Именно потому, что заслуги и вины переплелись и не могут взаимно погасить друг друга, Фэн Ушван и предложил такой вариант. Большинство обитателей Долины Цветов Заката с ним согласились — просто никто не ожидал, что этот Фэн Ушван окажется не хвастуном, а действительно кое-что умеет.
Мудань даже пробормотала про себя:
— Мне кажется, неплохо бы оставить его у вас в долине выступать, пока вы не утихомиритесь. Это ведь тоже выход.
«Пока не утихомиримся…»
Да это же может затянуться до какого угодно года!
Лю Вэй рассмеялась над таким беспощадным предложением Мудань, моргнула, чтобы смахнуть слезинку в уголке глаза, и заговорила с ней:
— Видимо, он не всё выдумывает! Он ведь говорил, что очень популярен среди духов цветов и трав — они все обожают смотреть его выступления!
Услышав эти слова, Фу Сюаньшу, до этого молча слушавший, бросил взгляд на выражение лица Мудань.
Цветы… Мудань тоже дух цветка.
Ей тоже нравится?
Однако на лице Мудань появилось не столько восхищение или радость, сколько растерянность.
Она будто вспомнила что-то важное, достала из своего пространственного хранилища свиток и развернула его.
Длиннющий свиток, исписанный мелким, кривоватым почерком — сразу было видно, что писала Мудань.
Лю Вэй остолбенела, глядя, как свиток катится всё дальше и дальше, но всё ещё не достиг конца.
— …Что это такое?
Мудань тем временем уже искала нужное место. Она записывала всё по алфавиту, поэтому вскоре её пальцы замерли на одном месте, и глаза распахнулись от удивления.
— Нашла!
Она ткнула пальцем в строку, где было написано имя Фэн Ушвана, и показала Фу Сюаньшу:
— Даосский наставник! Посмотрите скорее! Я же говорила, что его имя мне знакомо! Это именно он — тот, кого духовные растения с горы Ланьюэ требовали привезти… то есть, хотели посмотреть его выступление!
Духовные растения Фу Сюаньшу были избалованы: стоило им дать волю — и они тут же начинали требовать невозможного. Но Фу Сюаньшу их баловал, соглашаясь на все разумные просьбы. Так и появился этот длиннющий свиток со списком желаний растений.
— Так это он…
Фу Сюаньшу, похоже, и впрямь не ожидал, что у его растений окажется такой… э-э… необычный вкус.
Взгляд, которым он посмотрел на Фэн Ушвана, стал особенно сложным.
Ну, на вкус зелени можно не обращать внимания. Гораздо важнее то, что этот пчелиный демон неравнодушен к Мудань.
Вспомнив, как тот без предупреждения увёл Мудань и собирался повторить тот трюк, Фу Сюаньшу уставился на него с ледяной настороженностью.
Фэн Ушван, как раз в этот момент плясавший и распевающий на сцене, вдруг задрожал, забыл слова и начал оглядываться в панике.
— Кто?! Кто смотрит на меня с такой… страстью?!
Сердце Мудань было не менее смятённым, чем у учеников Долины Цветов Заката.
Она и представить не могла, что эта поездка принесёт такой неожиданный поворот.
В итоге Мудань спросила Лю Вэй:
— Лю Вэй, давай договоримся: когда у вас тут всё закончится, можем ли мы на несколько дней забрать этого демона с собой в секту Цяньлин?
Для Лю Вэй это было пустяком, и она сразу согласилась:
— Конечно можно! Только, Мудань, не называй меня больше «девушка Лю Вэй» — просто Лю Вэй!
Мудань весело кивнула:
— Тогда и ты зови меня просто Мудань!
Лю Вэй обрадовалась:
— Отлично! Мне всегда нравилось твоё имя!
Мудань гордо приподняла уголки губ:
— Правда? Я сама его придумала!
Фу Сюаньшу на мгновение замер, услышав это. Он взглянул на её лицо — и не увидел в нём ни тени печали.
Когда он случайно попал в её духовный чертог, то стал свидетелем того, через что ей пришлось пройти в детстве.
Но только сейчас он понял: в то время у неё даже имени не было — она сама его себе дала.
Покончив с делами в Долине Цветов Заката, Мудань получила от Лю Вэй ещё несколько новых артефактов, и девушки с удовольствием обменялись подарками: одна отдала артефакты, другая — материалы.
Лю Вэй, глядя на кучу материалов, сияла:
— Мудань, не волнуйся! Я обязательно создам ещё лучшие и изящные артефакты!
Мудань, поглаживая новые артефакты, не могла нарадоваться:
— Жду!
Она убирала их в пространственное хранилище так бережно, будто это были драгоценности: долго смотрела, потом с особым почтением клала внутрь.
Фу Сюаньшу спросил:
— Тебе нравятся эти вещи?
Это, похоже, был первый раз, когда он видел на её лице такое оживление — кроме разве что при виде еды.
Мудань энергично кивнула:
— Конечно нравятся! Это же спасательные артефакты на крайний случай! Я бы взяла их хоть сотню!
К тому же артефакты Лю Вэй были не только красивы, но и практичны — Мудань обожала их ещё больше.
— Спасательные?
Фу Сюаньшу слегка наклонил голову и с недоумением спросил:
— Ты думаешь… я не смогу тебя защитить?
Мудань замерла с артефактом в руке.
Ей показалось, или…
Его слова звучали так, будто он соревнуется с артефактами?
Она моргнула, пытаясь объективно проанализировать ситуацию.
— Даосский наставник, ты невероятно силён. Когда я с тобой, страх исчезает полностью — я знаю, что ты справишься со всем.
Сила Фу Сюаньшу признавалась всей даосской обителью.
И на самом деле он каждый раз спасал её в беде.
Но Мудань не хотела вечно быть только спасаемой.
— Однако мы не можем быть вместе везде и всегда. Пока я не верну всю свою демоническую силу, должна думать, как выжить, если рядом не окажется тебя.
Как раз в Долине Цветов Заката много мастеров создания артефактов.
У Мудань были материалы, но она не умела их обрабатывать; у Лю Вэй не хватало материалов, зато её мастерство было безупречно. Это было идеальное решение её проблемы.
Фу Сюаньшу понимал: слова Мудань логичны.
Все испытания, через которые она прошла, чтобы вернуть демоническую силу, сделали её не той беззащитной духиней цветка, что искала лишь его защиты.
Мудань была сильной.
Столкнувшись с трудностями, она не сдавалась, а вставала и готовилась к следующему вызову.
Её внешность казалась хрупкой, но внутри она была стойкой — совсем не такой, какой казалась снаружи.
Именно эта Мудань всё больше притягивала взгляд Фу Сюаньшу.
Он кивнул:
— Понял.
Эти слова прозвучали так неожиданно, что Мудань не сразу поняла, отвечает ли он ей.
Но Фу Сюаньшу уже спросил:
— Какие артефакты тебе нужны?
Глаза Мудань загорелись:
— Даосский наставник, ты хочешь помочь мне найти подходящие?
Фу Сюаньшу не подтвердил и не опроверг, лишь слегка кивнул.
Его взгляд скользнул по оставшимся артефактам, и он внимательно запомнил все её требования.
Мудань загибала пальцы, перечисляя:
— Хочу артефакт, который можно использовать и для атаки, и для защиты! И желательно, чтобы он был красивый, лёгкий и удобный в обращении — было бы просто замечательно!
Лю Вэй, стоявшая рядом, остолбенела.
Точнее, не только она.
Любой мастер создания артефактов, услышав такие требования, покатился бы со смеху или хотя бы закатил глаза.
Это всё равно что пожелать собрать воедино все достоинства мира — сделать нечто настолько совершенное, что его появление вызовет ажиотаж, а имя создателя войдёт в историю.
Лю Вэй была уверена: в целом даосском мире нет ни одного мастера, способного создать такой артефакт.
Но Фу Сюаньшу выслушал все эти, казалось бы, нереальные условия и спокойно кивнул ещё раз.
— Запомнил.
Его уверенность заставила Лю Вэй замереть с поднятой рукой — она уже собиралась хлопнуть себя по груди.
У неё возникло странное ощущение.
Казалось, Уважаемый Ляньюнь действительно сможет найти для Мудань такой артефакт.
Мудань же и не подозревала, насколько её просьба была фантастична. Она весело сказала Фу Сюаньшу:
— Тогда, даосский наставник, если увидишь что-то подходящее, не забудь для меня приберечь!
Она говорила так непринуждённо, будто просила придержать товар в лавке на углу, а не легендарный артефакт. Лю Вэй чуть не подумала, что Мудань просит не артефакт, а баночку румян!
Закончив дела в Долине Цветов Заката, они распрощались и отправились обратно в секту Цяньлин.
Только теперь в их компании появился ещё один член.
Поскольку Фэн Ушван всю дорогу подмигивал Мудань, Шэн Инжань и Дуаньму Цзин, чтобы он благополучно добрался до Цяньлина, завязали ему глаза чёрной повязкой.
Но даже без глаз у него остался рот.
Фэн Ушван продолжал ухаживать за Мудань:
— Ах! Богиня! Я знал, что всё, что ты говоришь «нет», на самом деле значит «да»! Ты кричишь «уходи», а сама торопишься увезти меня домой!
Мудань закрыла лицо ладонью. Она хотела ответить, но прекрасно знала: чем больше обращаешься к этому пчелиному демону, тем он раззадоривается.
Поэтому, как бы он ни провоцировал, Мудань молчала. Вся летающая лодка наполнилась лишь его одинокими монологами.
Шэн Инжань в отчаянии передала мысленно Дуаньму Цзину:
— Брат, я хочу заткнуть ему рот!
Когда они в прошлый раз за ним присматривали, уже изрядно намучились, думали, наконец-то избавились от этого кошмара, а тут — целый обратный путь!
Шэн Инжань закрыла глаза, мечтая просто потерять сознание.
Дуаньму Цзин ответил мысленно:
— Может, поискать ещё ткани?
Его тоже тошнило от нескончаемого потока слов, и он с радостью поддержал предложение.
Но прежде чем они успели двинуться с места, Фэн Ушван вдруг воскликнул:
— Ах! Клёны рассказали мне одну странную вещь…
— Кхе! — Мудань поперхнулась чаем и закашлялась до покраснения лица.
Фу Сюаньшу не знал, что у неё есть и другая причина кашлять, и мягко сказал:
— Пей медленнее, девушка.
Он наложил заклинание очищения, и пролитый чай исчез со стола.
Мудань чесалась в горле, не могла вымолвить ни слова.
Она пила медленно!
Просто дело не в скорости!
Фэн Ушван, увлечённый своей историей, даже не заметил переполоха. Шэн Инжань и Дуаньму Цзин переглянулись и снова сели.
Шэн Инжань шепнула:
— Реакция Мудань выглядит… подозрительно!
Дуаньму Цзин кивнул:
— Лучше пока не затыкать рот этому демону!
Оба уже не заморачивались с мысленной передачей и просто перешёптывались.
Би Яньхун всё это видел и слышал, лишь приподнял бровь и с интересом ждал продолжения.
Фэн Ушван, погружённый в свой мир, не замечал перемен в атмосфере и продолжал:
— Эти клёны даже сказали мне бросить надежду на богиню! Но моё сердце принадлежит ей — как я могу просто так отказаться?
Шэн Инжань, не удержавшись, спросила:
— А почему они велели тебе сдаться?
По её чутью, за этим должно скрываться что-то важное, чего они не знают, но клёны видели!
Тот, кто его слушал, подбодрил Фэн Ушвана, и он заговорил ещё громче и быстрее, весь оживился:
— Готовься, сейчас ты упадёшь в обморок! Эти клёны сказали, что моя богиня… м-м-м-м-м!
Он открыл и закрыл рот, как рыба, выплывшая за кормом, но кроме «м-м-м» больше ничего не вышло.
Шэн Инжань и Дуаньму Цзин сжали кулаки.
Жаль! Совсем чуть-чуть!
Би Яньхун тоже тихо вздохнул.
Фу Сюаньшу наложил на Фэн Ушвана запрет на речь и нахмурился:
— Шумишь.
Мудань наконец отдышалась и под столом незаметно показала Фу Сюаньшу большой палец.
«Даосский наставник, отлично сработано!»
Ещё чуть-чуть — и этот пчелиный демон выдал бы при его старшем брате и учениках всю их тайну!
Что бы случилось, если бы это разнеслось?
«Первый в даосском мире Уважаемый Ляньюнь и дух цветка провели ночь, занимаясь двойной практикой несколько раз подряд»?
Разве такое можно рассказывать?!
Фэн Ушван не упомяни бы — и она бы, может, и не вспомнила. Но теперь перед глазами снова всплыли те события.
На лице Мудань уже и так играл румянец от кашля, так что дополнительное покраснение можно было списать на него. А вот Фу Сюаньшу…
Она украдкой взглянула на него. После наложения запрета он больше ничего не делал, лишь смотрел в пустоту, уставившись на стол, и было непонятно, о чём он думает.
…Хотя, возможно, Мудань и догадывалась.
http://bllate.org/book/4788/478240
Готово:
