Юаньшунь будто читал её мысли — он лишь взглянул на Сун Яньчу и, сделав шаг вперёд, заговорил вместо неё:
— Госпожа Цзян проделала долгий путь из Юйго. Помимо того чтобы лично выразить почтение Его и Её Величествам, она первой делом пожаловала в павильон Чунинь. Наша принцесса давно восхищается вашей славой, госпожа Цзян, и полагает, что вы прекрасно сойдётесь. Не соизволите ли снять бамбуковый капюшон и побеседовать с принцессой лицом к лицу?
Цзян Ижань слегка замерла с чашей в руке, тихо рассмеялась и лениво обратилась к Сун Яньчу:
— Принцесса, дело вовсе не в том, что я не хочу быть с вами откровенной. Просто в нашем Юйго круглый год — весна, а здесь, едва ступив на землю Ланьго, я сразу почувствовала, как сухо и холодно. Уже с утра вчера на коже выступила сыпь, и до сих пор не проходит. Боюсь, моё лицо вас испугает. Прошу вас, принцесса, отнестись с пониманием.
Сун Яньчу прекрасно уловила не просьбу о снисхождении, а скорее пренебрежение к климату Ланьго — явное свидетельство избалованности.
Поставив чашу, Цзян Ижань помахала рукой перед собой и недовольно надулась:
— Не понимаю, как братец Чэнъань сумел привыкнуть к этой погоде за прошедший год с лишним! Наверняка ему пришлось немало страдать…
Сун Яньчу медленно вдохнула холодный воздух, стараясь сохранить натянутую улыбку.
В голове снова и снова звучал тот самый нежный, протяжный «братец Чэнъань»…
Теперь ей стало ясно, почему Линь Чэнъань когда-то так настаивал, чтобы она тоже называла его «братец Чэнъань». Видимо, он просто привык к тому, как его зовёт Цзян Ижань, и теперь не может избавиться от этой привычки.
Юаньшунь рядом тоже издал короткий смешок и холодно заметил:
— Госпожа Цзян одета слишком легко — неудивительно, что вам трудно привыкнуть.
— А тебе-то какое дело?! — резко бросила Цзян Ижань и внезапно швырнула горячий чай прямо в Юаньшуня.
Тот даже не попытался увернуться. Весь напиток обрушился ему на ноги, а вокруг ступней разлетелись осколки разбитой посуды.
Сун Яньчу вздрогнула и поспешила к Юаньшуню. Увидев, как от его ног поднимается пар, она забеспокоилась и повернулась к Цзян Ижань:
— Он… он мой человек! То, что он говорит… это то же самое, что и я говорю! Зачем вы… зачем вы так с ним…
— Вот видите, она и вправду заикается! — фыркнула Цзян Ижань, и вместе с её служанками все громко расхохотались, перешёптываясь и насмехаясь над Сун Яньчу, будто находились не в павильоне Чунинь, а где-то на улице.
Лицо принцессы покраснело, и она молча сжала губы.
Цяньэр уже не выдержала:
— Какая же вы первая красавица и величайшая поэтесса Юйго, если не умеете вести себя прилично и только и знаете, что придираться к другим? Не думайте, будто наша принцесса добра, и вы можете позволять себе всё, что вздумается! Если вам так не нравится Ланьго, возвращайтесь в своё Юйго! Павильон Чунинь вас не задерживает!
Цзян Ижань, услышав эту вспышку гнева, вдруг успокоилась.
Она неторопливо поднялась, холодно усмехнулась и сказала:
— Перед тем, кто сам не соблюдает приличий, зачем мне притворяться вежливой? Вы, опираясь на то, что являетесь старшей принцессой Ланьго и имеете поддержку императрицы, отбираете чужого жениха. Разве это справедливо?
Сун Яньчу онемела.
Так вот зачем она приехала — ради Линь Чэнъаня.
Цзян Ижань подошла ближе, ничуть не робея, и горько усмехнулась:
— С детства я и братец Чэнъань были неразлучны. За этот год отец отказал множеству предложений о моём замужестве, лишь бы я могла дождаться его возвращения в Юйго и стать его второй наследной принцессой. А теперь появляетесь вы — заикающаяся принцесса, которая даже речь связать толком не может! Разве это не смешно?
— Вам… вам не стоило говорить мне всё это. Я и сама не хочу выходить… выходить за него…
Сун Яньчу опустила глаза, быстро моргнула и сжала кулаки:
— Мой брак с Линь Чэнъанем… был решён… решён моим отцом и вашим императором! Это вопрос… вопрос дружбы между двумя государствами! Если вам нужно что-то выяснить, обращайтесь к вашему… вашему императору!
Она не понимала, зачем Цзян Ижань пришла именно к ней.
Если бы была возможность, она сама бы отказалась от этого брака.
А теперь, ещё не успев выйти замуж, она уже стала мишенью для нападок.
Цзян Ижань холодно рассмеялась и медленно прошлась по залу:
— Если бы можно было так легко переубедить императора отменить свадьбу, я бы не проделала такой долгий путь, чтобы встретиться с вами лично. Я уже придумала план, подготовилась ко всему — и к лучшему, и к худшему. Поэтому и приехала в Ланьго.
Сун Яньчу растерянно смотрела на неё сквозь полупрозрачную вуаль, не в силах разглядеть черты лица.
— Какой… какой у вас план?
Её сердце бешено колотилось, предчувствие беды становилось всё сильнее, и она невольно начала волноваться.
Цзян Ижань развела руками и, совершенно не стесняясь присутствия других, томно произнесла:
— Я решила: раз мне так нравится сам братец Чэнъань, то пусть там будут какие угодно титулы! Раз ради интересов двух стран я не могу стать его второй наследной принцессой, я стану его наложницей. В день вашей свадьбы я войду во дворец вместе с вами.
В зале воцарилась гробовая тишина.
Лицо Сун Яньчу мгновенно стало пунцовым, и она чуть не закашлялась от ярости.
Наложница…
Вторая жена…
Для мужчин иметь трёх жён и четырёх наложниц — обычное дело. Даже среди простых крестьян, у которых нет и нескольких монет, редко кто живёт с одной женой всю жизнь.
Но Сун Яньчу с детства думала лишь о том, как выжить при дворе, и никогда не задумывалась о замужестве, тем более о жизни с Линь Чэнъанем…
И вот теперь уже появилась Цзян Ижань, которая хочет отнять у неё даже имя жены?
Как глубока их связь? Сколько всего она, Сун Яньчу, не знает?
Цяньэр поспешила поддержать принцессу, погладила её по груди платком и торопливо утешила:
— Принцесса, не злитесь! Ваши раны ещё не зажили полностью. Она наверняка врёт! Даже если наследный принц Чэнъань и согласится из чувства долга, императрица ни за что не допустит, чтобы вы испытали такое унижение!
Хотя Цяньэр и утешала её, Сун Яньчу прекрасно понимала: если девушка такого высокого происхождения, как Цзян Ижань, добровольно соглашается стать наложницей, и если её семья поддержит это решение, то Линь Чэнъань не сможет отказать, да и императрица не найдёт повода возражать.
Ведь помолвка между Цзян Ижань и Линь Чэнъанем была заключена раньше. Виновата именно она, Сун Яньчу.
Цзян Ижань чувствовала свою безнаказанность.
— Будет или не будет — узнаете через месяц, на свадьбе.
Сун Яньчу становилось всё злее.
Но злилась она не на Цзян Ижань…
Скорее на самого Линь Чэнъаня, хотя и не могла объяснить, что именно он сделал не так.
В этот момент в зал стремительно вошёл высокий и стройный человек.
Сун Яньчу подняла глаза — это был Линь Чэнъань.
Раньше она просто сдерживала обиду внутри, терпела в одиночку.
Но теперь, увидев его, почувствовала, как кровь прилила к лицу и шее, и слёзы навернулись на глаза.
Линь Чэнъань шагал быстро, почти вихрем, и остановился прямо между Сун Яньчу и Цзян Ижань.
Нахмурившись, он сначала бросил взгляд на принцессу.
Всего один мимолётный взгляд —
Затем холодно отвёл глаза, резко схватил Цзян Ижань за запястье и коротко бросил:
— Пойдём со мной.
Он даже не взглянул на Сун Яньчу.
Цзян Ижань удивилась, что-то пробормотала — неразборчиво, — и позволила Линь Чэнъаню увести себя из зала.
Сун Яньчу смотрела, как они уходят, сплетённые одной рукой, и не смогла вовремя вдохнуть. Она без сил опустилась обратно на стул.
Губы побелели от напряжения, она сдерживала дыхание, и слёзы стояли в глазах, но не падали.
Юаньшунь глубоко вздохнул и, взяв инициативу в свои руки, сказал собравшимся:
— Принцессе нужен отдых. Все могут удалиться. Сегодняшнее происшествие не должно просочиться наружу, особенно в покои императрицы. Иначе принцесса первым делом прикажет отрезать вам языки.
Его голос был спокойным, но всех бросило в дрожь. Все поспешно поклонились и вышли.
Раньше считали, что Юаньшунь просто вдруг стал любимцем принцессы и получил право быть рядом с ней. Но за последние дни, управляя делами павильона Чунинь вместе с Цяньэр, он показал исключительную способность наводить порядок и завоевал уважение даже у тех, кто служил дольше него. Теперь многие в павильоне боялись его.
Вскоре Юаньшунь и Цяньэр проводили Сун Яньчу в её покои.
Прошло немало времени, но состояние принцессы не улучшалось. Она сидела, будто потеряв душу, укутанная в два толстых пледа, но всё равно дрожала от холода.
Цяньэр подбросила в костёр новый уголёк и вернула медный грелочный сосуд в руки Сун Яньчу.
— Принцесса, успокойтесь. Скоро станет теплее.
Сун Яньчу опустила глаза на узоры сосуда, зубы её стучали от дрожи.
— Уберите… уберите это! — выдохнула она.
Цяньэр удивилась и забрала сосуд из её ледяных пальцев, не зная, что делать дальше.
Юаньшунь нахмурился, потер ладони и, опустившись на корточки, осторожно обхватил её руки своими.
Сун Яньчу судорожно вдохнула, почувствовав тепло, идущее от его ладоней, и с мокрыми глазами подняла на него взгляд.
Его ладони были огромными — одной он мог охватить обе её руки, но вместо этого бережно грел каждую по отдельности, то прижимая к себе, чтобы согреть, то снова возвращая к её ладоням.
Юаньшунь мягко улыбнулся:
— Только что грел руки у углей, ещё горячие.
Сун Яньчу опустила голову, шмыгнула носом и через некоторое время тихо сказала:
— Голодна.
Услышав это, оба облегчённо перевели дух. Цяньэр поспешила заказать еду, которую принцесса любила, а Юаньшунь остался рядом.
— Принцесса… — начал он.
Сун Яньчу всхлипнула и перебила его:
— Не надо… не надо меня утешать. Со мной всё в порядке…
Юаньшунь опустил плечи и тихо сказал:
— На самом деле, приезд Цзян Ижань в Ланьго — возможно, к лучшему.
Сун Яньчу растерянно подняла на него глаза.
— Вы ведь сами не хотите выходить замуж за наследного принца Чэнъаня? Если вы сможете решиться, я придумаю способ устроить их вместе. Тогда вы сможете выйти из этого брака без потерь.
Губы Сун Яньчу дрогнули, и она не знала, что ответить.
Юаньшунь продолжал уверенно:
— Род Цзян славится своим именем и честью. Если глава рода узнает, что его дочь вынуждена стать наложницей из-за притеснений со стороны законной жены, разжечь их гнев будет нетрудно. У меня есть девять шансов из десяти на успех.
Брови Сун Яньчу нахмурились.
Юаньшунь явно уже продумал всё до мелочей, чтобы освободить её от помолвки с Линь Чэнъанем.
Но она тяжело дышала, не зная, как реагировать.
Юаньшунь, видя её колебания, тоже вздохнул, продолжая растирать её руки, и твёрдо сказал:
— Принцесса, упускать такой шанс нельзя. Цзян Ижань сама пришла к нам — готовая пешка.
Сун Яньчу слегка выдернула руки из его ладоней и, запинаясь, прошептала:
— Но… но мне кажется, это не совсем… правильно…
— Вы знаете, я всегда действую осторожно. Если я говорю, что шансы девять из десяти, значит, всё пройдёт гладко.
Он немного помолчал, затем добавил с непоколебимой решимостью:
— Принцесса, будьте спокойны. Я никого невиновного не втяну и ни единой жизни не пожертвую.
Дыхание Сун Яньчу стало ещё тяжелее. Она вдруг встала, отвернулась и горько рассмеялась:
— Даже если я избавлюсь от Линь Чэнъаня… императрица всё равно выберет мне нового жениха. А вы… вы можете гарантировать, что следующий будет лучше… лучше Линь Чэнъаня…?
Юаньшунь замер.
Он стиснул губы, подошёл к ней сзади и неожиданно усмехнулся:
— Принцесса, если следующий жених тоже не придётся вам по сердцу, я буду устранять их одного за другим… пока вы не найдёте того, кого полюбите.
http://bllate.org/book/4724/473161
Готово:
