Ни один из них не обмолвился о сватовстве семьи Чжу. Ли Чжао знал, что дочь ни за что не согласится, Авань понимала, что отец никогда не даст своего благословения, — и с самого начала лишь Сун Хуайсю один напрасно тревожился.
Ли Чжао давно заметил стоявшего в стороне Сун Хуайсю, но, уважая его отца, сделал пару шагов вперёд и с улыбкой спросил:
— Неужели вы сын герцога Ингоу? С чем пожаловали?
Сун Хуайсю, переполненный радостью, улыбался ярче всех и, подобрав полы одежды, поклонился:
— Ваш будущий зять кланяется будущему тестю!
Щёки Авань мгновенно вспыхнули, и она лишь мечтала пнуть до смерти этого нахала.
Улыбка Ли Чжао застыла, уголок глаза дёрнулся, и он сквозь зубы процедил:
— Молодой господин Сун, я, пожалуй, не совсем вас понял…
Тот всё так же сиял, глядя на него с полной серьёзностью:
— Я Сун Хуайсю и хочу просить руки вашей третьей дочери, госпожи Ли Авань!
— Право же? Но я уже говорил: третья дочь ещё молода, свадьбу можно обсуждать только после совершеннолетия. Хотя вы и из герцогского дома, и происхождение ваше знатно, но при выборе зятя я смотрю не на род, а на то, есть ли у него собственные заслуги.
— У сына семьи Чжу есть учёная степень. А у вас, молодой господин Сун, она есть?
Сун Хуайсю опешил и честно ответил:
— Признаю, я мало читал и не сдавал экзаменов.
— Папа!
Ли Чжао жестом остановил дочь и снова обратился к Сун Хуайсю:
— Насколько мне известно, у вас есть старший брат, и неясно, унаследуете ли вы титул. Да и сами вы не имеете учёной степени. А Авань — моя драгоценность, которую я берегу как зеницу ока. Зачем мне отдавать её вам?
Сун Хуайсю не отступил ни на шаг, задумался на миг и спросил:
— Я, может, и не силён в книгах, зато хорошо владею боевыми искусствами. Если я добуду воинскую славу, согласитесь ли вы тогда выдать за меня Авань?
От этого «Авань» у Ли Чжао заболела голова. Но он сдержал гнев и сказал:
— Всё равно — будь то книги или меч, главное — умение. Но и воинская слава зависит от того, как высоко вы взберётесь. Если станете простым сотником, неужели я отдам дочь, чтобы она мучилась? Моя Авань прекрасна и благородна — она достойна самого лучшего в мире и не должна терпеть ни малейшего унижения.
Сун Хуайсю кивнул:
— Конечно. До совершеннолетия Авань ещё больше года. Если к тому времени я стану генералом, возьмёте ли меня в зятья?
Стать генералом за год? Юношеские бредни! Разве война — детская игра?
Ли Чжао усмехнулся:
— Хорошо.
В глазах молодого человека вспыхнул огонь:
— Договорились!
Ли Чжао чувствовал горечь.
С того самого момента, как они с дочерью встретились в столице, он понял: его Авань повзрослела. Тот самый пухленький, милый комочек снега превратился в изящную, прекрасную девушку. Она больше не бросалась к нему в объятия и не звала его слащавым голоском «папа».
Дочь повзрослела, но характер остался прежним — ленивая, как кошка: любит поспать, мало ест и жалуется, если приходится пройти лишних несколько шагов. Но их общение изменилось. Он больше не мог подкладывать ей еду в тарелку, не мог взять её на руки и сводить на ночной базар, даже погладить по волосам осмеливался лишь под предлогом опьянения. Ведь дочь выросла, и отцовская нежность стала «не по правилам». Ли Чжао даже жалел об этом.
Ради этого проклятого титула маркиза он не только потерял свободу и оказался втянут в политические игры, но и пропустил лучшие годы жизни Авань. Даже единственная близкая ему дочь теперь казалась отдалившейся. Всё это казалось бессмысленным.
Но люди — существо противоречивое. Вернуться к прежней должности начальника тюремного ведомства? Он не хотел отказываться от власти и влияния. Так он и утешал себя, решив держаться до конца. Только поднявшись выше, он сможет обеспечить спокойную жизнь всей своей семье. А Авань такая нежная — она не вынесет ни малейших лишений, ей нужен богатый и знатный дом.
Раньше он так себя убеждал, но теперь, когда дело дошло до конкретики, Ли Чжао готов был пинками прогнать всех этих волчат, посмевших поглядывать на его дочь!
Увидев, как Авань тайком помахала тому юнцу из рода Сун, Ли Чжао фыркнул и зашагал прочь.
Войдя во дворец, он нарочно замедлил шаг, ожидая, что дочь догонит и объяснится. Но никто не шёл за ним. Он начал волноваться — вдруг она всё ещё разговаривает с тем парнем? Уже собирался выйти и позвать её, как вдруг кто-то сзади ухватил его за руку.
— Папа, почему ты не ждёшь меня! Я так устала от кареты, а ты ещё так быстро идёшь!
Ха! Теперь она ещё и обвиняет его первой.
Но этот капризный тон дочери заставил его почувствовать близость, и гнев тут же испарился. Он лишь нарочито нахмурился:
— В общем, будь то Чжу Тинцзюнь или этот Сун Хуайсю — ни за кого ты не выйдешь!
Авань опешила:
— Но ты же сам только что согласился! Сказал, что если он…
— Если он станет генералом? — насмешливо фыркнул Ли Чжао. — Генералы — не кошки и не собаки, чтобы ими становились по щучьему веленью! За год стать генералом? Он, видно, считает себя Бай Ци или Ли Цзином? Просто юношеская самонадеянность!
Авань опустила голову, боясь, как бы отец потом не почувствовал неловкость.
Генерал Чжаои Сун Хуайсю, покоривший северных гу и усмиривший южные пустыни, непобедимый полководец Великой империи Юн, чья слава гремела по всему Поднебесью. Если бы кто другой дал обещание стать генералом за год, Авань бы не поверила. Но Сун Хуайсю? Если полководец что-то говорит — значит, так и будет!
— Хотя это и маловероятно… но вдруг?
Увидев, как дочь робко задаёт вопрос, Ли Чжао ещё больше разозлился:
— Ты что, правда влюблена в этого сумасброда? «Вдруг»? Даже если такое чудо случится и он станет генералом, всё равно не отдам тебя за него!
— Дом герцога Ингоу — это что за место? Там нет ни одного доброго человека! Сам герцог — улыбчивый тигр, а его супруга из рода Шэнь — хитрая и злая. Если ты выйдешь за него, они тебя замучают до смерти! Так что нет! Разве что…
Авань подняла глаза:
— Разве что что?
— Разве что он согласится перейти в наш род.
Стать генералом за год и отказаться от права на наследование герцогского титула, да ещё и перейти в род жены… Это же невозможно! Даже простые люди не соглашаются на такое, не то что знатные семьи. Такое позором пахнет, пальцем показывать будут. Только если Сун Хуайсю сошёл с ума, он согласится.
Прогнав волчонка и удержав дочь рядом, Ли Чжао пришёл в прекрасное расположение духа. Он важно вышагивал, напевая себе под нос.
Авань же молча опустила голову. Для Сун Хуайсю, рождённого полководцем, звание генерала — не проблема. Но перейти в род жены… Кто из мужчин легко на это пойдёт? Отец явно ставит заведомо невыполнимое условие.
.
.
Прошёл месяц, осенний ветер усилился, погода похолодала, и рана Чуньчань почти зажила — её давно перевели обратно во дворец на поправку.
— Вот новое лекарство, которое только что достали. Пусть Дунсюэ нанесёт тебе.
Чуньчань замахала руками:
— Госпожа, пощадите! От этих снадобий одно другого хуже пахнет. Она мажет меня по восемь раз на дню — я уже тошнить начинаю!
— Лекарства редко пахнут приятно. Но мазать надо — ведь это чудодейственные средства от шрамов.
Чуньчань всё равно качала головой:
— Рана же на спине, под одеждой её никто не видит. А раздевшись, я сама всё равно не увижу. Пусть остаётся шрам — не велика беда.
Авань вздохнула:
— Эта маленькая бутылочка стоила шестьдесят лянов. Если не хочешь — не мажь. Просто жаль…
Глаза Чуньчань округлились:
— Шестьдесят лянов?! Да они что, грабить пошли?! Госпожа, впредь не покупайте такие глупости!
Она скорбно нахмурилась, бережно взяла фарфоровую бутылочку и позвала:
— Дунсюэ, иди, намажь мне лекарство! И побольше — ведь это же серебро! Не будем тратить зря!
Авань не удержалась от смеха. Когда служанки вышли, она снова взялась за книгу.
Прочитав всего пару страниц, услышала за окном тихий зов:
— Авань… Авань!
Так её звал только один человек.
Авань выглянула — и точно, это был он.
— Как ты сюда попал?
Сун Хуайсю больше не был в шёлковых одеждах. На нём была аккуратная чёрная холщовая рубаха с таким же поясом, подчёркивающая широкие плечи и узкую талию, — весь в боевой готовности. За спиной у него висел небольшой узелок. Увидев Авань, он замахал и весело сказал:
— Авань, я уезжаю — на границу.
— А… береги себя.
Сун Хуайсю ожидал, что Авань будет скучать, волноваться, просить его скорее вернуться… А тут всего лишь «береги себя»? И всё? Плечи его обвисли, взгляд стал обиженным.
Авань улыбнулась, прикрыв ладонью рот:
— Подожди меня в чайной. Мне нужно с тобой поговорить.
Лицо юноши сразу прояснилось, и он глупо закивал.
В чайной они сели друг против друга за низенький столик. Авань сама налила ему чай и тихо сказала:
— После твоего ухода я спросила отца. Он сказал, что ни за Чжу Тинцзюня, ни за тебя я не выйду. Даже если ты станешь генералом.
Авань смотрела на мужчину перед собой. Она знала, что он станет легендарным генералом Чжаои, что поле боя — его стихия. Но он тоже человек — с кровью и плотью, и раны у него болят. Если он пойдёт на войну только ради того, чтобы жениться на ней, она обязана всё ему рассказать.
Сун Хуайсю широко распахнул глаза:
— Почему?
— Отец, наверное, плохо относится к дому герцога Ингоу. Ты ведь и сам знаешь: при дворе ваши семьи враждуют, у обеих свои трудности. Поэтому, помимо условия с генеральским званием, он поставил ещё одно — невозможное. Сказал, что только если ты согласишься, он даст разрешение.
Услышав, что есть хоть какой-то шанс, Сун Хуайсю поспешно спросил:
— Какое условие?
— …Он требует, чтобы ты перешёл в наш род.
Авань добавила:
— Я понимаю, что это требование непомерное, но я должна была предупредить тебя заранее. Я постараюсь уговорить отца, но не уверена, что получится. Поэтому сейчас, в такой ситуации, подумай ещё раз: стоит ли тебе идти на войну?
— Не надо.
Сун Хуайсю, услышав ответ, больше не выглядел напряжённым — наоборот, удобно откинулся на спинку стула.
— А?
Он залпом допил чай и усмехнулся:
— Нет нужды думать заново. И тебе не стоит уговаривать маркиза. Я думал, он поставит какое-то особо трудное условие. А всего лишь перейти в ваш род? Без проблем, я согласен.
Авань остолбенела. Неужели мужчина может так легко согласиться на это?
— Сюсю, ты вообще понимаешь, что значит «перейти в род жены»? Ты будешь жить у нас, и даже дети будут носить мою фамилию…
Лицо Сун Хуайсю потемнело:
— Я, может, и мало читал, но не дурак. Я знаю, что это значит, и согласен. Жить у вас — прекрасно. Хоть детей назовите Ли, хоть меня самого переименуйте хоть сейчас.
Увидев, как Авань с изумлением смотрит на него, Сун Хуайсю опустил глаза:
— Авань, есть кое-что, о чём я всё не решался тебе рассказать. В доме герцога Ингоу… у меня нет семьи. Все они — мои враги. Убийцы моей матери.
Он посмотрел на Авань и наконец решился рассказать всё.
— Ты ведь спрашивала, почему сын герцога оказался избитым в уезде Лючжоу? На самом деле, пока мать жила, я даже не знал, кто мой отец. Знал лишь, что некий богатый юноша соблазнил её, а потом исчез без следа — настоящий негодяй. Только после смерти матери его люди забрали меня в дом герцога.
— Я тогда был мал и думал, что мать умерла от болезни. Лишь пару лет назад узнал правду: ту боль, от которой она стонала всю ночь, вызвал не недуг, а яд — присланный из дома герцога.
— Мой «отец» выглядит вполне прилично, но на самом деле до ужаса боится госпожи Шэнь и даже наложниц не осмеливается брать. Единственная наложница у него — подарок самой госпожи Шэнь: её служанка. В тот год он ехал в Лючжоу по делам, увидел мою мать и соблазнил её, представившись купцом из столицы, не имеющим жены. Сыграл свадьбу с фальшивыми документами и именем. Закончив дела, он просто уехал, не посмев взять её с собой, бросив беременную одну.
— Видимо, эта пара слишком много зла натворила. Сын госпожи Шэнь тяжело болен и может умереть в любой момент. А единственная наложница родила лишь дочь, Сун Янь. Поэтому мой «добрый» отец вспомнил обо мне. Не из-за раскаяния или любви к матери, а потому что боялся остаться без наследника и лишиться герцогского титула.
Сун Хуайсю сжал кулаки:
— Но моя мать была глупой женщиной. Всю жизнь думала только о других, забывая о себе. Боялась опозорить родителей и не вернулась в родной дом. Не смогла заставить себя убить меня и с раннего утра до поздней ночи работала, чтобы прокормить нас двоих. Когда же люди из дома герцога нашли её, она отдала свою жизнь, чтобы купить мне будущее благополучие.
http://bllate.org/book/4729/473532
Готово:
