денег присвоил у школы, расточительно тратя их направо и налево.
Когда его разоблачили, он не смог вернуть похищенное и, испугавшись тюрьмы, умер от кровоизлияния в мозг. В этой жизни Маленькая Злюка так хватанула его скалкой, что мозгов на учёбу у него не осталось. Видимо, это расплата за тяжкие грехи прежней жизни.
Хорошего исхода ему не видать. Даже если бы за ним присматривал порядочный человек, всё равно неизвестно, чем бы кончилось. А с такими жадными родителями Эршаню уж точно не стать лучше.
— Ты добра, а они принимают это за злой умысел. Не стоит слишком много думать об этом. Пусть делают, что хотят. Разве таких переубедишь? Нам не следовало шаг за шагом уступать и приучать их к жадности. С самого начала, ещё в больнице, мы не должны были давать им ни копейки. Они съели наш пай зерна, получили зарплату — теперь думают, что у тебя деньги не кончаются. Раз уж дошло до такого, впредь не давай им ни гроша.
Отзови иск и пусть уходят скорее. Зачем нам кормить их и поить? Мы только себя обидим.
Ян Минь возмутилась: надо бы проучить Ян Тяньсяна, нельзя так легко их отпускать.
Чжоу Ляньчжэнь услышала их разговор и тяжко вздохнула: супруги Ян Тяньсян чересчур хитры. Когда человек слишком хитрит, он становится глупцом — и глупцом до мозга костей.
На следующий день Ян Тяньсян отправился к Сюй Баогую. Тот вздохнул:
— На этот раз твои дочери окончательно порвали с тобой все отношения.
Ян Тяньсян промолчал.
— Через десять дней они выйдут на свободу, — добавил Сюй Баогуй.
Чжоу Ляньчжэнь тоже ушла. Ян Тяньхуэй с семьёй не приходили. Ушла ли она или осталась — Ян Минь уже не интересовалась.
Чжан Яцин нашёл Ян Лю:
— Чжан Цзин скоро обручается. Мама настоятельно просит тебя прийти.
Ян Лю насмешливо улыбнулась:
— Видимо, твоя мама очень хочет принять эту распутную невестку и побыстрее устроить тебе брачную ночь!
Чжан Яцин смутился:
— Ты пойдёшь или нет?
— Я? Мне нечем заняться? Живот от обжорства болит? Как ты думаешь, пойду я или нет? — съязвила Ян Лю.
— А если меня насильно заставят жениться? — спросил Чжан Яцин.
Ян Лю злорадно рассмеялась:
— Мужчине-то чего бояться? Без свидетельства о браке даже насильное бракосочетание — всё равно что даром. Мужчине только выгодно — очень даже выгодно.
Она смеялась так искренне, что Чжан Яцину стало обидно до слёз.
— Ты просто хочешь посмеяться надо мной! — скривил он рот. — Лучше всё-таки сходи, посмотри, кому на этот раз не повезёт.
Ян Лю усмехнулась:
— Мне неинтересны такие глупые спектакли. Пусть твоя мама и Яо Сичинь играют вдвоём.
— Ты правда отказываешься признавать наш брак? — отчаяние Чжан Яцина достигло предела. Если бы Ян Лю согласилась прийти, это значило бы примирение. А раз она отказывается — надежды нет.
— Ты хочешь отправить меня в пасть тигру? — сердито посмотрела на него Ян Лю. — Неужели ты совсем не соображаешь?
— Я хочу устроить засаду и поймать преступников, — сказал Чжан Яцин.
— Хочешь использовать меня как приманку? — фыркнула Ян Лю.
— Если ты не пойдёшь, они отменят всё. Как мы тогда их поймаем? — возразил Чжан Яцин и хитро усмехнулся. — На этот раз мы всё продумали. В прошлый раз мы лишь на всякий случай были начеку, но теперь обязательно раскроем их заговор и передадим в руки закона. Всё уже обговорено: я снова буду притворяться пьяным.
— Старые уловки перестают работать. Думаешь, они снова применят тот же приём? По-моему, в прошлый раз даже не твоя мама с Яо Сичинем всё это спланировали.
Я думаю, твоя мама сама была обманута Яо Сичинем. Никакого беглеца нет — всё это он затеял ради себя. При их отношениях он вряд ли стал бы говорить ей правду.
Твоя мама поверила ему, поэтому всё и закончилось так. После того случая она наверняка захочет всё контролировать сама. Она найдёт настоящего преступника, Яо Сичинь будет ждать в одном месте, а преступник — в другом. Она сама всё организует и не даст делу сорваться.
Ты даже не представляешь, на что она способна. Как ты собираешься с ней бороться? Я не хочу лезть в пасть тигру, рискуя жизнью. Сражаться с такими людьми — не стоит того.
Раз мы знаем о её коварных планах, почему бы не избежать их? Ты хочешь посадить свою мать в тюрьму? Это ведь не добавит тебе чести. Лучше держаться подальше. Они всё равно не осмелятся гнаться за тобой и силой забирать невесту. Зачем тебе такая спешка?
— Ты забыла? Прошло всего несколько дней с того случая с похитителями, а ты уже говоришь, что они не осмелятся? Как ты можешь так доверять им? — обеспокоился Чжан Яцин. Он боялся, что Ян Лю слишком добродушна и даже не поймёт, когда её снова предадут.
— Пусть себе козни строят. Через год с небольшим я уеду отсюда. Уеду далеко — тогда им будет не до меня. Раз я теперь настороже, они не смогут меня застать врасплох, — вздохнула Ян Лю. К счастью, ей и не нравилось это место — даже несколько дней здесь — уже слишком много.
— Ты правда бросишь меня одного и уедешь? — сердце Чжан Яцина сжалось от горечи. Столько лет чувств, и всё из-за матери пойдёт прахом. Как же ему больно!
— Какое счастье нужно, чтобы вынести все эти коварные планы твоей матери? Она такая же упрямая и злобная, как Гу Шулань, и никогда не примет тех, кого не одобряет. Я не стану добровольно идти на мучения. Давай считать, что нам не суждено быть вместе. Даже дружбы между нами больше не будет. Если мы будем жить рядом, она всё равно не потерпит меня. Забудь об этом раз и навсегда, — сказала Ян Лю спокойно и равнодушно, но каждое её слово кололо Чжан Яцина, словно иглы.
Он боялся, что доброта Ян Лю рано или поздно погубит её. Если не устранить этих людей сейчас, она будет в опасности.
— Если ничего не получится, выйди замуж за Цинфэна, — с трудом выдавил Чжан Яцин. Он не хотел, чтобы Ян Лю осталась одна на старости лет, ведь её семья к ней плохо относится, и ей некому будет опереться.
— Почему я обязательно должна полагаться на мужчину? — возмутилась Ян Лю. — Если бы не вы, вокруг меня не было бы столько подлых людей, строящих козни и замышляющих зло. Я и не думала зависеть от мужчин! У меня уже есть пенсия, и я спокойнее буду жить одна.
— Я боюсь, что ты состаришься в одиночестве, без поддержки, — горько усмехнулся Чжан Яцин. Неужели между ними и правда нет судьбы? Как только Ян Лю уедет после выпуска, он, возможно, больше никогда её не найдёт.
— Я сама за себя не переживаю, а ты чего тревожишься? — насмешливо фыркнула Ян Лю.
— Как ты можешь так говорить? Разве я могу не волноваться о тебе? — у Чжан Яцина зазвенело в ушах от злости. Как она может так легко всё бросать?
— Ты бы побыстрее женился — и я была бы в безопасности, — улыбнулась Ян Лю. Она знала: пока живы Яо Сичинь и Чжу Ялань, ей не будет покоя. Только их смерть принесёт ей спасение.
Но разве они умрут? Живут себе припеваючи и вовсе не собираются исчезать.
— Если я женюсь, станет ещё хуже. Появится ещё один человек, который будет тебя преследовать, — возразил Чжан Яцин.
— Да их и так много. Они всё равно не позволят тебе жениться на другой. Яо Цайцинь изначально планировалась против меня — она не исключение, — усмехнулась Ян Лю. — Ты думаешь, тебе удастся вырваться из-под контроля Чжу Ялань и Яо Сичиня? Раз Яо Цайцинь уже так глубоко втянута, Яо Сичинь обязательно заставит тебя «брать в жёны». А твоя мама и сама на это согласна — тебе никуда не деться.
Её насмешка отражала суровую реальность: Чжу Ялань никогда не посмеет поссориться с Яо Сичинем, разве что он сам её бросит.
А Яо Сичинь был слишком хитёр, чтобы ссориться со своими любовницами. Он умел ладить со всеми, сколько бы их ни было. Он не тратил деньги на содержание женщин — просто болтал с ними, а если сил не хватало, отделывался пустыми обещаниями. Был как попугай — умел убеждать, даже мёртвого мог заставить казаться живым.
Сегодня Яо Сичинь отправился к Лю Чаньцзюнь. К вечеру он уже поджидал её у работы, встретил и проводил домой. Заодно заглянул в детский сад, где учился её ребёнок. Ребёнок жил в круглосуточной группе. На одну зарплату Лю Чаньцзюнь еле сводила концы с концами: арендовала жильё, кормила ребёнка и себя — и всё.
Яо Сичинь, несмотря на свой статус, в те времена не мог так легко разбогатеть, как в будущем. Да, коррупция существовала, но деньги не текли рекой прямо в руки.
Такой человек, любящий показную роскошь, не мог скопить больших сбережений и точно не стал бы тратить их на содержание женщины. Лю Чаньцзюнь была жадна до власти и влияния — для неё уже хорошо, что он устроил её на работу.
По сути, она сама ему отдавалась бесплатно и была рада этому.
Яо Сичинь навещал её раз в три-пять дней, как император, заходящий к наложнице по расписанию.
Но, как гласит пословица: «Жена хуже наложницы, наложница хуже тайной любовницы, а тайная любовница хуже недоступной». Даже катаясь с Лю Чаньцзюнь в постели, он уже мечтал о чём-то новеньком. Побыстро закончив дело, он поспешил к Чжу Ялань.
Чжу Ялань и Яо Сичинь встретились в гостинице. Заказали два блюда и начали пить. Чжу Ялань, будучи директором завода, часто участвовала в деловых ужинах и умела пить. Вдвоём они осушили целую бутылку.
Издалека за ними тайком наблюдал подросток. Они не обращали на него внимания и даже не подозревали, что за ними следят. Кто бы мог подумать, что в гостинице у кого-то есть осведомитель? Мальчишка заказал себе миску риса и горшочек тофу и с аппетитом ел за соседним столиком. Их разговор звучал как шифр, и парень не понимал смысла, но запоминал каждое слово. Лишь когда пара вошла в номер, он ушёл, чтобы доложить своему заказчику.
Оставшись наедине, Яо Сичинь сказал:
— Я нашёл одного беглеца, который сюда приехал из другого города.
Чжу Ялань ему не поверила и стала допытываться, откуда тот человек.
— С ним даже я не могу встречаться, тебе тем более нельзя. Ни в коем случае нельзя раскрывать наше дело. Если хочешь всё испортить — действуй импульсивно. В прошлый раз мне было страшно.
Всё было спланировано идеально, но откуда-то он сбежал! Я тогда был пьян, иначе такого бы не случилось. Не сомневайся: ради Цайцинь я не пощажу никого, — врал Яо Сичинь напропалую.
Чжу Ялань, конечно, не поверила его словам. На этот раз у себя дома она сама всё организует — без него.
Пара немного повозилась, но Чжу Ялань заторопилась домой: она ждала известий от Чжан Яцина. Как только станет ясно, что Ян Лю действительно придёт, она сразу приступит к плану. Если не найдётся настоящего преступника, возьмёт нищего или нескольких подростков-бродяг. Они изнасилуют Ян Лю, а потом убьют — и никто не узнает. Её смерть останется безнаказанной: её собственная семья ещё обрадуется. Никто не станет за неё заступаться. А Ян Минь можно будет похитить и переехать машиной — и та даже пикнуть не посмеет. Эти две сироты умрут — и никто не вспомнит их даже через сто лет.
Её собственный сын? Чжан Тяньхун и остальные всё равно не станут за него заступаться. Кому нужен бесполезный человек?
Чжу Ялань поспешила домой, но Чжан Тяньхуна не застала. Чжан Яцин не возвращался, а передать ему сообщение мог только Чжан Тяньхун.
Чжу Ялань торопилась с подготовкой и спросила:
— Чжан Цзин, где твой отец?
— Не знаю! — коротко ответила дочь.
— Ты вообще умеешь говорить что-нибудь, кроме «не знаю»? Поторопись с этим парнем. Он говорит, что дома ещё не всё готово? Пусть всё делают у нас.
Именно этого она и добивалась: как иначе подстроить всё по-своему? В чужом доме это было бы слишком неудобно.
Чжан Цзин посмотрела на мать с недоумением:
— Обручение у нас дома? Мам, у тебя температура не поднялась? Я вообще не хочу торопиться с обручением. За несколько дней невозможно понять человека. Если потом всё сорвётся, мы станем врагами.
— Да полно обручений расторгать! Разве из-за этого сразу становятся врагами? Весь мир, что ли, враги? Обручение — это просто гарантия. Без него тебя могут бросить в любой момент и даже не подумают о тебе. Ты же сама себя загубишь, — говорила Чжу Ялань, будто думая только о пользе для дочери, но в душе крутились совсем другие мысли.
Чжан Цзин удивилась:
— А толку от обручения? Люди и после свадьбы разводятся.
Услышав слово «развод», Чжу Ялань вздрогнула. Неужели её тайна раскроется? Не подаст ли Чжан Тяньхун на развод? От тревоги её бросило в холодный пот.
http://bllate.org/book/4853/486367
Готово:
