Старуха Ян внимательно осмотрела Линъэр с головы до ног и сильно встревожилась, увидев рану на запястье.
— Мама, не волнуйтесь! — поспешила объяснить Линъэр. — В тот день на базаре в уезде я встретила маленькую девочку, которая заблудилась. Я испугалась, что её похитят торговцы людьми, и проводила домой.
Её дом находился на другом конце уезда. Мы всё время спрашивали дорогу и так дошли. Но по пути сбились с тропы и дважды упали. Вот от этого и царапина на запястье! Однако я уже обработала рану и перевязала — через несколько дней всё заживёт!
Пока старуха Ян ворчала от досады и жалости, Линъэр хитро блеснула глазами и вытащила из-за пазухи кошель:
— Мама, смотрите!
— Что это? — с подозрением спросила старуха, взяла кошель и заглянула внутрь. Увидев полный мешочек медных монет, она аж подскочила! Быстро спрятав кошель, она тревожно оглянулась и втащила Линъэр в дом:
— Линъэр, откуда у тебя эти деньги?
— Мама, не переживайте! Эти деньги честно заработаны! Пока я провожала ту девочку домой, оказалось, что её семья довольно зажиточная. Её родители так обрадовались, увидев дочь, что настояли оставить меня на пару дней и даже сшили мне новую одежду! Когда я уходила, они хотели дать мне целый слиток серебра в благодарность, но я не посмела взять — взяла только эти медные монеты. Мама, если бы я знала, что отец заболел, я бы взяла и слиток!
Старуха Ян нахмурилась:
— Не говори глупостей, Линъэр! Разве ты забыла, чему я тебя учила? Мы можем быть бедными, но должны сохранять достоинство! Эти деньги брать нельзя — отнеси их обратно!
— Нет, мама! — надула губы Линъэр. — Мама той девочки сказала, что если бы дочка пропала, никакие деньги не вернули бы её обратно. Я помогла им — эти деньги я заслужила! Быть бедным с достоинством — не значит делать добро и отказываться от вознаграждения. Сейчас как раз тяжёлые времена, и нам нужны деньги. Если я верну их, что тогда с отцом?
— Ах ты, неразумная! — вздохнула старуха. — Скажи, как пройти к дому той девочки? Я сама отнесу!
— Не помню! — отмахнулась Линъэр. — Мама, я получила эти деньги, рискуя жизнью и дважды упав! Это не подаяние! Да и они сами хотели отдать — успокойтесь!
Линъэр долго уговаривала мать. Возможно, старуха и сама понимала, как им не хватает денег, и в конце концов неохотно согласилась, но не забыла добавить:
— Считаем, что заняли у них. Обязательно вернём, когда сможем!
Линъэр показала язык про себя. Хорошо, что она не стала доставать то мелкое серебро. Родители слишком добрые… Сказать по-грубому — иногда их доброта переходит в глупость! Откуда у них такой характер? Доброта — это хорошо, но в избытке она становится глупостью. Надо как-то постепенно их переучивать. Ах, предстоит ещё много работы!
В тот же день днём старуха пересчитала монеты и сразу пошла в аптеку, чтобы оплатить долг за лекарства. Затем расплатилась с теми, кто помогал в последние дни. Только на это ушло более ста монет.
К вечеру мать и дочь накормили отца лекарством, поужинали и сели у окна считать оставшиеся деньги. В кошельке было чуть больше шестисот монет. После дневных расходов осталось ровно пятьсот.
На эти пятьсот монет нужно было купить рис, муку, мясо, овощи, хозяйственные принадлежности и всё необходимое на осень и зиму. Но самое главное — лекарства для отца. Одна доза стоила двадцать монет и хватало её на два дня. Значит, в месяц требовалось пятнадцать доз — триста монет!
Старуха перебирала монеты и хмурилась. Она думала, что шестьсот монет — немалая сумма, но теперь поняла: даже на два месяца лечения отца не хватит, не говоря уже о прочих нуждах!
Скоро наступит сентябрь, а с октября до весны, когда потеплеет, пройдёт как минимум четыре месяца. На улице будет лютый мороз, и без тёплого одеяла, зимней одежды и запасов еды просто не пережить. Как закрыть такую дыру?
Увидев, как мать мрачнеет, Линъэр потрогала за пазухой несколько кусочков мелкого серебра, но, подумав, спрятала их обратно и сказала:
— Мама, может… я пойду в уезд искать работу? Наверняка смогу заработать немного серебра!
— Ах, дурочка! — вздохнула старуха. — Даже взрослым мужикам из деревни трудно найти работу, а ты — девчонка! Лучше я пойду к господину Вану и возьму стирку!
— Нет, мама! Господин Ван — самый жадный! Другим платят по три монеты за вещь, а вам — одну за две! Да ещё и придраться могут, мол, плохо выстирали или что-то порвали, и тогда придётся платить им! Так что решено: завтра я пойду в уезд искать работу и заодно куплю лекарства отцу на несколько дней. Вы оставайтесь дома и ухаживайте за ним!
На следующее утро, позавтракав, Линъэр взяла сто монет, которые дала мать, и вышла из дома под яркими лучами восходящего солнца. По дороге она весело здоровалась со всеми дядюшками и тётушками из деревни. Многие до сих пор звали её «глупышкой», но некоторые уже обращались по имени — «Линъэр»!
Пройдя немного дальше, она заметила, что женщины из разных домов с детьми собираются группами: одни несли плотные корзины за спиной, другие — бамбуковые корзинки. Все направлялись к выходу из деревни и весело болтали.
«Странно, — подумала Линъэр, — ведь урожай уже убрали. Куда они все идут?»
Она спросила у одной знакомой женщины и узнала, что все идут на засушливые поля господина Вана собирать оставшиеся после уборки зёрна. Успеть надо быстро: через пару дней солома высохнет и сложат её в копны, или пойдёт дождь — тогда уже ничего не соберёшь.
Линъэр обрадовалась и тут же развернулась, чтобы бежать домой, но знакомая остановила её:
— Глупышка, не беги! На поля господина Вана за вход берут по монете с человека! Вам, скорее всего, даже не разрешат ступить на поле!
— Почему? Все могут собирать, а мы — нет?
Женщина засмеялась:
— Потому что вы — семья Ян, а поля — Вана!
Линъэр нахмурилась, постояла в растерянности и сердито топнула ногой:
— Ну и что? Всего-то несколько зёрен! Не пускают — куплю сама! Вот уж дождусь, когда заработаю денег, куплю тысячи му хороших полей, буду сеять рис и нарочно не убирать урожай — пусть все собирают, кроме семьи Ван!
— Ха-ха! — раздался насмешливый голос. — Всё умеешь обещать! У твоего старика, говорят, скоро конец — даже лекарства купить не на что, а ты тут мечтаешь о полях и землях!
За этим последовал хохот и детский визг.
Линъэр обернулась — и, как и ожидала, увидела проклятого Ван Фугуя! Она сжала губы и злобно уставилась на него. Тот испуганно отшатнулся, но вперёд вышли два высоких и крепких мальчишки лет по десять, скрестили руки на груди и вызывающе уставились на Линъэр.
Ван Фугуй выглянул из-за их спин и показал Линъэр язык:
— Глупышка-тупица! Твой отец скоро сдохнет, а твоя мамаша — старая курица, которая не несётся! Ну-ка, дай мне по роже! Давай, бей!
Линъэр с ненавистью смотрела на него, желая, чтобы её взгляд превратился в лазер и прожёг в нём сотню дыр.
— Ха-ха! Боишься? Нет сил? Так и есть — дура! Все смотрите: она до сих пор глупая!
Вокруг уже собралась толпа ребятишек, которые ритмично хлопали и скандировали:
— Дура! Дура! Дура!
Линъэр сдерживалась изо всех сил. «Отец болен, мать и так переживает… Зачем связываться с этими деревенскими дикарями?» — подумала она. Сжав зубы, она топнула ногой, фыркнула и пошла дальше к выходу из деревни.
Ван Фугуй разозлился:
— Эй, глупышка! Куда собралась? Мы ещё не наигрались! Правда, ребята?
— Правда! Дура! Дура! Дура! — хором закричали дети и побежали за ней, продолжая дразнить и издеваться.
У самого выхода из деревни Ван Фугуй закричал:
— Стой, глупышка! Ещё шаг — и Дапинь с Даанем тебя прикончат!
Линъэр не обратила внимания и сделала ещё пару шагов. Внезапно сзади просвистел камень. Она инстинктивно пригнулась — и камень размером с ладонь пролетел в сантиметре от её головы, улетел метров на двадцать и с громким «бах!» врезался в глиняную стену дома. Камень на мгновение прилип к стене, потом упал на землю, оставив на стене заметную вмятину!
Дети замолкли от ужаса и с испугом смотрели то на вмятину, то на камень.
Линъэр медленно обернулась. Один из крепких мальчишек, посланных Ван Фугуем, неторопливо отряхивал ладони и вызывающе поднял подбородок.
— Отлично! — захлопал в ладоши Ван Фугуй. — Глупышка, ты ведь сама умеешь кидаться! Этот — Даань, а тот — Дапинь. Их отцы — бойцы из караванной охраны. Давай, покажи, кто сильнее!
Линъэр оценивающе осмотрела обоих. Под простой одеждой чётко проступали мускулы — явно тренированные парни! «Проклятый Ван Фугуй! Сам трус, зато нанял двух бойцов, чтобы задавить хрупкую девчонку! Если бы не я, а прежняя глупышка — её бы избили до смерти!»
— Ну что, испугалась? — продолжал Ван Фугуй, выйдя вперёд и гордо расправив грудь. — Не хочешь драться — тогда встань на колени, три раза ударь лбом в землю, назови меня трижды «дедушкой» и проползи у меня между ног! Тогда, может, и пощажу!
Дети снова зашумели:
— Драться! Драться! Драться!
Линъэр колебалась, но тут из бокового переулка вышел мальчик:
— Эй, вы что тут устроили? Чего шумите? Вам что, работать не надо? Дажун, Сяофэй… вас дома ищут!
Он перечислил несколько имён. Названные дети засопели, но, помявшись, всё же неохотно разбежались. Из почти двадцати ребятишек за считанные минуты осталось всего пятеро.
Ван Фугуй в отчаянии закричал:
— Эй, не уходите! Останьтесь, будет драка! Не уходите!
Но дети его не слушали. Он сердито топнул ногой:
— Сяоху! Не порти мне дело! Она в прошлый раз ударила меня — я хочу отомститься!
Сяоху бросил взгляд на двух бойцов и, скрестив руки, сказал:
— Если хочешь мстить — делай сам. Помощь нанимать — это не по-мужски!
Ван Фугуй покраснел:
— Она… она монстр! У неё сила огромная! От её комков больнее, чем от камней! У меня такой силы нет, поэтому я и нашёл кого-то посильнее для поединка!
Сяоху недоверчиво посмотрел на Линъэр и фыркнул:
— Ван Фугуй, придумай получше отговорку! Глупышка… то есть Линъэр — худая и слабая, даже две корзины ей тяжело нести. Кто тебе поверит, что у неё такая сила?
Ван Фугуй покраснел ещё сильнее и завопил:
— Я знал, что вы мне не поверите! Даже родители не верят! Сейчас докажу! Дапинь, Даань — вперёд!
По команде оба мальчишки закатили рукава, напрягли мускулы и начали окружать Линъэр. Сяоху тут же встал перед ней и крикнул:
— Ван Фугуй, ты что творишь? Боюсь, пойду скажу твоему деду!
— Ха! Мой дедушка мне уже не указ! Сяоху, не притворяйся героем! Раньше ты сам не раз обижал глупышку! Отойди, а то сам получишь!
…Сяоху продолжал спорить с Ван Фугуем, но при этом защищал Линъэр, отступая всё дальше назад. Вскоре они упёрлись в глухую стену. Линъэр нарочито испуганно прошептала:
— Сяоху, не защищай меня! Беги скорее!
Сяоху внешне держался храбро, но по напряжённой спине и дрожи было видно, что и сам он напуган. Однако чем больше Линъэр просила его уйти, тем сильнее он чувствовал, что не может бросить её:
— Нет! Отец говорил: настоящий мужчина должен защищать слабых! Линъэр, будь осторожна — как только представится возможность, беги к выходу из деревни! Там много людей, они не посмеют гнаться за тобой!
Ван Фугуй, скрестив руки на груди, самодовольно заявил:
— Ха! Убежать? Не выйдет! Даань, перекрой выход из деревни! Дапинь, если ты заставишь эту дуру признать поражение, мой отец наградит тебя серебряной монетой!
Два парня при этих словах ещё больше воодушевились. Один тут же побежал и перекрыл выход из переулка, а другой, сжав кулаки, медленно приближался к Линъэр.
Сяоху ещё больше занервничал:
— Ван Фугуй, староста сейчас выйдет из деревни! Если ты посмеешь поднять руку, он потащит тебя к твоему деду!
— Ха! Не ври! Я уже спрашивал — старик болен и лежит дома! Дапинь, не тяни — бей!
http://bllate.org/book/4836/483090
Готово:
